Хэмиш почувствовал, как сзади кто-то потянулся к нему и погладил по ягодицам, но не обратил внимания. Он хотел только ту, которую обнимал.
Келли была уже очень пьяна, как неделю назад, когда отключилась. Не нагрузившись, она бы не решилась войти в парилку, хотя прекрасно понимала, что в этом случае наверняка бы потеряла шанс выиграть. Она не чувствовала собственного тела, будто воспарила над ним. А чья-то рука ласкала не ее, а какую-то другую Келли. Приятное ощущение. Такое каждый раз возникало у нее в моменты любви. Может быть, потому, что Келли занималась любовью только на взводе. Она любила секс. Но каждый раз в итоге жалела, что любила недостаточно. В душе девушка знала, что отсутствующей составляющей ощущений была любовь. И еще она знала, что любовь необходимо ждать, потому что ее невозможно запланировать.
Рука осмелела и поднялась по бедру выше. Келли это, пожалуй, понравилось, хотя она знала, что вскоре преградит ей дорогу. Но, с другой стороны, почему бы не позволить незнакомцу поиграть? Разве ты не такая? Не девочка-шик? Не лезешь вон из кожи, чтобы стать крутой? Не сходишь от этого с ума? Ты ищешь острых ощущений и никогда не станешь портить кайф остальным.
Рука достигла самого интимного места. Пора останавливать. Но Келли этого не сделала. Что-то ее отвлекло, шевельнулось в памяти.
Хэмиш нащупал в складках сокровенной плоти маленькое металлическое кольцо. Теперь он понял, кого обнимал: именно ту, которую жаждал больше других, ту, которая во время игры выбрала его в качестве возможного партнера. Что ж, время пришло. Он получил свой шанс.
Тихонько трогая кольцо и радостно улыбаясь, Хэмиш прошептал:
– Келли.
И в этот миг обоих пронзила догадка.
Келли отлично помнила, что никому, даже девочкам, не рассказывала об интимном пирсинге. Придерживала информацию, чтобы блеснуть в критический момент игры.
Но вот незнакомец нащупал заветную вещицу и в тот же миг голосом Хэмиша – это был, без сомнения, он – назвал Келли по имени. Девушку осенило: подонок трогал ее интимные места раньше. Смутные подозрения, мучившие ее на утро пробуждения в ужасной Камере соития, превратились в неопровержимые факты.
– Боже! – выдохнула она, больше пораженная, чем рассерженная. – Ты меня лапал, когда я лежала в отключке! Залезал пальцами! И поэтому знаешь про кольцо!
Келли говорила шепотом, пытаясь побороть потрясение открытия. А остальные увлеченно занимались своими делами.
Никто ее не слышал. Абсолютно никто.
Кроме Хэмиша, который, проговорившись, в ту же секунду понял, что два роковых слога «Келли» выдали страшную тайну. И эту ошибку уже никак не поправить.
– Пожалуйста, – попросил он на ухо девушку, – не говори никому.
Но по тому, как отпрянула от него Келли, Хэмиш понял, что она непременно расскажет. А почему бы и нет?Расскажет всем им. Расскажет всему миру. И с Хэмишем будет покончено. Конечно, он станет отрицать: мол, она наговаривает. Но Келли нравится людям – поверят ей, а не ему. В лучшем случае его ждет позор на всю страну В худшем – суд за попытку изнасилования. Путем пальцевого проникновения.Она погубит его карьеру – это точно. Скандалы и профессия врача несовместимы. Никакая женщина больше не доверит ему своего тела.
Хэмиш чуть не рассмеялся. Другие сейчас, как мерзкие скоты, лапают друг друга гуртом, а ему грозит преследование за сексуальное насилие. От злости чернота парилки побагровела в глазах. Стерва! Отвратительная стерва! Ей понравилось, как он трогаетее везде. Но она, не задумываясь, угробит его, потому что он щупал ее раньше!
Его чувство совпадало с чувствами Келли. Девушка кипела от злости и отвращения. Ее затошнило. Сукин сын пристроился к ней, пока она отрубилась. Лазил пальцами внутрь.Изнасиловал или нет? Мог вполне! Но, скорее всего, не решился – так подсказывала ей интуиция. Она бы непременно узнала. А если да? Если все-таки изнасиловал, просто проявил осторожность? Келли вспомнила, с каким мерзким ощущением проснулась в то утро. И непреодолимую потребность немедленно окунуться в бассейн. Неужели он в нее входил?Келли понимала, что никогда об этом не узнает.
– Пожалуйста, не говори, – повторил Хэмиш и неожиданно зажал ей ладонью рот.
Келли рванулась прочь и стала продираться меж потных хохочущих тел, пытаясь нащупать клапан выхода.
«Рвет когти, – подумал Хэмиш. – Что задумала эта сука?»
Дэвид тоже понял, что именно Келли выбирается из парилки. Та самая женщина, в чьих руках его судьба… Зло посмеявшаяся над ним стерва.Что у нее на уме? Что она собирается делать?
Когда Келли пыталась переползти через Дервлу, та услышала ее дыхание и поняла, кто с ней рядом. Дервле показалось, что соперница торжествует. Но почему? Она вспомнила последние строки на зеркале. Келли была по-прежнему впереди.Может быть, знала, что побеждает? И поэтому ликовала? Дервла разозлилась на перебежавшую дорогу молоденькую тупицу. Что особенного в этой Келли? Красотой не блещет, душонка – так себе, одевается безвкусно и все-таки неизменно держит первое место. Прежняя уверенность Дервлы, что ей удастся переиграть соперницу, куда-то исчезла. Нет, в итоге победит не она, а эта самая Келли. Заграбастает славу и полмиллиона фунтов. Полмиллиона, о которых Дервла втайне мечтала с того дня, как приняли ее заявление. Полмиллиона, которые могут спасти от катастрофы отца и мать и любимых младших сестренок.
Что происходит? гадала Дервла. Почему Келли так внезапно и так поспешно покидает парилку?
А Сэлли с самой первой минуты забилась в дальний угол и отпихивала от себя руки и ноги, которые вторгались в ее пространство. И точно так же поступила с Келли – оттолкнула подальше, но при этом подумала: «Девчонка спешит отсюда удрать». От этой мысли, несмотря на жару, у нее в жилах застыла кровь. Всплыло воспоминание: единственный случай, когда она разговаривала с матерью – через интерком из-за стеклянного экрана.
«Не могу сказать, почему такие, как я, совершают подобные вещи, – прохрустел в динамике материнский голос. – Возникает ощущение, что тебя засунули в черный ящик и там на тебя накатывает».
Сэлли внезапно почудилось, что она знает, о чем говорила мать. Ее тоже запихнули в черный ящик. Но этот ящик был настоящим.
Газза, как и Сэлли, тоже узнал беглянку. Он тщательно скрывал свои чувства, но в глубине души твердо решил разобраться с Келли – здесь, в доме,или после на воле. Он отомстит за своего малыша, за своего чудесного Рикки. И за то, что она на всю страну выставила его, Гарри, себялюбивым хапугой и никчемным папашей, которому начхать на собственного сына, – ведь именно это она имела в виду. Что ж, рано или поздно он ей покажет. Но чем раньше, тем лучше.
Келли выбралась из груды тел, раздвинула клапан и оказалась снаружи. От свежего прохладного воздуха закружилась голова. И, чувствуя, как к горлу подкатывает горечь, она кинулась в туалет. А через несколько минут Джеральдина и ее команда увидели, как из парилки появилась закутанная в простыню фигура и последовала за Келли. Но по дороге завернула на кухню за ножом. Потом произошло убийство.
День двадцать седьмой 11.46 вечера
– Боже, только не это!
Все знали, что не в обычае Джеральдины молить кого-то о помощи, и уж тем более Всевышнего, но обстоятельства складывались самым невероятным образом. На полу вокруг Келли внезапно возникла лужица и стала быстро растекаться.
– Фогарти, Пру и ты – со мной! – бросила она троим подчиненным. – Остальные остаются на местах!
Троица кинулась по лестнице в тоннель, который проходил подо рвом и связывал производственные помещения непосредственно с домом.Из тоннеля был выход в зеркальный коридор, а оттуда открывались двери в любую комнату.
Дежурный оператор Ларри Карлайл услышал шум у себя за спиной. Потом он объяснил полиции, что подумал о появившемся до срока сменщике и уже повернулся сказать, чтобы напарник не торопился и так сильно не топал, но в этот миг мимо пронеслась Тюремщица с половиной режиссерской команды.