Тот день в Интарисе, после возвращения Ключа, когда после долгого незнания довелось встретить собственного, давно утраченного сына, тоже дался ему тяжело - бушующими эмоциями обезумевшего от жажды власти Талларена, чужой болью и кровью, пролитой им во имя великой цели, чужими страданиями, которые довелось прочувствовать на своей шкуре, чужим страхом и безнадежными попытками вырваться из этого кошмара… Да, это был позор. Он слишком поздно это понял. Позор всего Рода. Досадная ошибка, непростительная недальновидность, за которую была запрошена неподъемная цена. Именно тогда он почувствовал, что его Дом неумолимо катится к закату. Постепенно рушится, как песочный замок на морском берегу, размываемый равнодушными волнами времени и сухим ветром перемен.
В этот миг он вспомнил и боль, пришедшую следом за этим внезапным пониманием. Собственное отчаяние, непрерывно растущее из года в год. Бесконечные размышления о совершенном безумии, за которое весь Лес получил наказание сполна. Обрекающие слова младшего сына, во второй раз отрекшегося от Дома… да, теперь он начинал его понимать. Раз за разом читая в тишине Священной Рощи разбитый родовой перстень, наконец-то, понимал причины его отказа и болезненного отторжения. Соглашался, что заслужил такое отношение. Сожалел. Да только уже поздно что-либо менять: Торриэль никогда не простит. Может, согласится прийти на похороны, скажет прощальное слово могильному камню, но не больше.
Владыка, к собственному несчастью, понимал и это. И уже был готов принять очередной удар судьбы, но надеялся, что сумеет дожить до того времени, когда сможет сказать хоть одно слово в свое оправдание. А еще - он слишком хорошо помнил маленькую женщину с неистово горящими голубыми глазами, которая перевернула с ног на голову всю его жизнь. Одним пристальным взглядом жестоко ранила в самую душу и впервые заставила задуматься. Открылась ему ненадолго, поделилась своим прошлым, сумела каким-то чудом выжить в своем персональном аду, но все же обрела новую жизнь, новый смысл и новую цель. Научилась прощать, хотя могла бы не делать этого. Помогла избавить этот мир от жутчайшей угрозы. Сохранила в неприкосновенности. И почему-то оставила его бесконечно долгую жизнь, когда имела полное право оборвать ее еще двадцать лет назад.
Да. Он помнил ее. Как помнил обещанную угрозу и хищный оскал ее верных хмер. И честно соблюдал данное тогда слово, больше не позволив Совету даже заикнуться о повторении прежнего опыта. Он не решился гневить суровую Гончую, волею судьбы вставшую рядом с его Торриэлем, как равная. Но сделал это вовсе не из-за страха перед пришествием в Чертоги кровожадных монстров Проклятого Леса. Не ради смертных, как в последнее время начали считать некоторые из Хранителей Знаний. Даже не ради себя, хотя это было бы оправдано. А ради того выражения, которое впервые в жизни увидел в глазах поразительно изменившегося сына. И его родового перстня, который до сих пор украшал ее изящный пальчик.
Измененная…
Мелисса успокаивающе погладила юношу по напряженному плечу.
- Тир, не надо.
- Прости, мальчик, - очень тихо сказал Владыка Л'аэртэ, и юноша странно дрогнул. - Мне жаль, что этот груз лег на твои плечи, а наш Род не во всем может служить образцом для подражания.
- Я не принадлежу твоему Роду!
- Нет, - печально согласился царственный эльф, подходя ближе. - У тебя нет перстня, и на Ясене отсутствует твоя ветка. Ты не зашел бы в мой Дом по своей воле, я верю и понимаю тебя. Действительно понимаю. Но кровь Изиара течет в нас обоих, мальчик. Так, как когда-то текла в моем отце, в моем брате, в детях и… наверное, все-таки внуке? Я прав? Да… скорее всего. Ты принадлежишь этому Дому, хочешь ты этого или нет. А твое лицо не умеет лгать - оно несет на себе отпечаток ЕГО силы и ЕГО проклятия, как и у меня. Ты - последний, кто остался в нашем Роду. Последний, кто еще может что-то изменить. И я прошу тебя… хотя бы ради этой возможности прошу - останься. Пожалуйста, не отвергай мою помощь. Позволь нам учить тебя так, как я стал бы учить своего сына. На то время, что твой друг будет приходить в себя. Дай мне хотя бы один шанс доказать, что все не так плохо.
Тир упрямо поджал губы и покачал головой, незаметно отступив на шаг.
Мальчик… совсем еще мальчик, так настойчиво отрекающийся от себя самого. Кто же ты, мальчик, не гнушающийся дружбой с человеком и носящий с собой гномьи клинки? Как ты рос? Кто тебя учил, раз ты знаешь так много, но, одновременно, не знаешь ничего? Кто из двоих моих сыновей дал тебе жизнь? Торриэль? Но когда, если он поклялся мне, что не успел? Да и не отпустил бы он тебя сюда, отлично зная, как сильно я жажду видеть возле себя его наследников. Тогда, выходит, все-таки Талларен? До того, как его убила маленькая Гончая? Да, похоже, так: судя по всему, дело именно в Талларене - не знаю, как это вышло и где он нашел себе подходящую женщину, но Торриэль при всем желании просто не успел бы. Ведь он обрел свою пару всего два десятилетия назад, уже будучи на Пике. Поклялся перед всем Советом, что упустил время и опоздал с наследником. Он не мог мне солгать - мы бы это почувствовали. А ты не смог бы коснуться Огня раньше полувека. Да, другого быть не могло: слишком велика разница во времени. Торриэль бы не смог… даже если каким-то чудом нашел бы способ избежать проклятия Рода Л'аэртэ… все равно не смог бы. Но тогда где же ты прятался эти сорок или пятьдесят долгих лет? Как ты выжил, мальчик? У кого учился? Ведь только смертные способны были воспитать тебя и сделать таким непримиримым к собственному народу. Это их заслуга, что ты остался неиспорченным, и их законная гордость, что ты сам сумел открыть в себе Дар. Они дали тебе то, чего я не дал своим сыновьям, они помогли тебе осознать себя. Но все же ты - мой внук. И я сделаю все, чтобы ты выжил.
- Постойте, но ведь вы… ты… тоже маг? - неожиданно перебила сумбурные мысли Владыки Мелисса. - Ты такой же маг, как Хранители, верно? Или нет, даже сильнее?
Владыка Л'аэртэ с трудом оторвался от размышлений и осторожно кивнул.
- Верно. Огонь Жизни есть и во мне, как в каждом потомке Владыки Изараэля.
- Тогда, может, ты сам поможешь Тиру?
- Что?! - одновременно вздрогнули эльфы.
- Я?!!
- А почему нет? - Милле уверенно выбралась из-за плеча друга и без всякого страха посмотрела на нервно переглянувшихся мужчин. - Тир, мне кажется, это - хорошее решение: Владыка поможет тебе с Огнем, а ты сможешь научиться управлять своей силой, пока мы… пока находимся далеко от дома. Не думаю, что мама обрадуется, если ты что-нибудь сделаешь с собой по незнанию. Да и Вал со мной согласится. Это ненадолго. Но раз уж ты против Хранителей, пусть будет хотя бы так. Пусть ОН поможет тебе!
Юный эльф с сомнением покосился на сородича и слегка опешивших Темных, которые до сих пор упорно подпирали собой стены Тронного зала и о которых он успел слегка подзабыть. Учиться у самого Владыки?
- Соглашайся, - просительно улыбнулась Мелисса. - Это действительно хороший выход. Он уже пообещал, что не станет вредить, да и не в его это интересах. А магом он должен быть очень сильным, раз столько лет правит Темными. Что скажете? Тир? Тирриниэль?
Темный Владыка, вздрогнув, заметно спал с лица.
- Откуда ты знаешь мое имя, девочка? - почти прошептал он, во все глаза глядя на смущенное личико юной красавицы.
Мелисса запоздало осеклась.
- Я…
- Это я ей сказал, - со вздохом спас положение Тир, незаметно бросив на нее еще один предупреждающий взгляд. - Это ведь не тайна? Тем более, имена в твоем Роду уже много веков ведутся именно в таком порядке: исключительно на одну букву, с двойной согласной в середине и почти всегда с одним окончанием. Террениэль, Теллираэль, Тирриниэль, Талларен… не удивляйся, мне многое перешло от отца. А от этой хитрюги довольно сложно что-то утаить. Если захочет, непременно выпытает. Вот и знает то, что ей совсем не положено.
Темный эльф пораженно перевел взор на смущенно потупившуюся девушку, поймал брошенный вскользь взгляд ее удивительных глаз и как-то сразу поверил, что она способна даже на это. Кажется, улыбнись она сейчас и ласково попроси отдать царственный Венец с крупным изумрудом посередине, он бы отдал. Все отдал, лишь бы доставить ей удовольствие.