Пока, к неописуемому ужасу юношей-бирманцев, профессор носился со своим кощунственным фотоаппаратом вокруг пагоды, я присел поразмыслить над увиденным и едва не заснул, сделав два замечательных открытия. Первое: господин сей земли — это праздность, упитанная праздность со слабой примесью религии, которой ее подслащивают. Второе: пагода создана по подобию разбухшего ствола пальмы. Одна из таких пальм росла неподалеку. Она точно воспроизводила очертания небольшого здания из сероватого камня.
Однако третье открытие, самое важное, пришло гораздо позднее. Мимо пробежал чумазый постреленок в шелковом путсо великолепной работы [281]. Именно такое я тщетно пытался приобрести в Рангуне. Прохожий пояснил, что оно стоит сто десять рупий. Это на десять рупий дороже, чем просили в Рангуне. Тогда я неучтиво обошелся с прелестной девушкой-бирманкой, нагрубив ей, словно она была делийской разносчицей.
— Профессор, — сказал я, когда фотоаппарат, словно паук, появился из-за угла, — с этим народом творится неладное. Они не утруждают себя работой, далеко не все они бандиты, ребятишки бегают в сторупиевых путсо, а их родители говорят только правду. Все-таки на что же они живут?
— Они живут великолепно, — отозвался профессор. — А я захватил только полдюжины пластинок. Придется прийти сюда завтра. Вы когда-нибудь мечтали о таком месте?
Я сказал:
— Конечно, место превосходное, но не пойму, в чем же его очарование?
— В ужасающей лености, — отмахнулся профессор, упаковывая аппарат. Мы ушли неохотно, а в ушах стоял звон бесчисленных покачиваемых ветром колоколов.
Минут через десять мы увидели настоящую оркестровую эстраду, хибару с вывеской «Муниципальный совет», скопление бунгало, которые предлагает департамент общественных работ (они тщетно пытались испортить пейзаж), и военный оркестр мадрасцев. Никогда не видел солдат-мадрасцев. Они были одеты как Томми [282]и имели весьма приличный, подтянутый вид. Говорят, что они читают английские книжки и отлично разбираются в своих правах и привилегиях. За подробностями обращайтесь в клуб «Пегу» — второй столик в дальнем конце зала по правую руку от входа.
Видимо, в недобрый час я пытался оживить пошатнувшуюся торговлю в Моулмейне. Дело в том, что я заручился согласием одного из местных жителей доставить на пароход образцы бирманского шелка. Добраться на лодке до парохода было пятиминутным делом. Ему не надо было даже грести — пришлось бы просто посидеть на корме. Но… наступило утро, а он так и не появился. Лодки с превосходными арбузами тоже не подошли к борту. Должно быть, на нас наложили карантин.
Когда мы снялись с якоря и поплыли в Пинанг и скользили вниз по течению, я снова увидел слонов, которые все так же торжественно поигрывали бревнами. Они составляют большинство местного населения и, мне кажется, даже управляют здешним краем. Своим летаргическим состоянием слоны словно заразили весь город, а когда профессор захотел сфотографировать их, они с презрением отвернулись.
Пароход торопился в Пинанг. Температура воздуха в каютах достигла 87° [283], а на палубе — можете себе представить! Мы прочитали всю литературу, выпили двести стаканов лимонада, перепробовали около сорока карточных игр (в основном раскладывали пасьянсы), организовали импровизированную лотерею (если бы сбор составил тысячу вместо десяти рупий, я бы ничего не выиграл) и спали по семнадцать часов в сутки.
Совершенно неохота писать, но, может быть, вы окажетесь подготовленными морально, чтобы выслушать историю Дурного народа из Икике, которую, «раз вы ее не слышали, я сейчас расскажу». Мне поведал ее немец — охотник за орхидеями. Он побывал в отдаленнейших уголках Земли и недавно чуть было не свернул себе шею в горах Лушай [284].
Икике находится где-то в Южной Америке, сразу же за Бразилией, а возможно, и еще дальше. Однажды прямо из леса туда нагрянуло племя аборигенов. Они были настолько невинны, что не носили никаких одеяний. У них были какие-то неприятности, но не было одежды, и свои неприятности они принесли на суд Его Превосходительства губернатора Икике.
Однако слух о появлении дикарей и их наготе опередил события, и добродетельные испанские леди города решили, что прежде всего язычников необходимо приодеть; организовали срочный пошив в основном передников, кои и были вручены Дурному народу вместе с указаниями, как ими пользоваться. Едва ли можно было придумать что-нибудь лучшее. В этих передниках дикари предстали перед губернатором и всеми дамами города, которые выстроились на ступеньках собора.
Однако губернатор отклонил прошение. Знаете, что сделали эти дети природы? В мгновение ока сдернули с себя передники, обвязали их вокруг шеи и стали плясать в чем мать родила перед дамами, а те, закрывшись веерами, поспешили укрыться в соборе. Когда ступени опустели, Дурной народ с криками удалился, унося передники, потому что добротная материя — это ценность. Сознавая собственную силу, они расположились лагерем неподалеку от города.
Послать против них войска сочли невозможным, равно как нельзя было допустить, чтобы они, снова появившись в городе, шокировали доний и сеньорит. Никто не знал, в какой час Дурному народу вздумается заполонить улицы. В силу сложившихся обстоятельств их просьбу удовлетворили, а Икике обрел спокойствие. Nuda est veritas et prevalebit [285].
— Однако, — сказал я, — что же ужасного в обнаженных индейцах… даже если их двести?
— Трук мой, — ответил немец, — это биль интеец Южный Америк. Я говориль вам, они не умей раздевать себя карашо.
Я прикрыл рот ладонью и отошел в сторону.
Глава 4
Рассказывает о том, как я прибыл на остров хиромантов — резиденцию Поля и Виргинии и уснул в саду
Иные о славе мирской, а другие вздыхают,
Согласно с ученьем пророка, о сладостном рае.
Эх, туже набей кошелек, позабудь про кредит.
Пусть бьют барабаны, их грохот тебя не смутит!
В англосаксонском характере кое-что явно не в порядке. Не успела «Африка» стать на якорь в проливе Пинанга, как двух наших пассажиров обуяло сумасшествие: они узнали, что другой пароход вот-вот отойдет на Сингапур. Если бы они смогли перескочить на него, то выиграли бы несколько дней. Одному небу известно, почему они так дорожили временем. Итак, эти двое бросились в свои каюты и принялись упаковывать чемоданы с таким рвением, будто от этого зависело спасение их душ, затем перепрыгнули через борт и, разгоряченные, но счастливые, отгребли от парохода на сампане. Они ведь путешествовали ради развлечения и сэкономили, пожалуй, три дня. Последнее и служило для них развлечением.
Вы помните описание острова хиромантов у Безанта в его романах «Моя крошка» и «Неужели они стали супругами?»? Пинанг и есть остров хиромантов. Я понял это, когда разглядывал с палубы лесистые холмы, которые господствовали над городом, и полчища пальм в трех милях, где были берега провинции Уэлсли. Сырой воздух словно отяжелел от лени, а под бортом толпились лодчонки, переполненные мадрасцами, которые были обильно увешаны драгоценностями. Безант описал этих людей совершенно точно.
Пронесся шквал, отчего скрылись из виду низкие домишки Пинанга под красными черепичными крышами, а вслед за штормом над миром сгустились ночные тени.
Я сунул в карман двенадцатидюймовую линейку, которой собирался измерить весь мир, чуть было не расплакался от избытка нахлынувших чувств, когда, выбравшись на причал, наткнулся на сикха, великолепного бородатого сикха с ружьем и в белых гамашах. Порой родное лицо подобно глотку прохладной воды в пустыне. Мой друг оказался родом из Джандиала в округе Умритсар. (Бывал ли я в Джандиале? Это я-то?) Я начал выкладывать новости, какие мог припомнить: об урожае и армии, о перемещениях «больших людей» на дальнем, далеком Севере.
281
Путсо (инд. саронг, дхоти) — распространенная в Юго-Восточной Азии одежда, обычно мужская, кусок ткани яркой расцветки, которым обертывают нижнюю часть тела наподобие юбки.
282
Томми (или Томас Аткинс) — прозвище английского солдата (от условного именования солдата в военном уставе)
283
Температура воздуха в каютах достигла 87 — указана температура по Фаренгейту, которая соответствует примерно 31° по Цельсию.
284
Лушай — горы в штате Ассам, на северо-востоке Индии на границе с Бирмой.
285
Нагота — истина, и она преобладает (лат.).