Появление эльфов ознаменовалось зловещим молчанием и излишне торопливыми поклонами.
- Обалдеть, - неслышно пробормотала Гончая, встречая во всех без исключения глазах тщательно укрываемый страх, пополам с искренней неприязнью. - Хоть и не любят они ушастых, готовы на куски порвать, а на рожон не лезут. Боятся, злятся про себя, что мы без очереди прем, но связываться не рискнут. Вот что значит - репутация. Учись, мой зубастый друг, пока есть такая возможность.
Карраш недовольно скосил желтый глаз на поспешно опускающих головы людей, но те и не думали протестовать: нрав остроухих был хорошо известен, и никто не горел желанием проверять его на себе. Тем более, когда эльф не один, а целых восемь штук, и все хорошо вооружены. К тому же, воинами остроухие всегда слыли отменными, так что ну их, гадов остроухих. Пусть себе едут. Быстрее пройдут, и остальным станет спокойнее.
Молодой Хранитель остановился возле низенького пузатого гнома с длинной черной бородой, лихо заправленной за пояс, и неторопливо спешился.
- Почему без очереди? - сверкнул глазами гном, неприязненно глядя на гостей снизу вверх. Тушеваться он не думал - много чести ушастым, перетопчутся. А порядок - он на то и есть порядок, что всегда один для всех.
Линнувиэль молча протянул запечатанную грамоту и постарался передать ее так, чтобы ненароком не коснуться толстых пальцев коротышки. Белка тут же подметила и незаметно скривилась: вот так всегда. Вроде и бессмертные расы, испокон веков рядом живут, вроде мудрые и должны уметь себя вести в приличном обществе, а поди же ты: за столько тысячелетий терпеть друг друга все равно не научились. Вернее, не хотят учиться. Одни носы воротят, брезгуя даже руку подать, а другие пренебрежительно фыркают и всячески выказывают собственное превосходство. Зря Линнувиэль так себя повел: гномы здесь - как дома, чувствуют себя хозяевами, а потому и церемониться не станут. Непременно нарвутся на конфликт.
- И что это? - брезгливо осведомился гном, подчеркнуто держа бумагу двумя пальцами, будто ему не дорожную грамоту предъявили, а дохлую кошку на ниточке.
Белка тихонько вздохнула: ну вот, я так и знала. А гном тем временем демонстративно понюхал подорожную и, все еще издеваясь, нарочито медленно развернул.
- Та-а-к… что у нас тут… эльфы? Темные, говоришь? - он с преувеличенным вниманием оглядел пышные черные гривы Перворожденных, просто не дающие ошибиться в происхождении, и выразительно наморщил нос. - Ну, не знаю, не знаю… ладно, будем считать, что похожи… ага, должно быть целых семеро… да еще без задержек, в обход остальных… гм, оплачено даже… тоже - за семерых… за эльфов, в смысле… эй, а чего это вас восемь?! И еще двое смертных!! Не по правилам!
Коротышка, пересчитав путников, почти радостно осклабился, и Таррэн быстро понял, что за этим последует.
- Не совпадает! - торжествующе подтвердил его предположения гном и быстренько свернул грамотку. - Здесь указаны семеро, а вас гораздо больше. Значит, кто-то ошибся. Значит, я не могу вас пропустить. Значит, стойте в общей очереди и ждите, пока с вами разберутся. Или пусть едут семеро, а остальные топчутся до вечера. К тому же, люди тут вообще не указаны. Так что, разделитесь? Нет? Ну, и прекрасно! Все, следующий!
Бородач с чувством исполненного долга отряхнул широченные ладони и с преувеличенным интересом уставился куда-то вдаль, будто поджидая смертников, рискнувших бы лезть поперек медленно закипающих эльфов. Свирепеющих еще и оттого, что всю эту браваду отлично слышали стоящие неподалеку люди, теперь наверняка тихонько посмеивающиеся про себя и с нескрываемым злорадством ждущие продолжения ссоры.
То, что ссора затеяна с умыслом, видно даже младенцу, но формально гном прав - несоответствие в подорожной, требующей высочайшим повелением Темного Владыки (с одобрения Подгорного трона) пропустить неких особ с важной миссией (количество указано в штуках), налицо. А значит, он вполне мог задержать чужаков до выяснения обстоятельств на неопределенно долгое время. Потом, конечно, придется извиниться и расшаркаться, издевательски хмыкая в усы и бороду. Мол, простите-извините, такие высокие чины и все прочее. Ах, что вы, что вы… в мыслях не имели создавать препятствия… это чистая случайность, крохотная оплошность клерков, досадное недоразумение… Но торопятся-то они сейчас! А что касается небольшой неточности в формулировке, так о ней просто не подумали, потому что даже не догадывались, что лорд Торриэль вдруг соизволит захватить попутчиков.
И не заметить это "вопиющее нарушение правил" гном просто не мог.
Белка мысленно возвела глаза к небу и со вздохом спрыгнула на землю, после чего деловито засунула руки в карманы и, придав лицу соответствующее выражение, вразвалочку двинулась к ухмыляющемуся коротышке.
- Ты совершаешь большую ошибку, - процедил Линнувиэль, взглядом прожигая в наглом карлике громадную дыру. Тот состроил невинную морду после чего издевательски поклонился, пряча маленькие, зло блеснувшие глазки, и не сразу понял, почему сверху вдруг нависла густая тень, а подле нее появился чужой, нетерпеливо постукивающий башмачок.
- Так-так-так… кого я вижу? - радостно улыбнулась Белка, узрев густо заросшие щеки, слегка приплюснутый нос и пышную шевелюру наглеца, вздумавшего задержать ее перед воротами на целые сутки. Она деловито оглядела широченную грудь, на которой едва сходилась обязательная для каждого гнома кольчуга. Массивный кожаный пояс, тяжелые сапоги на толстой подошве, целый набор ножей и короткую рукоять метательного топора, хищно выглядывающего из-под полы накинутого сверху кафтана сочного коричневого цвета. - Никак, старый знакомец? Ну, здравствуй, герой! Как челюсть? Двигается? Рука не болит? Но ночам не ломит? А ребрышки зажили, любезный? Похоже, что да, раз ты опять нарываешься.
Гном несильно вздрогнул и резко вскинул голову, заслышав звонкий голос возле собственного уха; заметно напрягся, чуя нечто знакомое, но почти сразу наткнулся на светящиеся искренней нежностью голубые глаза в обрамлении длинных ресниц и разом переменился в лице.
Белка снова ласково улыбнулась, отчего здоровый румянец с его щек мигом отхлынул, а в резко расширившихся зрачках появилось какое-то затравленное выражение. Гном звучно сглотнул и замер, как откормленная мышь перед голодной гадюкой. Его взгляд метнулся вправо, влево, забегал среди непонимающих физиономий Перворожденных, ненароком зацепился за распахнутые створки ворот, одна из которых выглядела совсем новой, а на другой все еще красовался красивый отпечаток двойного ряда чьих-то громадных зубов. Затем наткнулся на что-то массивное за спиной Гончей и вот тогда-то наполнился настоящей паникой.
- Узнал, родной? Или помочь вспомнить? Каррашик, покажи дяде зубки.
Бородач, наконец, очнулся от ступора и шарахнулся прочь.
- Не надо!!
- Нет? - удивилась Белка, перехватывая жутковатую морду радостно оскалившегося мимикра, с готовностью ринувшегося вперед. - Кажется, ты передумал, мой бородатый друг? Значит, узнал-таки? Вот и славно… так что ты там говорил насчет ожидания? Кто может решить наш вопрос?
- Н-не я… я н-не могу… это не в моей компетенции!
- Какая жалость. Позволь, я тебе эту самую компетенцию малость подправлю?
- Нет! Стой! Сейчас… я сейчас позову того, кто может! - выдохнул побледневший гном и, стремительно развернувшись, ринулся куда-то в сторону. - Ждите!!
Перворожденные проводили его ошалелыми взглядами.
- Малыш, вы что, знакомы? - слегка удивился Таррэн.
- Не. Просто мы, когда ребят в прошлый раз провожали, слегка повздорили. Он нехорошо отнесся к нашим общим знакомым и вздумал мешать нам нормально попрощаться. Помнится, даже кричал что-то о том, что мы, дескать, задерживаем остальных и загораживаем проход своими толстыми… э-э, спинами.
- О!
- Да, - покаянно вздохнула Белка. - Ты же знаешь, Каррашик такой чувствительный.
Таррэн окинул здоровенного мимикра оценивающим взглядом, быстро додумал остальное, затем понял, отчего на одной из створок до сих пор нет внушительного куска, а вторую, судя по всему, пришлось заменить полностью, потому что она наверняка превратилась в груду обломков, и покачал головой.