Рыбки стали судить да рядить, во сне они или наяву, и кто они такие, потому что всю зиму им снилось, что они пчёлки. Они настолько вжились в этот образ, что чуть было не утонули, проснувшись на дне озера. Что может быть гротескнее утонувшей рыбы, возомнившей, что она пчела? Потом, осознав свою рыбную сущность, в основном потому, что от них сильно пахло рыбой, рыбки стали друг друга вопрошать: и кто это трубит там, наверху, в трубу, и если это некто Маськин, как сквозь сон заявил философский пескарь, то кто вообще такой этот Маськин и чего ему надо? Уж не рыбак ли? Рыбы отчего-то недолюбливают рыбаков. Хотя рыбаки любят рыбу. Какое несправедливое несовершенство! Какое досадное отсутствие взаимности! А вы говорите, наш мир – самый лучший из миров… В совершенном мире рыбы должны возлюбить рыбаков! А как же иначе?
Слава богу, наконец философский пескарь проснулся и сказал, что у него всё записано. Он объявил рыбьему народу, что речь идёт о втором пришествии Маськина и что это вовсе не страшно, что никто не помнит первого. Так чаще всего и случается с пришествиями, что пока ждут второго, забывают про первое, и когда наконец к ним приходят во второй раз, считают, что это в первый и поступают так же, если не хуже, пригвождая чем ни попадя несчастного пришельца… Поэтому второе пришествие регистрируется как первое, и все опять начинают ждать второго, подбадривая друг друга, что уж в этот-то раз маху не дадут, не забудут! Но всё повторяется снова и снова до бесконечности. Того гляди, перестанут к нам посылать. Что тогда делать-то будем? Будем посылать друг дружку?
Слава богу, Маськин имел дело не с людьми, а с рыбами, существами гораздо более душевными, тёплыми и отзывчивыми. Таким образом, ему удалось избежать того, что люди обычно делают с теми, кто приходит их пробуждать…
Ознакомившись со священными записями пескаря, рыбки решили всплыть поприветствовать своего рыбьего бога. Они запели ему немые псалмы и гимны примерно следующего содержания (содержание Маськин узнал, потому что впоследствии ему передали текст в письменном виде, писанный плавником по водоросли).
И так далее…
![Маськин зимой i_046.png](https://litlife.club/books/15448/read/images/i_046.png)
То-то Маськин был рад, когда на поверхности озера показались стайки рыб, ведь это так приятно, когда побудка достигает цели, и рыбки всплывают не брюхом кверху, а тому, кто пришёл их пробудить, удаётся уцелеть! Если вам когда-нибудь будут предлагать ставку Бога, становитесь рыбьим богом, как Маськин, а люди пусть уж как-нибудь разбираются сами с собой, оставив в покое своих богов.
Глава 35
Маськин и коровье рождество
Рано или поздно вопросы произведения на свет потомства начинают волновать практически всех. Нужно ли вообще, как выразился братский принц Омлеткин,[49] «рожать дополнительных крокодилов» в этот несовершенный мир, или хватит тех, которые уже родились? И если рожать, то кого, от кого и в каких количествах?
Всё время присутствует соблазн показать природе язык, всё самому сожрать и выпить, а потом помереть, так никого и не родив.
Об этом рассуждал ещё великий Шекспиркин в своём четвёртом по счёту сонете:[50]
Мы завели обо всём этом разговор, потому что Пегаска была на сносях и однажды ночью срочно послала коз за Маськиным, так как почувствовала, что вот-вот родит.
Такое чувство иногда приходит не только к беременным. Например, когда вы напряжённо думаете и ваша голова раскалывается, то окружающим кажется, что вы вот-вот родите… какую-нибудь свежую идею. Однако законы природы строги и непоколебимы. У вас ничего не выходит, кроме жалких подобий того, что уже было придумано, сказано или сделано. Похоже, ещё до зарождения современной цивилизации насмешливые древние намеренно придумали всё заранее, просто чтобы нам досадить хорошенько, потому что они, конечно же, завидовали нашим телевизорам и будильникам с вертикальным взлётом.
Когда Маськин прибежал в коровник, Пегаска уже родила, но к их с Маськиным обоюдному удивлению вместо новорождённого телёночка на подстилке из соломы лежало большое яйцо.
– Ой! Ой! Ой! Что же это делается? – запричитал Маськин. – Пегасочка, с тобой всё в порядке?
Пегаска и сама пребывала в растерянности.
– Не знаю… – неуверенно промычала она. – Может, это всё от излишнего общения с курами?..
В этот момент в коровник заглянул Маськин Невроз. Маськин даже зажмурил глаза, представив, что сейчас начнётся, однако Невроз повёл себя на удивление спокойно, только вздохнул и покачал головой. Он снял с себя зимнюю шапку и надел на коровье яйцо.
– Пусть греется, авось чего-нибудь и вылупиться, – сказал Маськин Невроз и ушёл домой, понурив голову.
– Никак у него началась депрессия, – забеспокоился Маськин и, поцеловав корову в нос, умчался вслед своему Неврозу – выяснять, чего это он такой спокойный в таких форс-мажорных обстоятельствах.
На следующее утро в коровник явились все жители Маськиного дома и стали внимательно ощупывать яйцо и делать свои предположения. Однако никто так ничего стоящего и не придумал. Обитатели Маськиного дома стали терпеливо ждать, кто же из этого яйца вылупится.
Через несколько дней корова Пегаска, которая неотступно следила за своим яйцом, заметила, что на нём стали появляться трещинки, а ещё через день из него вылупилось удивительное существо.
После внимательного осмотра Шушутка, который считался специалистом в подобных вопросах, постановил, что детёныш коровы Пегаски является вовсе не телёнком, а представителем ставшего редким на земле вида тиранозавров кексов.
Новорождённый тиранозаврик Кекс вылупился с крылышками, и поскольку на него сразу упала зимняя шапка, которая лежала на скорлупе яйца, он принял её за мать, а корову Пегаску подпускал к себе с большой насторожённостью.
Надежды на то, что отпрыск коровы Пегаски будет давать молоко, улетучились, как только оказалось, что тиранозаврик мужского пола.
Маськин любил всякую живность и принял пополнение с распростёртыми объятьями, однако тиранозаврик оказался с норовом и кроме своей мамы – зимней шапки никого особо не жаловал.
Маськин решил, что всё это произошло оттого, что на последних месяцах беременности Пегаска слишком часто играла в видеоигры. Он не сомневался, что эта новая зараза вредна не только беременным… В подтверждение своего предположения Маськин приводил тот факт, что из попки тиранозаврика торчал компьютерный провод, и Шушутка даже пытался подсоединить его к компьютеру, чтобы посмотреть программное обеспечение тиранозаврика, но тот огрызнулся, и Шушутка отступился.