Шмидт ехал в следующем джипе. С Толяном и Коляном он поддерживал связь по мобильнику. Чтобы не демаскировать засаду, Шмидт договорился с Николаем, что тот сам будет звонить ему…
Встреча состоялась, когда уже стемнело. Восемь машин Кабана стояли на довольно ровной площадке, выстроившись веером. Приезжать на стрелку раньше времени или опаздывать считалось плохим тоном, но Кабану было на это плевать.
Шмидту стало не по себе, когда его машины выехали на ярко освещенный фарами плац. Он в любой момент ожидал начала стрельбы, но Кабан выжидал. Шмидт понял, почему он тянет. При всех своих потерях группировка Кабана все еще была достаточно сильна для того, чтобы сломить более слабого противника. К таковым он относил и Шмидта. Кроме того, Кабану хотелось лишний раз самоутвердиться и покуражиться. А где еще это можно сделать, как не на стрелке?
Машины Шмидта выстроились в ряд с зажженными фарами. Люди выбрались из них и укрылись сзади. Нейтральное пространство между противоборствующими сторонами было освещено ярко, слЪвно цирковая арена. Кабан первым ступил в круг света. Шмидт вышел навстречу. Они остановились в шаге друг от друга. Бойцы с обеих сторон замерли в напряжении, боясь пропустить сигнал к началу боя. А в том, что боя не миновать, не сомневался никто из присутствующих.
К ночи воздух стал заметно холоднее. Кабан вышел из машины в длинном черном пальто, застегнутом, по американской гангстерской моде, на все пуговицы. Он воротник и поднял, а руки держал засунутыми в карманы. Шмидт не сомневался, что там у Кабана спрятано по пистолету, и что авторитет не замедлит ими воспользоваться. Но он также был уверен, что тот не успеет этого сделать.
Кабан начал нагло, он чувствовал себя хозяином положения. У него людей было больше, к тому же они успели занять более выгодные позиции.
– Ну что, братан, перетрем тему, как полагается, по понятиям? – спросил он полуутвердительно.
Шмидт смерил оппонента с ног до головы презрительным взглядом.
– Окстись, Кабан. Какой я тебе братан, и когда ты жил по понятиям? Интересно, по каким понятиям ты на меня наехал? Людей побил, убыток нанес.
Кабан в своем длинном пальто чувствовал себя спеленутым по рукам и ногам, ему было неудобно стоять с руками в карманах. От пота рукояти пистолетов стали мокрыми и скользкими. Но и вынуть их он не считал возможным, а стрелять сквозь карманы не мог, поскольку пальто было ему узковато. К тому же он боялся подвоха со стороны Шмидта. Все-таки, он его побаивался.
– Это не твое имущество. Белого, – насупившись, буркнул он.
Шмидт притворно удивился и развел руками. В отличие от противника, он чувствовал себя свободно и уверенно.
– А ты что, решил до его возвращения посторожить? Или, может, наследникам в опекуны набиваешься? Ты вот что, грабли свои подбери, а то, неровен час, оттяпать могут.
Кабан набычился. Он, наконец, понял, не сможет поднять стволы в карманах на нужную высоту. А расстегиваться было поздно.
– Не по-пацански базаришь! – запальчиво воскликнул он.
Но Шмидт посчитал официальную часть встречи законченной. Он развернулся и врезал Кабану каменным кулаком в челюсть с правой. Тот опрокинулся на спину, зашелся в поросячьем визге, который большинство его людей восприняли как сигнал к атаке. С той стороны ударили автоматные очереди.
Но Шмидт был готов к этому. По его расчетам, яркий свет с обеих сторон должен был помешать противникам вести прицельный огонь. Кроме того, перед тем, как ехать на стрелку, он предусмотрительно надел тяжелый бронежилет.
Но хотя он кувырком вперед и в сторону попытался уйти из-под огня, сначала одна, и в тот же момент вторая пуля прижали его к земле. Несмотря на это, он успел схватить за рукав Кабана, пытавшегося на брюхе отползти в сторону своих позиций. О своих пистолетах тот благополучно забыл.
Шмидт приложил авторитета по жирному затылку открытой ладонью так, что тот ткнулся лицом в грязь. Кабан молча встал на четвереньки и с неожиданной скоростью, передвигаясь, как обезьяна, метнулся в направлении своих позиций.
Но Шмидту сейчас было не до него. Он откатился под колеса одного из своих джипов. Его бойцы отвечали на огонь противника дружно и слаженно, им удалось выстрелами погасить фары автомобилей Кабана. Почти одновременно погасли фары машин Шмидта. В темноте носились огненные пчелы, раздавался мат-перемат стрелков и крики раненных.
В этот момент Дмитрий услышал, как запищал его мобильник. Он открыл раскладушку и поднес к уху. Слышно было плохо из-за шума боя, но он узнал голос Коляна.
– Ну что, начали? Открывать огонь? – взволнованно крикнул тот.
Шмидт осторожно выглянул из-за колеса. Еще не все силы Кабана, кажется, втянулись в перестрелку. Вряд ли бандитский авторитет догадался выделить резерв, но все же осторожность никогда не мешала.
– Подожди немного, пусть они глубже втянутся. Я сейчас с Толяном свяжусь, узнаю, где его группа.
Мобильник Толяна не отвечал. Шмидт перезвонил, потом еще раз. Наконец ответил незнакомый голос.
– Слушаю!
– Толян, это ты? – переспросил Шмидт.
– Алло, кто говорит? – раздался требовательный голос в трубке. Шмидта это разозлило.
– Толяна давай, козел! – проорал он.
– С вами говорит не козел, а полковник Тучков, начальник отдела борьбы с организованной преступностью. Теперь представьтесь вы, а то я подумаю, что от козла и слышу…
Шмидт в ответ лишь выматерился и отключил связь. Сам перезвонил Коляну.
– Алле, Коля, у нас проблемы. Толяна, похоже, зажопили менты. Так что мочи!
И тут же с холма, который находился позади позиций, занятых войском Кабана, ударили длинные очереди. Бандиты пришли в замешательство, перешедшее в панику.
– Атас! Зажали! Всех замочат! – послышалось с разных сторон.
Огонь со стороны позиций Кабана резко ослаб, а потом и почти прекратился. Сначала одна, а за ней и остальные машины, принадлежащие банде Кабана, дав задний ход, устремились к дороге.
Если бы сейчас Толян со своей группой ударил по ним с тыла и устроил котел, как немцам в Сталинграде, спастись удалось бы немногим и с Кабаном, скорее всего, было бы покончено. Но этого не произошло. Поливаемые свинцом с холма, люди Кабана попрыгали в машины и стремительно покинули поле боя.
Впрочем, не все. Две из машин оказались так сильно повреждены, что уже не смогли сдвинуться с места. Одной из них оказался серый "ниссан". Шмидт внимательно посмотрел на него, но ничего не сказал.
Он был раздосадован. Уничтожить Кабана не удалось. Правда, его радовали два обстоятельства. Во-первых, он одержал над Кабаном решительную победу, а во-вторых, обошелся без потерь со своей стороны. Из его людей никто не погиб, было только двое легко раненых…
С Кабаном пришлось на время замириться. Тот признал свою неправоту и отдал половину контролируемых им точек. Увидев слабость Кабана, на него тут же налетели старые враги и окончательно его общипали. Отныне Кабан перешел в категорию мелких гангстеров я с ним можно было больше не считаться. Впрочем, дальнейшие события показали, что это далеко не так.
Непростой разговор получился у Шмидта с Толяном. Милиция тормознула его группу на проселочной дороге. Действовали грамотно. Перегородили дорогу "ежом", блокировали все машины сразу. Прежде, чем Толян успел оценить опасность ситуации, ему в лицо уже смотрело дуло собровского автомата. Действовать так оперативники могли, только имея точную информацию. Чтобы вызволить Толяна и его людей, Шмидту снова пришлось обращаться за помощью к Введенскому. К вечеру следующего дня все они оказались на свободе. Оружие и машины были конфискованы в пользу "Фонда помощи сотрудникам правоохранительных органов".
Шмидту не нравилось, что Толян в последнее время вел себя излишне самостоятельно. Без согласования со Шмидтом он набрал в свою бригаду новых людей. Теперь ему пришлось признать, что среди них оказался стукач. Объяснить случившееся иначе было невозможно.