Отмечу, что я отдал распоряжение подчиненным мне командирам, чтобы они внимательно отнеслись к мерам по повышению личной безопасности, когда мы вступим на территорию Германии. Офицер, приезжавший ко мне из военного министерства, доставил туда копию моих приказов. В ответ я получил следующую телеграмму:
«Лично фельдмаршалу Монтгомери от заместителя начальника Имперского генерального штаба Только что прочел Ваш приказ М-525. Относительно п. 22 — надеюсь, что Вы понимаете, что Ваша внешность и форма достаточно примечательны, в силу чего представляют собой очевидную мишень для противника. Не приходится сомневаться в том, что отчаявшиеся люди предпримут настойчивые и дерзкие попытки убить Вас. Поэтому Ваш долг состоит в том, чтобы отбросить все сомнения и принять самые строгие и тщательные меры по обеспечению собственной безопасности. Вы больше не можете позволять себе проявлять легкомыслие в подобных делах. Прошу отнестись к этому посланию не как к рекомендации, а как к четкому приказу начальника Имперского генерального штаба». [311]
Операция «Маркет-Гарден» началась, как и предполагалось, 17 сентября 1944 года. О ней писали многие. Наверное, лучшее и самое полное описание приводится в книге Честера Уилмота «Битва за Европу». Я не буду повторять уже сказанного. Как всем известно, нам не удалось захватить решающий плацдарм севернее Арнема. В результате мы не смогли разместить 2-ю армию к северу от Недер-Рейна, в Арнеме, и таким образом создать ей удобную позицию для развертывания операций против северного фланга обороны Рура. Однако мы овладели переправами через Маас у Граве и через Нижний Рейн (или Ваал, как его называют в Голландии) у Неймегена, и это оказалось чрезвычайно важным для дальнейших событий; мы освободили значительную часть Голландии; мы сделали первый шаг к успеху в предстоявших сражениях за землю Рейн. Без этих достижений нам не удалось бы силовое форсирование Рейна в марте 1945 года, — но мы так и не смогли занять решающий плацдарм, и это приходится признать.
Ночью 24 сентября от 1-й воздушно-десантной дивизии, находившейся у Арнема, поступила следующая радиограмма:
«Должен предупредить Вас, что, если рано утром 25 сентября с нами не будет установлен непосредственный контакт, маловероятно, чтобы мы смогли продержаться достаточно долго. Личный состав совершенно измотан. Нам не хватает продовольствия, воды, боеприпасов и оружия, а потери в рядах старших офицеров очень велики… Даже небольшая атака противника может закончиться нашим полным разгромом. Если такое случится, все получат приказ прорываться к плацдарму, но не сдаваться. Никакие наступательные действия с нашей стороны в настоящее время невозможны. Мы сделали все, что могли, и постараемся продержаться как можно дольше».
Мы не имели возможности перебросить к ним силы, которые могли бы оказать реальную помощь, и я отдал приказ, чтобы ночью 25 сентября остатки дивизии отошли за Недер-Рейн у Арнема на наши позиции. Около 2000 раненых, неспособных передвигаться, [312] пришлось оставить на попечение врачей и санитаров, и немцы взяли их в плен.
Из старших офицеров до нас добрались только командир дивизии (Эркхарт), один бригадный генерал (Хикс) и командующий артиллерией дивизии (Лодер-Саймондс). Все командиры батальонов, за исключением одного, были убиты.
Из других офицеров и солдат уцелели: 125 офицеров, 400 планеристов, 1700 сержантов и рядовых. Я сразу отправил их всех обратно в Англию.
Перед отъездом домой генерал Эркхарт приехал ко мне в тактический штаб. Он просил меня дать ему письмо, которое он смог бы прочесть перед личным составом дивизии, когда она снова соберется в Англии. Я передал ему следующее письмо, датированное 25 сентября 1944 года:
«1. Я хочу выразить лично Вам и каждому офицеру и солдату Вашей дивизии признательность за то, что вы совершили в Арнеме во имя дела союзников. Я также хочу выразить мое собственное восхищение и восхищение всего личного состава 21-й группы армий невероятным боевым духом, проявленным Вашей дивизией в боях против превосходящих сил противника на северном берегу Нижнего Рейна в Голландии. 2. Нет ни тени сомнения, что, потерпи вы поражение, всем остальным операциям был бы нанесен серьезный урон. Но вы не потерпели поражения, и везде все идет как положено. Я хочу, чтобы все жители Британии знали, что в последнем послании, переданном вами из Арнема, говорилось: «Все получат приказ прорываться к плацдарму, но не сдаваться. Мы сделали все, что могли, и постараемся продержаться как можно дольше». И все жители Британии скажут вам: «Вы сделали все, что могли; все вы выполнили свой долг; и все мы гордимся вами». 3. В истории британской армии есть много славных страниц. Мы, военные, всегда черпали великую силу и вдохновение в традициях прошлого, и мы стремимся соответствовать высоким стандартам, установленным уже ушедшими. [313] 4. До тех пор пока в армии Британской империи будут служить офицеры и солдаты, способные сделать то, что сделали вы, мы можем с надеждой смотреть в будущее. В грядущие годы для мужчины будет великой честью сказать: «Я сражался у Арнема». 5. Прошу передать мои наилучшие пожелания и мою глубокую благодарность каждому офицеру и солдату Вашей дивизии».
Существует много причин, объясняющих, почему мы не смогли добиться полного успеха у Арнема. Вот что, по-моему, было основным:
Во-первых. Штаб Верховного главнокомандования не рассматривал операцию как начало крупного наступления союзников на северном фланге с целью изоляции и, в дальнейшем, занятия Рура — единственного объекта на западе, допустить потерю которого немцы не могли. Я нисколько не сомневаюсь, что Эйзенхауэр всегда хотел отдать приоритет наступлению на северном направлении и притормозить наступление на юге. Он приказал сделать это и думал, что это делается. Но этого не делалось. Теперь мы знаем из книги Бредли («История солдата», с. 412), что в середине сентября существовал паритет в снабжении 1-й и 3-й американских армий в 12-й группе армий.
Эйзенхауэр — человек чрезвычайно доверчивый; его можно назвать воплощением искренности, и он верит, что все делают то, о чем он попросит. Но в этом случае его намерения не осуществились. Представляет интерес следующая цитата из книги Честера Уилмота «Битва за Европу» (с. 531):
«Если бы он (Эйзенхауэр) остановил Паттона на Маасе и оказал должную поддержку снабжением Ходжесу и Демпси после занятия Брюсселя, Голландская операция завершилась бы ошеломляющей победой, так как 1-я американская армия могла бы провести впечатляющий маневр, если не успешное наступление, у Аахена, а 2-я британская армия смогла бы атаковать раньше, на более широком фронте и гораздо большими силами».
Во-вторых. Воздушно-десантные войска у Арнема были выброшены слишком далеко от жизненно важного объекта — моста. [314] Им потребовалось несколько часов, чтобы добраться до него. Я принимаю на себя вину за эту ошибку. Мне следовало приказать 2-й армии и 1-му воздушно-десантному корпусу обеспечить высадку хотя бы одной парашютной бригады совсем рядом с мостом, чтобы его можно было захватить за считаные минуты и разумно организовать его оборону, сэкономив тем самым время. Я этого не сделал.
![Мемуары фельдмаршала imagerId8.jpg](https://litlife.club/books/153488/read/images/imagerId8.jpg)
В-третьих. Погода. На второй день она обернулась против нас, и мы не смогли выполнить многого из намеченной программы воздушных операций. Но погода — это всегда неопределенный фактор как на войне, так и в мирной жизни. С этой неопределенностью все мирятся. Мы могли лишь смягчить ее, если бы выделили дополнительные ресурсы для осуществления плана, чтобы он стал не чисто британским, а союзническим.
В-четвертых. 2-й танковый корпус СС, понесший большие потери в Нормандии, приходил в себя в районе Арнема. Мы знали, что он находится там. Но мы ошиблись, предположив, что он не сможет эффективно сражаться; его боеспособность превзошла все наши ожидания. Он быстро вступил в бой против 1-й воздушно-десантной дивизии.