Я узнал, что в 10-й бронетанковой дивизии одна из танковых бригад уже миновала оборонительные рубежи, и существовала надежда, что к рассвету это сделают и другие бригады. Однако командир дивизии хотел вернуться за минные поля и отказаться от добытого преимущества, объясняя это тем, что при дальнейшем продвижении вперед его дивизия может оказаться в невыгодном положении и понести тяжелые потери. Ламсден с ним согласился, спросил, не мог бы я лично поговорить с командиром дивизии по телефону. Я это сделал немедленно и, к своему ужасу, выяснил, что он находится в 16 000 ярдах (примерно в 10 милях) позади передовой танковой бригады. Безапелляционным тоном я приказал ему незамедлительно отправляться в гущу событий и самому возглавить атаку; он должен вести свою дивизию в бой, находясь впереди, а не сзади [11].
Я сказал командирам обоих корпусов, что мои приказы остаются неизменными; не должно быть никаких отклонений и от моего плана. Я попросил Ламсдена задержаться после того, как отпустил остальных, и откровенно поговорил с ним. Сказал, что бронетанковые дивизии обязательно должны прорваться через минные поля, чтобы получить свободу маневра, и промедление [141] и недостаток решительности в настоящий момент могут оказаться роковыми. Если он сам или командир 10-й бронетанковой дивизии этого не понимают, то я назначу других, которые поймут.
К. восьми утра вся моя бронетехника вышла на оперативный простор, и мы заняли позиции, которые я рассчитывал занять к восьми утра, но сутками раньше.
В полдень я провел еще одно совещание с командирами корпусов в штабе 2-й новозеландской дивизии. Уже стало ясно, что дальнейшее продвижение на юго-восток новозеландской дивизии чревато большими потерями, и я решил немедленно его остановить. Вместо этого я приказал, чтобы операции по «перемалыванию» перенесли на участок фронта, контролируемый 9-й австралийской дивизией, продвигающейся на север, к побережью. Новым направлением удара, развернутым на 180 градусов, я надеялся застичь противника врасплох.
Среда, 28 октября
Тяжелые бои продолжались три предыдущих дня, и, глядя на цифры потерь, я начал осознавать, что должен проявить осторожность. Я знал, что завершающий удар будет наноситься на участке фронта, контролируемом 30-м корпусом, но где именно, еще не определился. Теперь же пришла пора завершать подготовку к этому удару. Я решил прекратить наступление на южном фланге (13-й корпус) и перейти к обороне, не вести там никаких активных действий, ограничившись боевыми дозорами, расширить дивизионные фронты, чтобы вывести в резерв дивизии, необходимые мне для завершающего удара, новозеландскую дивизию я уже вывел в резерв.
Теперь вся бронетанковая армия Роммеля находилась против северного коридора, и я знал, что там позиции противника не прорвать. Поэтому я приказал и там перейти к обороне, а 1-ю бронетанковую дивизию вывел в резерв.
Я также решил, что с этого момента могу использовать в боях на северном фланге только 30-й корпус. И вывел в резерв штаб 10-го корпуса, чтобы он подготовился к прорыву.
Я приказал активизировать действия 9-й австралийской дивизии в направлении побережья. Я намеревался нанести завершающий удар вдоль протянувшегося вдоль побережья шоссе. [142]
Четверг, 29 октября
Утром мне стало совершенно очевидно, что немецкие части армии Роммеля практически полностью сосредоточены на северном участке фронта. Действия 1-й бронетанковой дивизии в северном коридоре и операции 9-й австралийской дивизии к северу от побережья убедили Роммеля, что мы пытаемся прорваться на севере вдоль побережья, к чему я в тот период и стремился.
Но мы практически выполнили рекомендации Билла Уильямса. Оттянули немецкие части вправо, и теперь они перестали играть роль армирующих спиц в итальянском «корсете». Теперь немцы воевали на севере, итальянцы держали фронт на юге, а линия раздела находилась чуть севернее нашего первоначального северного коридора.
Я без промедления изменил мой план и решил нанести завершающий удар по линии раздела, но захватывая в основном итальянский фронт. Это решение я принял в одиннадцать утра 29 октября.
Оставалось ответить только на один вопрос: когда наносить этот удар?
Я знал, что операция «Факел» (войска отправлялись из Англии) предполагала высадку десанта в районе Оран-Касабланка 8 ноября. Понимал, что наша победа над врагом, разгром его армии, станет самой действенной помощью операции «Факел». Не говоря уже о том, что мне хотелось войти в Триполи первым! Но в значительно большей степени время завершающего удара определялось необходимостью захвата аэродрома в Мартубе, с тем чтобы обеспечить воздушное прикрытие нашему, возможно, последнему конвою на Мальту, где ощущался недостаток продовольствия и почти не осталось горючего для самолетов. Конвой, согласно планам, выходил из Александрии в середине ноября.
Я решил, что в ночь с 30 на 31 октября 9-я австралийская дивизия нанесет удар в северном направлении, с тем чтобы выйти к морю; это заставит противника уделять пристальное внимание северу. Потом, следующей ночью, с 31 октября на 1 ноября, я намеревался пробить брешь во вражеском фронте чуть севернее нашего первоначального северного коридора. [143]
И брешь эту предстояло пробивать 2-й новозеландской дивизии, усиленной 9-й бронетанковой и двумя пехотными бригадами. Эту операцию я решил поручить командованию 30-го корпуса. А через брешь намеревался направить бронетанковые дивизии 10-го корпуса.
Все необходимые дивизии и бригады мы уже вывели в резерв, где они отдыхали и пополнялись.
Фактически я предлагал нанести мощный удар справа, а следующей ночью — нокаутирующий слева. Эта операция получила название «Суперчардж (Supercharge)».
Утром на моем командном пункте появились Александер и Кейзи, министр по делам Ближнего Востока. Мне было совершенно ясно, что мое решение оттянуть войска в резерв 27 и 28 октября, с тем чтобы подготовить их к решающему удару, вызвало замешательство Уайтхолла. Кейзи отправили на Ближний Восток с тем, чтобы выяснить на месте, что происходит. Уайтхолл думал, что я сдаюсь, тогда как я собирался праздновать победу.
Я рассказал ему о своем плане и заверил, что я убежден в успехе. Де Гинган поговорил с ним очень откровенно и предложил порекомендовать Уайтхоллу не путаться под ногами. Я так и не узнал, что Кейзи сообщил в Лондон по результатам своего визита, потому что не мог отвлечься от операции «Суперчардж». Впрочем, я не сомневался, что начальник Имперского генерального штаба (генерал Брук) разберется в моих намерениях.
Пятница, 30 октября
Утро я провел над составлением приказа по операции «Суперчардж». Такие приказы я всегда писал сам, не передоверяя эту работу штабу. План всей операции всегда должен писать тот, кто ее проводит. А вот детальную проработку плана, естественно, обеспечивал штаб. Этот порядок хорошо понимали в 8-й армии (а потом, после успешного завершения операций в Средиземноморье, и в 21-й группе армий).
Вот что я написал: [144]
ОПЕРАЦИЯ «СУПЕРЧАРДЖ» План действий 8-й армии Совершенно секретно 30 октября 1942 г. 1. Операция «Суперчардж» начнется в ночь с 31 октября на 1 ноября. Цели операции: а) уничтожить бронетанковые силы противника; б) вынудить противника сражаться на оперативном просторе и, таким образом, заставить его постоянно расходовать топливо; в) перерезать пути снабжения противника и не допускать подвоза горючего, боеприпасов и т. д.; г) выбить противника с передовых посадочных площадок и аэродромов; д) сочетанием (а), (б), (в) и (г) разделить единую армию противника на отдельные части. Боевое задание 30-му корпусу 2. Атаковать ночью с передовых позиций между 297-м и 301-м северными квадратами координатной сетки. Атаковать с целью продвижения на запад на расстояние 4000 ярдов. 3. По достижении поставленной цели танковым и пехотным патрулям продвигаться дальше на запад с тем, чтобы прикрыть выход на оперативный простор бронетанковых дивизий и облегчить их развертывание. 4. Надежно оборонять фланги образованного коридора, его восточные края соединить в единое целое с ныне занимаемыми позициями. 5. Всю территорию коридора очистить от мин, организовать на ней свободное передвижение войск, надежно оборонять и прочно удерживать в качестве плацдарма для дальнейшего продвижения вперед. Операции 10-го корпуса 6. 10-й корпус выходит на оперативный простор по коридору, пробитому в обороне противника 30-м корпусом. 7. Бронемашинам, первоначально силами двух полков, пройти через коридор до рассвета 1 ноября, а потом развивать наступление на северо-запад, запад, юго-запад и юг. [145] Задача бронемашин — решительно наступать по путям снабжения противника, уничтожая все, что встречается на пути, препятствовать доставке на передовую пополнения, боеприпасов, горючего, воды и так далее, не допускать отхода в тыл войсковых частей с передовой. Бронемашины должны быть готовы к самостоятельным действиям в течение нескольких дней, их задача — мертвой хваткой удерживать свой район, максимально используя горючее и прочие ресурсы противника. 8. 10-му корпусу в качестве первого этапа операции выйти на рубеж: точка 46 в квадрате 858399 — Телль-эль-Аккакир в квадрате 860297. В дальнейшем боевые действия корпуса должны быть направлены на: а) уничтожение бронетанковых сил противника; б) создание полного хаоса в тыловых районах противника. 9. Основное направление продвижения 10-го корпуса, при условии выполнения задачи, указанной в пункте 8 (а), — северо-запад, к станции Газал, с тем чтобы выйти в тыл войскам противника в районе Сиди-Рахман и отрезать их там. 10. Продвижение вперед 10-го корпуса надо спланировать по времени так, чтобы завершить первый этап операции до восхода солнца, а в дальнейшем реализовывать задачи следующего этапа. 11. Следует ясно и четко понимать: если 30-му корпусу не удастся олнить задачи, указанные в пп. 2 и 3, бронетанковые дивизии 10-го корпуса должны с боем выйти на рубеж первого этапа. 10-й и 30-й корпуса 12. 30-й корпус должен держать новозеландскую дивизию в постоянной готовности для выдвижения на рубеж, на который 10-й корпус должен выйти на первом этапе операции, с тем, чтобы освободить 10-й корпус для дальнейших наступательных операций против бронетехники противника или продвижения на северо-запад в сторону станции Газал. 13. В течение всей операции 10-й и 30-й корпуса должны тесно взаимодействовать и поддерживать постоянный контакт. 14. Эта операция будет успешной лишь в том случае, если ее результатом станет полное раздробление армии противника с последующим ее окончательным разгромом. [146] И она обязательно будет успешной. Особенно важным элементом являются решимость командования; абсолютная вера в правильность плана операции и ее успех не менее важны; сомневающихся быть не должно; риск только приветствуется; нытье не допускается. Я призываю каждого командира сохранить решимость до конца операции, отважно вести в бой вверенные ему части, вселять оптимизм и наступательный порыв в своих подчиненных. «Суперчардж» принесет нам победу. 13-й корпус 15. 13-й корпус должен предпринять на южном фланге все необходимые меры до или после наступления темноты 31 октября, чтобы у противника создалось впечатление, что наступление начнется именно на этом фланге. 16. Войска должны быть готовы к немедленным действиям в тот самый момент, когда противник начнет давать слабину. Армейские резервы 17. 7-я бронетанковая дивизия (без 4-й легкой танковой бригады). 131-я пехотная бригада (Королевская). Эти два соединения будут находиться в армейском резерве, готовые действовать по обстановке. Боевые действия Королевских ВВС 18. ВВС играют важнейшую роль в нанесении противнику морального и материального ущерба. Интенсивность налетов должна увеличиваться, начиная с завтрашнего дня, с тем чтобы достигнуть максимума в момент начала операции «Суперчардж». Заключение 19. Из разведывательных данных нам известно, что состояние противника оставляет желать лучшего и положение у него критическое. Продолжающиеся наступательные операции 8-й армии и ВВС привели его в такое состояние, что еще одного сильного удара хватит, чтобы окончательно сокрушить нашего врага. [147] Первая часть этого удара — наступление 9-й австралийской дивизии, начинающееся этой ночью на северном фланге; успех в этой операции откроет прекрасные перспективы для успеха всей операции «Суперчардж». Сама операция «Суперчардж», начинающаяся завтра, в ночь с 31 октября на 1 ноября, будет второй частью этого сокрушающего удара, от которого, по моему мнению, противник уже не сможет оправиться.
[11]
Тут Монтгомери полностью следует заветам Чапаева: в атаке командир должен быть впереди, на боевом коне.