— Тоби! — в один голос закричали Клэр с Джеком.
Мальчик остановился и оглянулся. И в этот самый момент из-за угла быстро выехал фургон, стараясь успеть проехать на зеленый свет.
Клэр увидела, что Тоби замер на месте, и в ужасе закричала. А Джек буквально перелетел через улицу и вытолкнул Тоби прямо из-под колес грузовика. На какой-то момент показалось, что Джек сам угодил под колеса, но его откинуло в сторону, и он упал на мостовую.
Клэр перебежала улицу, схватила плачущего Тоби и склонилась над Джеком. Он был без сознания, но крови она не увидела и не поняла, хорошо это или плохо. Трясущимися руками, подавляя рыдания, она стала хлопать его по щекам.
— Джек! Пожалуйста, Джек, очнись!..
К ним подбежал водитель фургона.
— Он появился прямо передо мной! Я не мог остановиться!
— Вызовите «скорую помощь»! — закричала Клэр.
Одной рукой она прижимала к себе Тоби, и он уткнулся лицом ей в плечо. Другой рукой она пыталась нащупать пульс у Джека, но не могла, так как вся дрожала. Начала собираться толпа. У кого-то оказался мобильный телефон, и Клэр сказали, что «скорая» сейчас приедет. Эти минуты оказались самыми длинными в ее жизни. Она подсунула руку под голову Джека и без конца повторяла его имя, но он так и не открыл глаза. Подъехала «скорая помощь», и фельдшер с санитарами быстро уложили Джека, но ничего, кроме «он жив», не сказали. Клэр вместе с Тоби тоже залезла в машину. Держа мальчика на коленях, она с тревогой смотрела на Джека, пока они на большой скорости ехали до ближайшей больницы.
У Клэр не оказалось с собой денег, но кто-то принес им горячее питье и полотенце вытереть волосы. Тоби перестал плакать и сидел, крепко прижавшись к Клэр. Она, как могла, успокаивала его, но мысли ее были только о Джеке. Наконец появилась усталая молоденькая медсестра и сказала, что Джек пришел в сознание и сейчас его повезли на рентген. Они прождали еще час. Тоби уснул на коленях у Клэр, а их одежда успела высохнуть в душной приемной.
Клэр решила, что у Джека по меньшей мере перелом черепа. Она почти уже дошла до состояния истерики, но тут вновь появилась медсестра, ведя Джека. Он шел сам и смущенно улыбался, поскольку девушка, узнав о том, что он известный человек, начала вокруг него суетиться. И Клэр расплакалась.
— Ну-ну. — Он уселся рядом с ней. — Слезы? Из-за меня?
— Господи! Я думала, ты умер или сильно разбился.
— Я ужасно разбился! Вот смотри. — Откинув полу пиджака, он показал ей руку в гипсовой повязке и на перевязи. — У меня перелом кисти, и за мной необходимо очень долго и нежно ухаживать.
Она не сводила с него глаз, затем улыбнулась:
— Долго?
— Да, может быть, несколько месяцев. — Он наклонился и поцеловал ее. — А может, даже лет. — И снова поцеловал. — В общем, всю жизнь.
— А у тебя на голове нет шишки?
— Шишки?
Клэр протянула руку и погладила его по лицу.
— Возможно, у тебя сотрясение, и ты просто не соображаешь, о чем говоришь.
— Я говорю о том, что очень сильно люблю тебя, дорогая, и хочу, чтобы ты вышла за меня замуж.
Клэр подняла на него ласковые и смеющиеся глаза.
— Да? И когда же?
— Завтра, а можно и раньше.
Она засмеялась, притворившись, что размышляет о его предложении.
— Я должна спросить у сына. — Она взглянула на проснувшегося Тоби. — Ну как, Тоби? Что ты скажешь?
Он внимательно посмотрел на обоих, затем улыбнулся и, не слезая с колен Клэр, полез обнимать родителей и так крепко обхватил их за шею, что чуть не задушил. У Клэр на глаза навернулись слезы.
— Полагаю, что он сказал «да» за нас двоих.
Джек усмехнулся, оглядев убогую приемную с рядами стульев, на которых сидели люди, и скривился:
— Ну и место я выбрал для предложения руки и сердца!
Но взгляд Клэр светился любовью.
— А я не хотела бы ничего другого.
У Джека от счастья сердце готово было выпрыгнуть из груди. Он встал и хриплым голосом сказал:
— Вызовем такси и поедем домой.
Они вышли на улицу, и Клэр вдруг в ужасе воскликнула:
— Мы не сможем войти в квартиру: я захлопнула дверь.
Джек улыбнулся.
— Не волнуйся — мы поедем ко мне. — И обнял ее здоровой рукой. — Я о вас позабочусь.
Впервые в жизни Джек Стрейкер привел свою семью домой.
Вечером они съели ужин, приготовленный Клэр, а потом шумно и весело купали Тоби, который был невероятно счастлив оттого, что они все вместе. Уже лежа в кровати, мальчик взял Клэр за руку и спросил:
— Мистер Стрейкер всегда будет моим папой?
— Всегда, — заверил его Джек, у которого при этом сжалось сердце. — Теперь от меня не отделаться.
— Я не хочу отделываться, — торжественно заявил Тоби. — Я хочу, чтобы вы были моим папой. Но мне не нравится, когда вы с мамой деретесь, — с тревогой добавил он.
— Да мы просто шутили, — объяснил ему Джек. — Я не слушался, а мама отругала меня. — И он усмехнулся, глядя на Клэр поверх головки Тоби.
— Мама меня не бьет ногой, когда я не слушаюсь, — резонно заметил Тоби.
Джек взъерошил ему волосы:
— Ну, ты особенный, не такой, как все.
Тоби улыбнулся.
— А вы теперь тоже будете особенным?
За Джека ответила улыбающаяся Клэр:
— Да. Совершенно особенным. — И спросила у Джека: — А почему бы тебе не почитать сыну сказку?
Когда Джек вскоре вошел в спальню, то увидел Клэр. Она только что приняла душ, на ней была одна из его рубашек. Темные волосы мягкими волнами обрамляли лицо. Она была красива от любви и счастья. Джек посмотрел на нее и вздохнул:
— Ты выглядишь так, как в ту нашу первую ночь. Ты тогда тоже была одета в мужскую рубашку, отцовскую. Помнишь?
— Удивительно, что тогда ты вообще меня заметил.
Он подошел к ней и обнял.
— Нет, я заметил, хотя очень старался не поддаться своему чувству. И поэтому был нарочито холоден с тобой. А теперь могу признаться, любимая, что уже тогда хотел тебя, но поборол желание — ведь ты была совсем беззащитна и у меня в доме, а я — женат, да к тому же умирал отец. Правда, потом мне показалось, что в ту ночь он находился рядом и одобрил нас и что-то от него передалось Тоби и живет в нем.
Клэр была приятна эта мысль. Она стала расстегивать рубашку Джека:
— Пришла пора поухаживать за тобой.
— Да, пожалуйста. — Он чмокнул ее в шею.
— Только поосторожнее, — предупредила она. — Не забудь, что у тебя сломана кисть.
— Всего лишь левая, — сказал Джек. — А мужчина многое может сделать и одной рукой.
И, к обоюдному удовольствию, он начал это доказывать.