Голос Чарли раздавался уже у калитки, он выкрикивал в ее адрес гнусные оскорбительные прозвища, об ужасном значении которых Жасси оставалось только догадываться. Напрягая последние силы, она добежала до деревьев, протиснулась сквозь тамарисковую изгородь и спрыгнула вниз к скалам, услышав его удаляющиеся дальше по улице шаги.
Получив эту временную передышку, девушка зарыдала от облегчения, понимая, что через несколько минут Чарли обо всем догадается и вернется. Ночь пугала своей непроглядной чернотой, на мерцающем, мокром от морского отлива песке четко отпечатывались ее следы.
Прячась между скал, она приблизилась к черной кромке поды. Не осмеливаясь свернуть к Истхэмптону, единственному источнику помощи, опасаясь, что Марли увидит ее с берега, она побрела по направлению к дому, задыхаясь, когда ледяные волны омывали ее ступни и охватывали колючими браслетами щиколотки. Ее длинные юбки намокли, зубы отчаянно стучали. Каждый мускул ее тела дрожал от холода и страха и, казалось, жил своей собственной жизнью. Она переходила от скалы к скале, припадала к ним в изнеможении, стараясь немного отдышаться, и брела дальше.
Неожиданно на пути попался подводный камень, обутая в туфлю нога подвернулась, она упала в море и долго барахталась в мелкой воде, прежде чем снова смогла подняться. Девушка так и брела вдоль берега, оставив далеко позади свой теплый дом с мерцающими сквозь ветви деревьев окнами. На нее нашло какое-то оцепенение. Она уже не чувствовала холода и, когда снова упала, долго стояла на коленях в воде. Волны кружились вокруг нее, мокрые локоны замерзшими сосульками свисали вдоль побледневшего изможденного лица, в голове не осталось ни одной мысли о спасении. Наконец Жасси поднялась и, шатаясь, побрела дальше, не заметив, как свернула и вышла из воды прямо на мокрый песок. Там она запуталась в мокрых юбках, плотно облепивших ее ноги, упала и больше уже не смогла подняться.
Дэниэл и Джим первыми вернулись домой на следующее утро. Мороз не спадал, снег продолжал падать. Благие намерения Гарри вернуться в Истхэмптон на рассвете утонули в бренди. Страдая от немилосердно мучившей его головной боли, он медленно трусил еще в самом начале улицы, когда Джим уже выпрягал лошадей из экипажа. В этот момент в доме раздался крик Дэниэла, и тренер, вбежав внутрь, застыл от ужаса и изумления, обозревая раскинувшуюся перед ним картину полного разрушения.
– Боже милосердный! Что же тут произошло? – хрипло воскликнул Джим. Он обернулся и увидел, как бледный, с яростно сверкающими глазами Дэниэл обследует одну комнату за другой. Повсюду валялись пустые бутылки и перевернутые стулья, на гладкой поверхности обеденного стола отпечатались глубокие следы от каблуков. Разгневанный Дэниэл остановился и молча поднял покореженную серебряную пивную кружку. Ее кто-то бросил в стену, на деревянной поверхности которой остался отпечаток. Хрустя рассыпанными под ногами осколками стекла, Дэниэл вышел из столовой, окинул беглым взглядом царивший на кухне беспорядок и начал подниматься вверх по лестнице. В этот момент в дом вошел Гарри, Дэниэл оглянулся на брата.
– Что, черт возьми, происходило под крышей моего дома?
Вид остолбеневшего Гарри, обозревающего картину разрухи в холле и столовой, показал, что тот знает не больше, чем они.
– Кто все это сделал? – потребовал он ответа, забывая, что ему задали тот же вопрос. – Я отсутствовал в Истхэмптоне со вчерашнего дня. А где Жасси?
– Я бы тоже хотел это знать, – мрачно ответил Дэниэл. – Я звал ее, но она не ответила.
Они втроем пошли наверх. Обнаружив разбитую дверь в спальне Жасси и раскрытое окно, в которое залетал снег, лица троих мужчин побледнели от ужаса. Тут во входную дверь позвонили. Дэниэл слетел вниз и впустил в дом обветренного пожилого рыбака. Одного взгляда на лицо мужчины хватило, чтобы понять, что тот принес плохие новости.
– Моя сестра? – с дрожью в голосе спросил Дэниэл.
– Не умерла, сэр, нет, но близка к этому, – последовал ответ. – У нее жуткая лихорадка, моя хозяйка сейчас ухаживает за ней в нашем доме. Я уже раз десять приходил сюда после того, как жена узнала девушку, только никто не открывал.
– Что случилось?
– Не знаю, сэр. Я спустился на берег проверить ловушки для омаров и обнаружил ее при свете фонаря. Сначала я подумал, что волны принесли на берег утопленницу с какого-нибудь потерпевшего крушение судна, а потом увидел, что она еще дышит, завернул в плащ и принес домой.
– Благодарю вас за то, что вы сделали. Я должен принести сестру домой. – Дэниэл обернулся к Гарри: – Беги к Саре Синглтон, а потом за доктором, Сара укажет тебе ближайшего. Джим, разведи огонь в комнате Жасси и положи грелку в ее кровать. Я сейчас принесу ее.
Четыре дня Жасси пролежала в жестокой лихорадке. Почти все время она находилась без сознания и в бреду постоянно выкрикивала одно и то же имя: Кейт. Сара, дежурившая у ее кровати, имела большой опыт в уходе за больными и умирающими. Она поняла, что это имя для Жасси единственная надежда на спасение.
Анни так и не нашли, но Дэниэлу не составило особого труда сопоставить факты, и он решил, что побег Жасси из дома прекратил царившую в доме попойку. Рассказ Гарри о трех деревенских шлюхах, которые пили чай с Жасси, привел к тому, что девушек разыскали. Все трое отрицали свое пребывание в доме в ту ночь, ссылаясь на многочисленных свидетелей, готовых подтвердить правдивость их слов, и утверждали, что не знают участников оргии. Дэниэл понимал, что они лгут, и хоть он мог довести дело до конца, решил оставить все как есть ради спасения Жасси. Он не хотел пятнать скандалом репутацию сестры, если она выживет, не желал омрачать мерзкими сплетнями ее последний путь, если умрет.
На четвертую ночь в болезни Жасси наступил кризис. Дэниэл сидел в офисе, устроенном над плотничьей мастерской бывшего пивоваренного завода, когда доложили о приходе посетительницы. Он медленно положил перо в чернильницу и встал. В комнату вошла Клодина, неся в руке корзину, покрытую кружевной накидкой, и остановилась, глядя ему прямо в лицо. Пылавшая в ней враждебность несколько смягчилась другими чувствами.
– Неожиданный сюрприз, мисс Клейтон, – он обошел стол и поставил перед ней красный кожаный стул. – Прошу вас, садитесь.
Она села, а он вернулся на свое место за столом.
– Вы пригласили меня посмотреть планы будущего Истхэмптона, – заговорила она. – Я решила прийти. А услышав, что мисс Уорвик тяжело больна воспалением легких, я принесла ей небольшой подарок.
Он принял из ее рук корзину, в которой увидел виноград и другие фрукты из оранжереи.
– Очень любезно с вашей стороны. Щедрый дар из Рэдклифф-Холла?
Она вспыхнула, услышав сарказм в его голосе.
– Нет, не из Холла. Это мой личный подарок для больной. Как она?
– Опасно больна. Мы не знаем, выживет ли она.
– Мне ужасно жаль. Возможно, мой визит не вовремя, я зайду в другой день… – Она сделала попытку встать, но Дэниэл остановил ее движением головы.
– Ничуть.
Его глаза следили за ней, не упуская ни одной мелочи. Несмотря на все ее горячее сопротивление, она созревала, как слива, ожидая, когда он сорвет ее. Но, сорвав, он раздавит этот фрукт, погубит его, отплатив за свою униженную гордость. Она предчувствовала готовящуюся ей участь, и все же пришла.
– Честно говоря, я не могу сосредоточиться на работе, зная, что моя сестра сейчас при смерти, – продолжил он, – и ваша компания сейчас очень кстати.
Повернувшись на стуле, он коснулся кончиками пальцев висящего на стене плана.
– Вот таким станет Истхэмптон в будущем, когда все работы подойдут к концу. А сначала я покажу вам гравюры, изображающие вид отдельных районов.
Целый час он комментировал разложенные перед Клодиной рисунки, склонившись вместе с ней над столом либо согнувшись перед ней и держа гравюры на уровне ее колен. Время от времени он касался ее кончиками пальцев, ловил ее взгляд, незаметно обнимал за талию. Затем пригласил ее подойти к висящему на стене плану и детально объяснил местонахождение каждого изображенного на гравюрах здания.