— Марта! Это вы?
Женщина, стоявшая под навесом зоомагазина, обернулась, услышав удивленный голос Клайва.
— Я жду Кейт. Хочу, чтобы она прочла мне кое-что.
Моросил дождь, и Марта выглядела такой понурой и жалкой в своей черной шали, что у Клайва заныло сердце.
— Но колледж Кейт закрылся на рождественские каникулы, — объяснил он. — Он вновь откроется только в январе. Кейт сейчас нет в Ливерпуле; вместе с родителями она уехала к сестре в Ноттингем.
— Разумеется. — Женщина рассеянно пригладила свои влажные волосы. — Она говорила мне об этом, а я забыла.
— Давайте я прочту вам то, что вы принесли.
— Правда? — Лицо Марты просветлело. — Я учусь читать и даже смогла бы прочесть письмо Альби, хотя, собственно, это нельзя назвать письмом, но у него жуткий почерк, и мне почти ничего не удалось разобрать. И еще мне не хотелось бы просить об этом своих детей, пока я не буду знать, о чем там идет речь.
Клайв взял ее за руку.
— Пойдемте ко мне в офис, хорошо? Там тихо, и я попрошу Герби приготовить нам чай. — Герберту полагалось присматривать за конторой в отсутствие Клайва. Клайв пообещал себе, что если несносного мальчишки там не окажется, как случалось регулярно, то он устроит ему хорошенькую взбучку, когда Герберт соизволит вернуться.
— А хозяин придет и накормит этих бедняжек, когда наступит Рождество? — поинтересовалась вдруг Марта.
— Каких бедняжек? — не понял Клайв.
— Щенка и котят на витрине. — Она указала на клетку, в которой резвились котята. Крошечный черный щенок в одиночестве тихонько сидел в уголке.
— Конечно накормит, — убежденно ответил Клайв. — Это же его товарные запасы, не так ли? Рано или поздно он захочет их продать.
— Наверное, вы правы. — Похоже, его ответ заставил Марту чуточку приободриться.
— Итак, что мы имеем? — спросил Клайв, когда они оказались в его офисе. Внизу Герберт готовил чай. Марта отдала Клайву два листа, вырванных из школьной тетради, исписанных детским неуклюжим и неразборчивым почерком. Он не поверил своим глазам, когда увидел грамматические ошибки.
— Это написал Альби, лучший друг нашего Джо. Они были вместе, когда Джо погиб, но Альби не смог связно объяснить, что произошло, когда я попробовала поговорить с ним неделю назад. Его мать согласилась попросить его записать свой рассказ, когда ему станет лучше.
— Вы хотя бы приблизительно знаете, о чем идет речь, Марта? — Пробежав глазами письмо, Клайв зацепился взглядом за несколько фраз, которые привели его в ужас.
Лицо Марты покрывала смертельная бледность, но она храбро кивнула.
— Мне так и не удалось свыкнуться с этой мыслью. Я хочу знать, как умер Джо. Я думала, что после этого я успокоюсь, но стоило мне узнать правду, как стало еще хуже. Я никому не говорила о том, что рассказал мне Альби, — ни мужу, ни Кейт.
Клайв смотрел на первый из двух листочков.
— Здесь написано, что Альби и Джо атаковали противника, когда раздался взрыв. Альби отшвырнуло назад, и после этого он больше не мог видеть. Должно быть, у него наступила временная слепота.
— У него все лицо в синяках и шрамах, — вмешалась Марта, — то есть та его часть, которую видно из-под бинтов.
В это самое мгновение в офис вошел Герберт с подносом в руках, на котором стоял чай и лежал кусочек пирога с красной смородиной.
— Его испекла моя мама, — сказал он. — Это не для вас, босс, а для этой леди.
— Спасибо тебе, сынок. — Марта печально улыбнулась ему, когда он выходил из комнаты.
А Клайв прилагал все силы, чтобы разобрать каракули Альби.
— Кажется, Джо притащил его обратно в окоп, и они оба туда свалились. У Джо была сильно повреждена нога, или взрывом, или в результате падения в траншею. — Он поднял глаза на Марту, надеясь, что правда не станет для нее слишком горькой. — Альби пишет, что Джо сумел прислонить его к стенке окопа, но тут появился «дьявол» и приказал ему вылезать. — Клайв нахмурился. — По-моему, он имеет в виду Джо, а не себя.
Марта кивнула.
— Верно. «Дьявол» — это офицер, так его называли мальчишки. На самом деле его зовут Невилл.
— Понятно. — Клайв продолжал читать. — Каким-то образом Джо сумел подняться по лестнице, несмотря на раненую ногу. Повсюду была «жуткая грязь», как пишет Альби. — Ему уже приходилось слышать о том, что поле боя превращалось в непролазное болото, этакий ад на земле, и что солдаты ели и спали в грязи, и что их обмундирование никогда не просыхало. Это место не годилось и для взрослого человека, что уж говорить о двух мальчишках четырнадцати лет от роду.
Клайв перевел взгляд на Марту, чтобы посмотреть, как она отреагирует. Ее лицо по-прежнему оставалось смертельно бледным и бесконечно печальным. Он пожалел о том, что рядом нет Кейт, которая могла бы взять женщину за руку и постараться утешить ее.
Читая последние строчки, он ощутил, как кровь стынет у него в жилах, но, очевидно, приукрашивать написанное не было смысла.
— Насколько я могу понять, — продолжал Клайв, откашлявшись, чтобы проглотить комок в горле, — Джо упал неподалеку от траншеи и стал звать вас. «Он звал свою маму, — пишет Альби. — Иногда он выкрикивал и мое имя, но я не мог пошевелиться. Я кричал ему в ответ, но не знаю, слышал ли он меня».
И тогда Марта заплакала.
— С тех пор как Альби рассказал мне об этом, я все время слышу голос Джо: дома, на работе, даже во сне. Я просыпаюсь, а его нигде нет. — Она прижала руки к груди. — У меня разрывается сердце при мысли о том, что он умер, взывая ко мне. — Она понурилась и прошептала: — Эта боль не утихнет никогда. Она останется со мной до самой смерти. — Марта подняла голову и с мольбой взглянула на Клайва. — Почему я не получила никаких известий о том, что они нашли его тело и похоронили? Я хочу сказать, что имею право знать, что случилось с моим сыном, верно?
— Альби полагает, что тело Джо подобрали на следующее утро. «Пришли двое мужчин и унесли его. Они сказали: "Совсем еще мальчишка"». — Клайв со вздохом положил письмо Альби на стол. — Надеюсь, что скоро вы получите официальное извещение, Марта. Они должны были что-то сделать, как-то все организовать и устроить. — Он не знал, что сказать еще. А потом задумался — если бы он вдруг оказался там, на фронте, санитаром, то смог бы помочь Джо или другому такому же парнишке, как Джо?
Марта с трудом поднялась.
— Мне пора возвращаться на работу, — сказала она. — Мистер все утро сам не свой, так что лучше мне не опаздывать.
— Возьмите. — Клайв протянул ей письмо Альби, но Марта остановила его.
— Спасибо, что прочли его для меня, но не могли бы вы оставить его у себя? Не хочу, чтобы кто-нибудь из моих детей нашел его. Я предпочла бы, чтобы они не знали, как погиб их брат. — С трудом переставляя ноги, она направилась к выходу, и Клайв бросился вперед, спеша распахнуть перед нею дверь.
— Желаю вам… — «счастливого Рождества», собирался сказать он, но вместо этого пробормотал: —…успокоиться и прийти в себя. — Поддавшись внезапному порыву, Клайв наклонился и поцеловал ее в щеку. — Да хранит вас Бог, Марта. — Прошло много лет с тех пор, как он перестал верить в Бога.
— И вас тоже, мальчик мой.
Клайв смотрел ей вслед из окна офиса. Когда она скрылась из виду, он вернулся за стол и тут заметил, что Марта даже не притронулась к пирогу, который испекла мать Герберта. Слезы потекли по его щекам. Будь его отец здесь, он бы отрекся от него!
В сочельник к дому Росси доставили две посылки. Первую привезли на автомобиле, в ней оказалась индейка от Кейт, уже поджаренная, а также корзинка со сладостями — пирог, два рождественских пудинга, две дюжины сладких пирожков с начинкой, пакетик порошкообразной смеси для соуса и коробка шоколадных конфет.
Вскоре после полудня во двор, подпрыгивая на ухабах, въехал фургон с надписью «Фредерик и Хьюз», сделанной золотистыми буквами. Из него выгрузили белую картонную коробку. Это была посылка от Клайва Декстера. Внутри лежала тончайшая шаль кремового цвета, большая кукла ростом с годовалого ребенка, игрушечная железная дорога с паровозом, который выпускал дым, и бутылка ирландского виски.