— Попробуем еще раз, командир? — убежденно спросил Эндрасс.
— Да, перезарядить трубы помер один, два и пять. Мы снова атакуем!
Старпом склонился над переговорной трубой.
— Перезарядить аппараты №№ 1, 2 и 5 и побыстрее. Для второго раунда, — подчеркнул он.
Оба линейных корабля хранили зловещую тишину. Это казалось необъяснимым. Прин приставил бинокль к глазам. Нос корабля, стоящего севернее явно погружался, опустившись выше ватерлинии.
— Алло, мостик! Торпедный аппарат № 4 — к выстрелу готов! Сбой в системе управления стрельбой. Начали перезаряжать аппараты №№ 1 и 2, —задыхаясь, доложил Блеек в переговорную трубу.
— Молодец, Курт, но не тяни резину с этими двумя «рыбками», мы не собираемся оставаться здесь навсегда, — ответил Эндрасс.
— Так точно, сделаем все в лучшем виде!
Старпом обернулся к Прину:
— Аппарат № 4 готов, командир, трубы один и два загружаются.
— Прекрасно, выстрелим тремя торпедами по кораблю, стоящему южнее.
— Три минуты, — объявил фон Фарендорф.
Ожидание и все растущая озабоченность британской реакцией создавали невыносимую напряженность. Тишина, свет и тени, объединившись, создавали нереальную атмосферу. Секунды казались бесконечностью.
Чтобы ослабить напряженность, Эндрасс решил высказаться:
— Невероятно! Просто безумная шутка. Мы торпедировали линейный крейсер, а его команда продолжает спать. База спит, словно ничто не произошло. Все спят. Может, и мы спим? Надеюсь, что это не массовая галлюцинация.
Прин улыбнулся и парировал:
— Что невероятно, так это то, что у нас три промаха и заклиненный аппарат. С другой стороны, инерция британцев понятна. Подводная атака должна казаться им настолько невообразимой, что даже мысль о ее реальности, вероятно, не посетила их головы. Взрыв, несомненно, приписан магнитной мине.
Следуя на зюйд-ост, U-47незаметно подошла к берегу Мейнленда, который оказался совсем рядом. По левому борту и почти прямо по курсу вырисовывалась величественная громада, формировавшая юго-западную часть острова. Это скалистое образование, обойденное ими при входе в залив, обозначало внутренние границы Скапа-Флоу.
В носовом торпедном отсеке, как только аппараты были осушены, Блеек и Тевес открыли кормовую крышку аппарата № 1, и подтянули торпеду, закрепленную двумя гаками на рельсе, что позволило ей почти полностью проскользнуть в трубу. Это было нелегко, поскольку весила она более полутора тонн. Снаружи оставались только рули и винты. Но у Блеека был собственный способ заталкивать торпеды в аппараты. Он натянул фуражку на лоб, мощно обхватил рельс рукой, поднял ноги, и нежно упершись правой пяткой в хвостовик торпеды, поднатужился и разом протолкнул ее прямиком в аппарат.
Тевес немедленно закрыл заднюю крышку и тщательно зафиксировал ее кремальерой. Блеек выпрямился. Капли пота стекали по щекам, ощетинившимся рыжими волосами.
— Одна зашла, — выдохнул он.
С мостика можно было отчетливо разглядеть в дистанции 200 метров пену волн, разбивающихся о берег с характерным шипением.
— Аппарат № 5 к выстрелу приготовлен! — доложил Херманн в переговорную трубу.
— Аппараты №№ 1 и 2 перезаряжены, № 1, № 2 и № 4 готовы к выстрелу! — доложил Блеек несколько минут спустя, тяжело дыша в переговорную трубу.
— Право на борт!
Прин повернулся, чтобы взглянуть на берег Мейнленда. Эндрасс, покосившись на него, едва открыл рот, чтобы что-то сказать, как услышал команду:
— Так держать! На румбе?
— На румбе 310,— доложил Шмидт.
— Курс 310!
U-47стала понемногу удаляться от берега. Линейный корабль был все еще невидим, хотя точнее, никто из стоявших на мостике даже не пытался его разглядеть. Они чувствовали его, как охотники чуют добычу. Большой корабль должен был проявиться по курсовому 23° правого борта.
Хэнзель по-прежнему концентрировал внимание на южной части своего сектора, то есть на проходе Кирк-Саунд. Никаких признаков жизни. Старший матрос перевел взгляд влево и начал внимательно обследовать берег Мейнленда. Возможно, корабль или даже несколько кораблей стояло там на якоре, в тени скал, в готовности внезапно обрушиться на них. Он методично разглядывал малейшие тени. Ничего. Вдруг он четко увидел судно, стоявшее на якоре в заливе. По первому впечатлению оно выглядело как танкер, но у него не хватило времени убедиться в этом наверняка.
— Справа на траверзе танкер стоит на якоре, — поспешно доложил он.
Прин и его офицеры мгновенно нацелили бинокли в направлении обнаруженной цели.
— Да, небольшой танкер, вероятно торгового флота. Его команда должна спать, поскольку они не видели нас ни входящими, ни выходящими, — прокомментировал Эндрасс.
— Будем надеяться, что они жуткие сони и не слышат нас, — насмешливо добавил фон Фарендорф.
Прин опустил бинокль и посмотрел на часы. Светящиеся стрелки показали 01.12. С момента выхода первой торпеды прошло четырнадцать минут. Если они собираются атаковать с той же дистанции, в их распоряжении всего шесть минут до залпа. Он мучился вопросом — так в чем же, собственно, причина промахов?
Может быть, оценка курса, своей скорости и дрейфа была не точной? А может быть проблема в новых детонаторах? Ответ на этот вопрос был очень важен. Три торпеды из четырех не взорвались. Это чересчур много. У него возникло неприятное чувство, что торпеды были неисправны. Если это так, и военно-морская верфь производит дефектные торпеды, был ли смысл рисковать собственной жизнью и жизнями экипажа, демонстрируя чудеса героизма и доблести.
Дзиаллас опустил бинокль и добросовестно протер окуляры. Он четко запомнил линейный корабль. Однако ему показалось, что он обнаружил что-то прямо по курсу. Видение было непостоянным, и он совсем не был уверен в том, что увидел. Он не проронил ни слова, поскольку было так много возможностей принять за судно тень, вызванную Полярным сиянием или складками в береговой линии. Он снова взял бинокль, но не увидел ничего, что могло бы быть воспринято как судно.
Некоторое время он пытался разглядеть темный силуэт военного корабля, затем начал методично осматривать пространство справа от него. Ничего не обнаружил, даже мачт, которые он смутно разглядел еще мгновение назад и которые, возможно, принадлежали эсминцам.
Пока силуэт линкора не вернулся в поле зрения, он снова развернул бинокль влево. Вспышка молнии зигзагом пронизала темноту. Дзиалласу показалось, что это обман зрения. Но нет, тонкий луч света сверкнул с противоположного борта линкора. Луч был виден лишь частично, сверкнув из-за трубы. Возможно, это был луч прожектора с сигнального мостика.
— Герр капитан-лейтенант! Они светят прожектором в направлении берега.
Трое офицеров вновь нацелили свои бинокли на линейный корабль.
— Вот теперь они точно проснулись, — прокомментировал фон Фарендорф.
— Да, но к счастью их внимание обращено в ложном направлении, — ухмыльнулся Прин. С биноклем, словно прилипшим к глазам, он продолжал:
— Три торпеды приготовить к залпу! Точка прицеливания — центр главной цели! О-па! Они выключили прожектор. Так или иначе, они уже начеку! — добавил он.
Эндрасс припал к визиру и навел перекрестие на трубу.
— Будем стрелять с более короткой дистанции, чем в прошлый раз, — продолжал Прин.
Дзиаллас услышал, как старпом оценивает дистанцию, курс и дрейф, и передает их Смышеку. Что до него — то он продолжал спокойно осматривать горизонт в бинокль. Обследовал сектор, в котором мгновение назад что-то показалось ему подозрительным. Медленно, методично, с максимальной концентрацией внимания он обследовал тусклую линию, разделявшую море и землю. Задача, которую он выполнял, была не из легких. Поверхность моря продолжала светиться, но это свечение не было однородным. То здесь, то там яркие пятна чередовались с бегущими тенями, которые вскоре таяли на сером пространстве берега. Интенсивность света непрерывно менялась.