- Бредит. Про Ишту какую-то все твердит. Прощения просит.
Я внутренне похолодела. А внешне, наверное, здорово побледнела, потому что вдруг осознала истинный смысл его вчерашних слов и внезапно поняла, ЧТО ИМЕННО имел в виду Хас, когда говорил, что узнал меня. А осознав, не смогла сдержать тихого возгласа и невольного стона:
- Твою мать...
Выходит, влипла я по полной программе. И влипла, как полагается, крепко. Обидно. Мне-то казалось, что больше неприятных сюрпризов уже не случится. А оно вон как - узнал... блин! Ишту, а не леди Гайдэ! Черт! И как я теперь буду? Всю жизнь в маске? Все время под грифом "совершенно секретно"? Весь отмеренный мне век от городов шарахаться и сигать по кустам, едва только мага поблизости завижу? Елы-палы! Да что ж за невезуха?! Только с одной проблемой разделалась, так тут же на тебе, Гайдэ, другую!
Издевательство какое-то! Просто форменный беспредел!
- Господин? - с удивлением посмотрела на меня женщина.
- Ничего, - опомнилась я, преставая шипеть, и как можно небрежнее отмахнулась. - На пороге смерти чего только не привидится. Даже змеи двухголовые, Ведьмины коты с человеческим голосом и драконы с крыльями в полный рост. Он еще что-нибудь говорил?
- Немного. В основном, про Тварь, господин, - смиренно опустила она взгляд. - Кахгаром ее называл. Ругался... нехорошо. Друзей своих поминал. А потом снова про Ишту. И снова про то, что сильно ошибся.
Я задумалась: гм, а может, не все так и страшно?
- О чем это он? - с недоверием повернулся ко мне староста. - Что за Ишта такая, господин? Вы не знаете?
- Может, девчонка его? - невинно моргнула я. - Жена, любимая, невеста? Или еще кто? Я-то как нашел, так ни слова путного не услышал. Раны только ему перевязал, да до вас довез. Но то, что бредит, как раз понятно: когда веришь, что вот-вот испустишь дух, трудно думать о чем-то другом. Все о бабах, да о бабах... но это ничего. Главное, чтобы ему хуже не стало. Потом поправится, придется в себя, а там и не вспомнит про эти глупости. Верно?
Под моим взглядом староста как-то нервно дернулся и тихо, угодливо засмеялся.
- Конечно, господин. Конечно, вы правы.
Я резко развернулась.
- Господин, вы куда?!
- Мне пора.
- А как же господин Хас?
- На тебя его оставляю. Деньги на лечение тоже дам. Ты, главное, весточку в Крий отошли, чтобы нового отряда сюда больше не слали. Эрдал, когда очнется, сам подтвердит. Да... скажи там сразу, что живой он, пусть не хоронят раньше времени. Но будь готов дать ему пару человек, чтобы вернуться на Тракт и людей его оттуда забрать. Думаю, он захочет отдать последнюю дань погибшим. А если знаешь, как найти тех троих, что у вас вчера были, то передай и им все, что я сказал.
- Но он же...
- Он поправится, - сухо оборвала я старосту, больше не имея никакого желания спорить. - Я сделал все, чтобы он поправился. Поэтому просто не мешайте ему выздоравливать.
- А что ему сказать? Про вас-то?!
- Ничего.
- Как?! - поразился староста. - Совсем?!! Да что ж мне, грех на душу брать? Лгать перед светлым ликом Аллара?
Я поморщилась и против воли кинула быстрый взгляд на "красный уголок". Точно такой же, который был на Руси, наверное, в каждой избе, красуясь старинными иконами и приветствуя гостя традиционным белым полотенцем. Только здесь, поскольку про Христа еще не слышали и поклонялись своим богам, иконостас заменял вбитый в стену гвоздь, на котором неподвижно висела выточенная из дерева или из кости фигурка человека с распростертыми белоснежными крыльями. Без лица, что характерно, и без признаков пола, но зато перья были проработаны с такими подробностями, что поневоле задумаешься о причинах. Я такие штуки уже не раз видела: любопытное явление. Не самое необычное, но все же любопытное, потому что и у нас, на Земле, официальная религия во все века грешила слишком уж явным дуализмом, не смотря на все попытки уложить это в известное трио: Отец, Сын... ну, и далее по тексту. Однако, как бы там ни было, люди во все это верили: и у нас, и здесь. Только у нас верили в милосердного и всепрощающего Христа, которому, как Сыну Божьему, издревле противостоит хитрый и коварный Сатана. А тут верили в Айда, Владыку Тьмы, и в Аллара - Носителя Света, его вечного, как следовало догадаться, противника и защитника сирых и убогих. А еще верили в мудрого, но отрешившегося от всего земного Лойна, который вполне подходил на роль христианского Святого Духа. Хороши совпадения, да? Вот и я говорю: любопытно. Но, повторюсь, влезать в эти церковные дебри не стоит. А уж спорить насчет предмета веры - тем более. Чревато, знаете ли. Были уже в истории прецеденты. Да и вера тут, в отличие от людей моего времени, была уж очень крепка. Никаких сомнений, никаких вопросов. Есть Аллар и точка. Есть Айд, ну да и будь он трижды проклят. Все просто и понятно: тут - черные, тут - белые, а мы с вами где-то посередине. А некоторые, особенно богобоязненные, еще и искренне считали, что через это изображение вестника-айри... ну, ангела-хранителя, по-нашему... Светоносный в любой день и миг может слышать все, что произносится перед его крылатым посланником.
И что тут поделаешь?
Верить же никому не запретишь?
Я с досадой взглянула на полное искреннего непонимания лицо старосты и на мгновение задумалась. Но потом достала один из клыков кахгара, при виде которого тот испуганно отшатнулся, машинально сотворив охранный знак, и решительно протянула.
- Передашь Хасу, когда очнется. Так будет справедливо. А если вдруг спросит обо мне, то скажешь, что он ничего мне не должен. Но что лишь молчание - его истинная награда и, одновременно, наказание. Тогда как с прощением он сильно поторопился. Все понял?
Староста опасливо взял клык и зябко передернул плечами.
- Да, господин.
- Тогда прощай.
Я отвернулась и быстро вышла, сопровождаемая двумя изумленно-озадаченными взглядами, в которых светилась полнейшая растерянность. Ну и пускай. Зато Хас, если окажется достаточно мудрым, больше меня не потревожит и глупостей не наделает. Раз уж прощения даже в бреду просил, значит, зацепило его сильно. Да и видано ли - легендарного Ишту своими глазами увидеть? А он, о чем я уже и забыла, своими глазами тогда видел, как меня Хранитель на спину сажал и как покорно на колени опускался, когда я, кряхтя от натуги, неуклюже взбиралась на его высокую спину. Как же тут не поверить в Откровение? Он, судя по всему, и поверил. А поверив, от стыда уже больше полугода сгорал, искренне считая, что я его теперь прибить должна за наглость.
Но это он, конечно, загнул. Я такими мелочами не занимаюсь и мстительной до такой степени никогда не была. Да и не злюсь давно, если честно. Почти о нем забыла. Хотя, конечно, в тот дурацкий эрх еще нескоро соберусь прогуляться. Просто из соображений моей несусветной вредности. Особенно если подумать о том, что и Дагон в то утро таращился на меня во все глаза. И он, разумеется, тоже должен был сообразить, на кого, как говорится, бочку катил. Хотя как в раз в отношении него у меня не было уверенности, что он полностью проникся, молит по ночам о прощении, бьет поклоны и всячески ищет способ исправиться. Не такой он человек. И совсем не производил впечатления истово верующего. Скорее, обидели его когда-то Ведьмы. Крепко, надо полагать, обидели. Но вот именно поэтому я к нему в гости еще долго не соберусь. А то, может, и вообще никогда не приеду: с человеком, который способен ненавидеть, лишь увидев цвет твоих глаз, мне вряд ли захочется скоро пообщаться. Но там посмотрим, как жизнь сложится. Поживем, что называется, увидим. Или подождем, как у нас принято говорить, до первой звезды.
Вдруг да у него, наконец, наступит просветление в мозгах?
Или все-таки я когда-то возьму и передумаю?
Все возможно.
Но не сейчас.
Да, пожалуй, еще не сейчас.
- А как вас зовут? - догнал меня уже на пороге крик опомнившегося старосты и настигающий топот его тяжелых сапог. - Господин, что мне сказать, если спросят? Господин, как ваше имя?!