– Как где? У принца, – негодующе округлил глаза барон.
– Весь вечер?
– Разумеется, – огрызнулся собеседник, подавая носильщикам знак двигаться.
Отступив на шаг и прищурив глаза от слепящего солнца, Себастьян смотрел вслед удалявшемуся портшезу.
ГЛАВА 11
По заросшему травой склону холма на краю Грин-парка [23], крепко сжимая перекладину воздушного змея и взбивая коленками подол муслинового платьица, бежала девочка лет двенадцати-четырнадцати – обычный нескладный подросток, с заурядными русыми волосами и пухлыми щеками своего знаменитого предка, Бенджамина Франклина. Себастьян смотрел, как ветер надувает крылья игрушки, трепля красный шелк. Удерживая змея, девочка что-то восторженно кричала невысокому полному мужчине, который размашисто шагал впереди нее.
![Что остается от небес WFr.jpg](https://litlife.club/books/153137/read/images/WFr.jpg)
Держа в одной руке толстую деревяшку с намотанным шнуром от змея, Уильям Франклин, одетый в старомодного кроя сюртук и бриджи с пряжками, второй рукой потихоньку отпускал бечевку. Быстро перебирая обтянутыми чулками икрами, он окликнул:
– Давай!
Девочка, подпрыгнув, отпустила перекладину. На миг игрушка нырнула вниз, грозя врезаться в землю. Но тут крылья наполнились ветром, и змей малиновой вспышкой взметнулся в ясно-синее небо.
– Держи бечевку, быстрее! – крикнул Франклин, протягивая деревяшку. Шалунья, весело смеясь, схватила ее и понеслась по парку. Подол платьица развевался вокруг ее ног, а над головой парил воздушный змей.
Тяжело дыша, мужчина согнулся и оперся руками о колени. Его пухлое лицо раскраснелось и вспотело, но во взгляде, следившем за русоволосой девочкой с яркой игрушкой, плескалось веселье.
– Ваша внучка? – спросил Себастьян, приблизившись.
– Эллен. Я ее с пеленок вырастил. Мы с вами знакомы, не так ли? – прищурившись, выпрямился американец.
– Да, хотя удивительно, что вы меня помните. Я Девлин, – пожал виконт руку пожилому джентльмену. – Много лет назад слушал одну из ваших лекций о Гольфстриме.
– Знаете, – кивнул Уильям Франклин в сторону девочки, – а ведь это отец Эллен, мой сын Темпл [24], помогал моему отцу наносить течение на карту. По пути из Лондона в Америку.
– Знаю.
– Вы интересуетесь морскими течениями?
Собеседники, развернувшись, пошли рядом по лужайке.
– Полагаю, следует стараться быть в курсе научных открытий своего времени.
– Хм-м-м. Но мне почему-то кажется, что вы разыскали меня не для беседы о температуре воды, не так ли, лорд Девлин?
Услышав свой титул, Себастьян развернулся к американцу лицом.
– Я встречал вашего отца много лет назад, – улыбнулся тот. – Хотя сомневаюсь, чтобы он когда-либо рассказывал вам о нашем знакомстве.
– Нет, не рассказывал.
Повернув голову, Франклин проводил взглядом бегущую по парку внучку.
– Как-то мы плыли вместе на одном корабле. Лорд Гендон возвращался из колоний, а я… Я начинал жизнь изгнанника.
Он помолчал пару минут. Оживлявшая черты веселость исчезла, выражение лица сделалось подавленным и печальным.
– Я как раз потерял свою первую жену. Она умерла, пока бунтовщики держали меня в тюрьме [25], – тяжело вздохнув, собеседник потряс головой. – Прошу прощения за сентиментальность. Чем старше становлюсь, тем тяжелее для сердца воспоминания о минувших днях.
Спутники постояли, наблюдая за змеем, то взмывавшим ввысь, то ныряющим к земле.
– Полагаю, вы здесь из-за епископа Прескотта? – спустя минуту спросил Франклин.
– Откуда такое предположение? – покосился Себастьян.
– Я пока не выжил из ума, – потемневшим от табака пальцем постучал американец по виску. – Возможно, наукой вы тоже интересуетесь, но подлинное ваше увлечение – расследование преступлений. Нетрудно догадаться, что вам сообщили о моей недавней ссоре с его преосвященством.
– Так это правда?
– О, да. То, что меня миновало старческое слабоумие, не означает, что я не совершаю глупостей.
– Не понимаю, – покачал головой виконт.
– Я создал своего рода школу для местных детишек: ничего особенного, просто небольшая группка ребят по вечерам собирается на часок у меня в гостиной для овладения основами чтения, письма и арифметики. Но с той поры, как умерла моя Мэри, мне все труднее продолжать эти занятия. Я знал, что Прескотт выступает за доступность образования для бедных, поэтому надеялся, что он поможет найти место для нескольких самых смышленых учеников в какой-то из городских благотворительных школ. Следовало быть умнее, – поджал губы Франклин.
– Епископ отказал?
– Даже не захотел выслушать. Принялся сыпать оскорблениями – хотя вам, по-видимому, рассказали.
Спутники повернули вниз с холма.
– Смешно, не правда ли? – хмыкнул Франклин. – Мой собственный отец лишил меня наследства, как предателя, потому что я остался верен королю, которому он же учил меня служить. А Прескотт? В его глазах я был предателем из-за верности моего отца стране, в которой тот родился.
Себастьян молчал, пытаясь совместить два, на первый взгляд, несопоставимых облика епископа Лондонского: преданного своему делу человеколюбца и узколобого фанатика.
В глубине глаз пожилого американца затеплилась слабая улыбка.
– По лицу вижу, что вы мне не верите. Думаете: «Разве мог священнослужитель, отстаивающий всех – от несчастных рабов Вест-Индии до притесняемых католиков Ирландии – необоснованно наброситься на какого-то старика?»
– Полагаю, у каждого из нас имеются свои предубеждения.
– Действительно, имеются. Возможно, Прескотт и был реформатором, но не радикалистом. В понимании епископа Америка и Франция являлись нечестивыми странами, объединенными революцией и опасной философией, которые он считал угрозой будущности цивилизованного мира.
– Однако лично вы всегда хранили верность Англии.
– Для него это не играло никакой роли. Епископ смотрел на меня, а видел моего отца. Вот так вот.
– Но ведь война с Америкой окончилась тридцать лет назад!
– Для некоторых людей течение времени не имеет значения, – пожал плечами Франклин. Он снова повернулся к Девлину лицом, помаргивая блеклыми, слезящимися от яркого солнца глазами. – Мой вам совет, милорд, – если хотите выяснить, кто убил его преосвященство, непременно уделите внимание не только последним дням епископа. Иные заводят друзей на всю жизнь, а вот Френсис Прескотт обзаводился заклятыми врагами. Вечными.
– Никаких предположений, кем могут быть эти враги?
– У меня? Нет.
Девочка начала сматывать бечевку воздушного змея, малиновый шелк заплясал в ясной небесной лазури. Франклин наблюдал за внучкой, прикрыв от солнечного света глаза, черты его лица выражали обеспокоенность.
– При моей встрече с епископом проскользнула еще одна довольно любопытная деталь, – добавил он мгновение спустя.
– Какая же?
– Подходя к Лондон-хаусу, я увидел на тротуаре Прескотта, беседующего с торговцем. С мясником. Его преосвященство пояснил, что они всего лишь обсуждали счет, но…
– Вы ему не поверили?
– А когда вы в последний раз беседовали по поводу счета со своим мясником?
– Признаться, – улыбнулся виконт, – при встрече я и не узнал бы его.
– То-то и оно.
– А вам доводилось видеть этого торговца раньше?
– По правде говоря, да. Его зовут Слейд. Джек Слейд. Держит лавку возле Смитфилда.
– Смитфилда?
Франклин кивнул:
– Где-то рядом с собором, хотя боюсь, точное местоположение я не укажу. Мне запомнился этот инцидент, поскольку епископ был явно обеспокоен их беседой. До глубины души. Полагаю, это во многом объясняет, почему он столь сердито отреагировал на мою просьбу.
23
Грин-парк– один из королевских парков Вестминстера, представляющий собой своего рода перемычку между Гайд-парком (к северо-западу) и Сент-Джеймсским парком (к востоку). Южную границу Грин-парка обозначает улица Мэлл, а северную – Пикадилли. Создание парка приписывается королю Карлу ІІ, который по возвращении из ссылки в 1660 году захотел, чтобы весь его путь к Сент-Джеймсскому дворцу проходил по парку. Вначале этот участок назывался Верхним Сент-Джеймсским парком, но в 1746 г. был переименован в Грин-парк (дословно «зеленый парк»). Здесь нет прудов и в 1812 г. не было памятников одни деревья и лужайки. По легенде жена Карла II, португальская принцесса Екатерина Браганца, велела уничтожить в парке все цветы и больше не сажать их после того, как узнала, что венценосный супруг собирает там букеты для своих многочисленных любовниц. Разумеется, это, скорее всего, вымысел, но в парке до сих пор нет ни единой клумбы – только дикие цветы!
24
Уильям Темпл Франклин(1760-1823) - внук Бенджамина Франклина, незаконнорожденный сын Уильяма Франклина. Никто из биографов Франклина не берет на себя смелость утверждать что-либо определенное относительно того, кем была мать этого ребенка. История повторялась. Воспитав незаконнорожденного сына, Бенджамин Франклин должен был теперь ставить на ноги незаконнорожденного внука. Он принял внука в свой дом и воспитал его. Позднее Франклин взял его с собой в Париж и представил Уильяма Темпла знаменитому Вольтеру, который, обращаясь к мальчику, сказал: «Люби бога и свободу».
25
Уильяма Франклина в 1763 г. назначили губернатором штата Нью-Джерси, он пробыл на этом посту 13 лет и прославился не только своими блестящими административными способностями, но и необычайной верностью тем, кто поставил его на эту должность. К разочарованию отца, Уильям продолжал оставаться роялистом даже после начала Войны за независимость. В январе 1776 г. он был арестован. Его первая жена, Элизабет Даунс, умерла в 1777 г. После выхода из тюрьмы Уильям в 1778 г. перебрался в Нью-Йорк, который еще находился под контролем англичан, а в 1882 г. навсегда уехал в Британию. Письмо, отправленное 16 августа 1784 г., свидетельствует о желании помириться с отцом, однако этого не произошло. В последний раз они виделись в 1885 г., когда Бенджамин возвращался в Америку из Франции. Встреча была короткой и касалась улаживания юридических формальностей. В 1788 г. Уильям Франклин женился во второй раз на Мери Джонсон д’Эвелин.