Ее словно ударили хлыстом.
— Да?.. — только и вымолвила она.
Рик снова крепко обнял ее.
— Прости, милая, — хрипло сказал он. — Я не хотел тебя обижать. Это всего лишь отчаянная попытка спасти нас обоих от куда более сильного огорчения в будущем. — Он сжал ее, а потом отпустил. — Холодно. Пойдем-ка в машину, включим там обогрев. Покатаемся немного и поговорим.
Маленькая спортивная машина быстро согрелась, и они медленно кружили по тихим улочкам, стараясь привести в порядок хаос, который царил у них в головах. Рик не желал ее ранить, но необходимо было прояснить все до конца.
Она тихо, печально, сосредоточенно сидела рядом, а Рик молча костерил про себя свое предательское тело. Держать бы ему под контролем свои порывы, но он не учел того, что им придется танцевать под медленную, романтическую музыку. Как только он принял ее в свои объятия, тела их слились воедино и скрыть возбуждение оказалось не в его силах.
Теперь он знал, что играет с огнем, и пора положить этому конец.
Он глубоко вздохнул и решился… Проблема его была такого свойства, что долго скрывать ее от возлюбленной никак не удастся, а узнав, в чем дело, она никогда не простит его за обман.
— Джоди, перед нами стоит другое препятствие, куда более сильное, чем расстояние. Я знал это с самого начала. Мне не следовало поощрять развитие наших отношений, но должен сказать тебе, милая, ты не из тех женщин, кого легко выбросить из сердца.
Она подняла на него глаза. Рик попытался улыбнуться, но ему это не удалось.
— Мне… мне так жаль, что я осложнила тебе жизнь, — запинаясь, проговорила она. — Я не хотела…
Рик крепче ухватился за руль. Надо сдержать себя, не брать ее за руку, не класть ладонь ей на колено; если он прикоснется к ней, то пропал.
— Нет, я не об этом. Если б ты не попросила меня о помощи, я бы сам ее предложил. С самого первого дня меня тянуло к тебе. Твоя солнечная улыбка, манера говорить, тепло твоих рук — с этим невозможно бороться.
— Я не понимаю. Если тебя тянет ко мне…
— Меня больше чем тянет, — перебил он. — Я потерял голову, но решил, что, если поддерживать легкие отношения — без поцелуев, без интимных прикосновений, — не будет большого вреда в том, что мы видимся. — Он потряс головой. — После того, что произошло сегодня, я понял, что так продолжаться не может. Я влип по уши. Мне уже мало просто быть рядом, а мимолетная связь, закончившись, оставит по себе больше горя, чем радости.
Джоди снова опустила голову.
— Закончившись? Почему она должна кончиться? Я имею в виду… если мы научимся любить друг друга…
Рик вздохнул. Она по-прежнему ничего не понимала.
— Никто не учитсялюбить. Либо это случается, либо нет, а о нашем браке не может быть и речи.
Джоди резко вскинула голову, и, хотя было темно, по ее тону он догадался о том, что с ней творится.
— Ради Бога, Рик, хватит ходить вокруг да около. В чем дело? Не может быть и речи? Почему? Господи, да уж не женат ли ты?
Он дернулся, словно его ударили. Как она могла такое подумать? А с другой стороны — он ведь ничего толком не говорит, что еще могло ей прийти в голову?
— Нет, Джоди! Меня даже оскорбляет такой вопрос!
Она облегченно вздохнула, и он понял, что слишком долго испытывал ее терпение.
— Ну, ладно, прости, что я никак не перейду к делу. Ты несколько раз упоминала, что хочешь иметь много детей.
— Да, хочу. — Голос ее смягчился, как всегда, когда она говорила о детях. — Но при чем тут…
— Я не хочу детей, Джоди, — сказал он резче, чем рассчитывал. — Если женюсь, то на женщине, которая тоже не собирается заводить большое семейство.
Джоди окаменела.
— Не хочешь детей? Почему? Разве есть люди, не желающие иметь большую, настоящую семью?
Он покачал головой.
— Есть, есть! Некоторые просто не любят детей, и множество женщин в наши дни стремятся сделать карьеру, а не тратить время на детей. В этом нет ничего плохого, и именно такую женщину я хочу себе в жены. Мир и так страдает от перенаселения.
Рик поежился, представляя, что она сейчас о нем думает. Джоди, такая земная, никогда не поймет человека, который не хочет иметь своих детей. Что ж, он знал, что ему предстоит, и должен пройти весь путь до конца.
— Значит, ты из тех, кто не любит детей? — недоверчиво переспросила она, а ему так страстно хотелось ей нравиться! И хотя он не мог ей солгать, но не мог сказать и всей правды.
— Конечно, люблю! Чужих! Но плодить своих собственных в наше жестокое и неразумное время — нет, я не готов.
— Но наши дети — наша надежда на лучший мир, — рассудительно сказала она, — без них нет будущего.
У Рика зло, тупо заломило в висках. Разговор затянулся, он стал слишком мучителен для них обоих. Пора закругляться.
— На свете есть кому вырастить будущее поколение, — ответил он. — Больше того — я убежден, что люди, не желающие детей, не должны их иметь. Хороших родителей из них не выйдет. В общем, теперь ты знаешь, почему мы можем быть лишь друзьями, не больше. Я своего мнения не изменю и не стану просить, чтобы ты изменила свое. Иначе ты скоро меня возненавидишь.
Она не возражала, она вообще молчала, и когда Рик огляделся, то понял, что после часового блуждания по улицам машина, как в старые времена лошадь, сама нашла дорогу домой. Вот и ладно. Он и так на пределе.
— Уже поздно, — объяснил он устало, остановившись у родительского дома, в ответ на ее вопросительный взгляд. — Танцы продолжаются до одиннадцати, так что нет смысла возвращаться назад. Ты не против? Боюсь, мой самоконтроль не выдержит еще одного такого объятия в танце.
Она распахнула дверцу.
— Нет, я не против. — Голос ее дрогнул. — И, пожалуйста, не провожай меня.
Он торопливо выскочил из машины и побежал за ней.
— Я должен тебя впустить, — напомнил он. — Ты же без ключа, не думаю, что родители уже дома.
Они прошли до крыльца, Рик отпер дверь и пропустил Джоди вперед. Гостиная была ярко освещена. Домашние всегда оставляют свет, уходя вечером из дому.
— Твое пальто и свою кастрюлю я захвачу завтра с утра. Ничего с ними за ночь не сделается.
Он повернулся лицом к Джоди, и это было ошибкой. Несмотря на все его уверения, что дело не в этом, она выглядела такой одинокой и отринутой! Его уверенность пошатнулась. Он взял ее лицо в свои ладони.
— Это похоже на расставание… — с трудом выдавил Рик. — Пока ты здесь, мы, конечно, будем время от времени встречаться, но приглашать тебя куда-нибудь я больше не стану. Ты ведь понимаешь, почему, правда?
Глаза их встретились.
— Да, думаю, да, — шепотом ответила она. — Спасибо за все, что ты для меня сделал, и… приятно было познакомиться.
Легким скользящим движением он приник своим лбом к ее лбу и на расстоянии вздоха от ее разомкнутых губ сказал:
— Будь в моих силах что-нибудь изменить, я бы изменил.
Если один из них шевельнется, то дело кончится поцелуем, а этого он допустить не вправе. Собрав волю в кулак, Рик опустил руки, отстранился от Джоди, повернулся и вышел.
Джоди закрыла дверь и, чувствуя себя совершенно опустошенной, прислонилась к ней спиной.
Что случилось? Им с Риком было так здорово, и вдруг, ни с того ни с сего, веселье обернулось отчаянием, да так стремительно, что она никак не может понять, в чем же все-таки дело.
Говорит, не хочет детей. Но правда ли это? Ей казалось, всем хочется иметь семью. Говорит, что его влечет к ней, но опасается за последствия, потому что не желает растить детей.
Нет, этому невозможно поверить. Рик не такой сухарь. Напротив, она не видела людей добрее и щедрее его. Он такой открытый! Такой внимательный к чувствам других. Вот и сегодня старался сообщить ей о своем решении деликатно, чтобы не ранить, не унизить ее. Успехом его попытки не увенчались — она и ранена, и уязвлена, но по крайней мере он старался.
Оторвавшись от двери, она направилась вверх по лестнице и только тут поняла, что все еще в его пиджаке. Сняла его и унесла с собой. Не хочется болтаться внизу, когда вернутся Шон и Дороти. Им будет любопытно узнать, почему они с Риком ушли в самый разгар танцев и почему она дома так рано. Но как Джоди сможет объяснить, если не понимает сама?