И тон, и слова Белова задели Введенского за живое. Первый раз в жизни ему было брошено обвинение в непорядочности. И кем? Беловым, который за долгое время их общения должен был понять, что есть вещи, на которые он не пойдет ни при каких обстоятельствах.
— О похищении Ивана мы, конечно, не знали, хотя такой вариант развития событий рассматривался, — ответил нейтральным тоном генерал. — Просто все способы правильной осады Бен Ладена были исчерпаны. Мы потеряли несколько человек, очень квалифицированных разведчиков. Стало ясно, что подобраться к нему поможет только случайность или импровизация. И тут прослушка Удодова показала, что Аль Азиз собирается похитить Алексея. Так мы вышли на Холмогорову. О том, что Авад скрывается во дворце шейха, мы уже знали. Когда я навестил тебя в тюрьме, то познакомился с Загорняковым, который, в рамках операции МВД был внедрен в ближайшее окружение Грота. И я сразу почувствовал, что он прирожденный разведчик! А когда Грот во время захвата СИЗО при переговорах с администрацией упомянул Эмираты как конечный пункт назначения при угоне самолета, у меня возникла идея совместить две операции — ФСБ и МВД. И таким образом достать неуловимого Авада. Ясно ведь было, что шейх сделает все, чтобы вытащить Надежду из заключения.
Генерал замолчал, выжидательно глядя на Белова, очевидно, дожидаясь его оценки событий. Но Саша упорно отмалчивался. Версия, изложенная Введенским, с его точки зрения, не выдерживала критики. Саша был уверен, что всемогущая Контора во имя достижения своих целей сознательно рисковала и жизнью детей, и Загорнякова, и зеков, которые, что ни говори, тоже живые души. Одним словом это называется — подстава. И чем ФСБ лучше ЦРУ? Только тем, что фээсбэшники — наши сукины сыны?
От невеселых размышлений Белова отвлекли крики и шум борьбы. Кричали офицеры, прибывшие с Введенским. Белов, Загорняков, Иван и генерал оглянулись в тот момент, когда Авад Бен Ладен, оттолкнув одного из фээсбэшников, рванул к борту корабля. Каким бы самообладанием ни обладал Игорь Леонидович, на сей раз выдержка ему изменила.
— Держи его! — закричал он не своим голосом и сам кинулся за террористом.
Авад Бен Ладен уже схватился руками за лееры борта, но в этот момент его настиг бросившийся вдогонку за беглецом второй офицер ФСБ. Он уцепился рукой за рубаху Авада Бен Ладена, однако тот с неожиданной силой так лягнул парня, что тот отлетел на несколько метров, врезался в рубку и, как тряпка, сполз по рубке на палубу.
Загорняков и Введенский подбежали к Аваду с двух сторон, чтобы взять его в клещи. Однако было уже поздно. Знаменитый террорист, опираясь скованным руками на фальшборт, эффектно взлетел между широко расставленными руками генерала и Загорнякова и с криком «Аллах акбар» перемахнул через борт.
Когда Беловы подбежали к леерам и перегнулись через них, Авад Бен Ладен стремительно подлетал к поверхности воды. Едва заметный всплеск — и волны, сомкнувшись над ним, продолжили свое бесконечное движение, как будто ничего не произошло.
Неожиданно генерал заорал так, что у присутствующих заложило уши:
— Стоп, машина! Полный назад! — Введенский плохо разбирался в морских терминах и выкрикивал первые пришедшие ему в голову команды. Потом перешел на сухопутный язык: — Вертолет поднять, живо! Вертолет! Достать его, мать вашу!
Наконец Игорь Леонидович догадался, что нужно поставить в известность командира вертолетоносца и побежал в командную рубку. Однако моряки смогли выполнить распоряжения Введенского лишь с большим опозданием. Генералу казалось, что они все делают слишком медленно. Он поторапливал их, причем столь навязчиво, что командир корабля попросил его покинуть помещение и не мешать им исполнять свои обязанности. Скрипнув зубами, генерал вышел на палубу. Вот здесь он отвел душу, устроив разнос двум упустившим Авада Бен Ладена офицерам.
— Марш немедленно в каюту! — распорядился Игорь Леонидович. — Оба! Когда прибудем в Москву, подам рапорт о вашем служебном несоответствии.
С этими словами Введенский повернулся и направился к борту корабля. За то время, пока генерал разбирался с подчиненными, «Святой адмирал Кушаков» успел развернуться, а с его палубы в воздух поднялись два вертолета.
Однако пока «Кушаков» вернулся на место, где прыгнул в воду Авад, прошло еще минут двадцать. Увы, нигде не было его видно. И сколько потом ни бороздил в этом квадрате воды корабль, сколько ни кружили над морем вертолетчики, выискивая среди волн знаменитого международного террориста, обнаружить его так и не удалось.
Эпилог
Элегантная, взятая напрокат «Сессна», сверкая в лучах солнца, летела над зеленовато-голубым морем. Он приближался к брошенной в море цепочке Эоловых островов. На пассажирских местах сидели Белов, Иван, Лайза, Витек и Штернгарт. Весь салон был завален альпинистским снаряжением.
С борта корабля «Святой адмирал Кушаков» отец и сын Беловы отбыли на вертолете на Мальдивские острова, затем в аэропорт Калькутты, а оттуда в Красносибирск. На Красносибмете за время отсутствия Саши скопилось немало нерешенных вопросов, и Белов с головой ушел в дела. Иван же, погостив несколько дней у отца, отбыл в Нерлоу, в свою школу. Руководство интерната усилило меры безопасности в отношении своих подопечных. Теперь посторонние в школу не допускаются. Да и на эту поездку Белов-старший с трудом получил разрешение у директора школы.
За штурвалом самолета сидел Шмидт. С тех пор, как он вместе с Сашей отправился освобождать из плена Ивана, прошло полтора месяца. За это время Дмитрий здорово похудел: сказывалась перенесенная болезнь. Шмидт чудом остался жив. Спасло его то, что вертолет упал в воды Персидского залива недалеко от берега, где была небольшая глубина.
Вода частично смягчила удар, он получил множество травм и ушибов, однако ему удалось выбраться из затонувшего вертолета и всплыть на поверхность, где его выловили люди шейха. Они видели, как Шмидт расправился с командос, а потому обошлись с ним как с героем. В шикарной больнице, куда его на руках доставили арабы, с ним носились как с эмиром. Уже через месяц Дмитрий почувствовал себя лучше настолько, что самостоятельно вернулся в Англию.
Лайза сильно изменилась после того, как стала свидетелем военной операции командос. Под давлением обстоятельств ей пришлось изменить свое отношение к американской демократии. От бесчинств, творимых ее соотечественниками в военной форме, Лайза пришла в шок, от которого до сих пор не смогла оправиться. Сама жизнь заставила ее снять розовые очки идеализма.
Оказалось, что демократия, когда она становится государственной идеологией, убивает точно так же, как фашизм или коммунизм. История и все, что происходит в человеческих сообществах, — это результат конкретных решений конкретных людей, но человеческая натура не зависит от социального строя или вероисповедания. Раньше Лайзу передергивало, когда Белов, дурачась, кричал: «Банду Буша — Чейни под суд»! Но, как это часто бывает в жизни, и в этой шутке была доля истины.
А вот Витек своей жизнью был доволен. Он полностью оправился от двух ранений в ноги и, в отличие от Шмидта, прибавил несколько килограммов. Белов был очень благодарен Злобину за спасение Алексея, Ярославы и Кати. Странноприимный дом имени Нила Сорского Саша отстроил заново, а Витька быстро поставил на ноги в одном из лучших лечебных учреждений Красносибирска. И теперь взял с собой в эту поездку.
Штернгарт, как и Витек, на жизнь не жаловался. Он по-прежнему руководил институтом, мотался по экспедициям и «жил с вулканами». Когда Белов предложил Осипу Ильичу отправиться вместе с ним на Эоловы острова, тот с удовольствием согласился.
Теперь Штернгарт, знавший о вулканах все и даже больше, взял на себя обязанности гида и с увлечением рассказывал:
— Вы представляете, на дне кратера Стромболи имеется несколько отверстий. В одних происходят частые взрывы, из других выделяются клубы белого дыма, из третьих — желтого. Но самые замечательные выходы те, из которых выделяется тягучая, раскаленная лава. Временами поверхность лавы вздувается, затем лопается, и из отверстия вырываются пары. Они подбрасывают вверх на несколько сот метров куски раскаленной лавы и шлака, которые потом с грохотом падают на дно кратера. Когда извержение прекращается, в отверстии вновь начинают скапливаться пары — и вскоре новый взрыв. И так по два, а то и по три раза в час с незапамятных времен! А ночью зрелище еще красивее, — с запалом продолжал Осип Ильич. — Столбы пара подсвечиваются снизу раскаленной лавой, затем бледнеют и через несколько минут вспыхивают вновь. Эти вспышки видны со всех сторон в море на расстоянии до полутораста километров, и Стромболи является естественным маяком для мореходов. А вон, кстати, и он! — вдруг воскликнул Штернгарт, указывая куда-то вперед.