Уговаривать Пейдж не пришлось. Она тут же устремилась вперед, с восхищением изучая просторный холл. Пол был выложен мраморными плитами, имелся здесь и камин, а две резные деревянные лестницы вели на широкую галерею.
Сэм и сам смотрел на все по-новому, будто глазами Пейдж. За тридцать шесть лет он слишком привык к дому и перестал замечать его красоту.
Тем временем девушка, запрокинув голову, разглядывала огромную хрустальную люстру. Затем ее внимание привлек круглый инкрустированный столик, на котором красовалась ваза с живыми цветами.
— Букеты меняют каждую неделю. А иногда и вазы. Порой у меня из-за этого даже создается впечатление, будто я живу в отеле. Кстати, ты можешь пригласить флориста или сама придумать, как украсить цветами праздничный стол.
— Каждую неделю свежие букеты... — задумчиво повторила Пейдж, продолжая осматриваться. — А ведь кто-то счастлив, купив пучок искусственных цветов на распродаже, чтобы хоть немного украсить свое жилище. Но ты, конечно, об этом никогда не думал.
Сэм снова мысленно отметил для себя, что Пейдж говорит правду и не старается произвести на него впечатление.
— Извини, как-то не было случая поразмышлять над этим.
— Я и не сомневалась. Слушай, а у вас есть высокая стремянка, чтобы можно было добраться до люстры? Хотелось бы ее украсить, а у нас таких, наверное, не найдется. И покажи, пожалуйста, фотографии. Интересно посмотреть, как вы декорировали лестницы. У меня есть парочка идей, но лучше придерживаться традиций.
— Давай закончим осмотр и возьмемся за фотографии.
Из холла они прошли налево, в комнату, где обычно хозяева встречали гостей. Плинтусы и панели от пола до середины стены — цвета слоновой кости, далее — цвета темного красного дерева. Мебели, пожалуй, слишком много. Дядя Нед называл этот зал главным салоном, а мать Сэма иногда в шутку, желая подразнить дядю Неда, — приемной борделя.
Сэм улыбнулся воспоминанию. Он уже и забыл, когда последний раз был в этой комнате. Вообще все в доме сейчас, в присутствии Пейдж, выглядело по-другому. Его гостья не скрывала эмоций, проходя салон, гостиную и другие залы. Когда-то все они были полны людей, здесь устраивались многочисленные приемы, праздники, благотворительные балы. Ныне это были просто красивые, но безжизненные помещения, заставленные бесценным антиквариатом, который Бэлфоры скапливали из поколения в поколение. Здесь никто больше не бывал, не отдыхал, не развлекался. Дядя Нед проводил все время в своих апартаментах, Сэм жил в крыле, которое прежде занимали его родители. Когда отец внезапно умер, мать не смогла оставаться в стенах Бэлфор-Холла и переехала во Флориду, чтобы попытаться начать жизнь заново. В родительские апартаменты вел отдельный вход, так что Сэм никогда не пользовался главной дверью, ему даже пришлось специально искать ключ от нее, чтобы впустить гостью.
Сейчас, когда по заброшенным комнатам ходила Пейдж, Сэму казалось, будто они начинают оживать. Он почувствовал нечто вроде укола совести, когда внутренний голос произнес не то с упреком, не то с грустью: «Добро пожаловать домой, Сэм. Где же тебя носило все это время?»
Они вошли в библиотеку, и Пейдж остановилась перед камином, разглядывая висящий над ним большой портрет в человеческий рост.
— Это твой, отец? — поинтересовалась она. — Вы похожи.
— Ты считаешь? Я раньше сходства не находил. Ему здесь примерно столько же, сколько мне сейчас.
— У вас много общего. Например, у обоих смеющиеся глаза. Ты не замечал?
— Мама всегда говорила, что у нас в глазах прыгают чертики. Отец умер всего через пару месяцев после того, как я окончил университет. Все случилось очень внезапно. Ему поставили диагноз, а через две недели его уже не стало. Мама была не в силах жить здесь без него и перебралась во Флориду.
— Мне очень жаль. Наверное, терять родителей очень больно.
— Да, это так. — Сэм взял ее за руку и провел в эркер, огромные окна которого выходили в сад. — Вот об этом месте я тебе говорил.
— Здесь ты хочешь установить ель из пуансеттий? Это будет просто великолепное зрелище. И эркер расположен очень удачно — на фасаде. Все, кто приближается к особняку, будут видеть ель в окнах — весьма красноречивое зрелище!
— Красноречивое — потому что ель красная, да?
— Будешь издеваться, я сделаю ее из розовых пуансеттий и покрою искусственным снегом. В этом деле я мастер. — Она в нетерпении взглянула на Сэма. — А когда ты покажешь мне ваш гигантский банкетный зал, который мне предстоит превратить в уютный уголок для маленькой вечеринки? Давай осмотрим его, а потом, похоже, мне придется попросить еще вина, чтобы немного успокоиться и прийти в себя. Потому что, Сэм, работы просто непочатый край!
— Я в тебя верю. Идем, банкетный зал в той стороне. — Он взял ее за руку, и это было так приятно и так естественно. Нужно вести себя осторожнее — девушка начинала интересовать его все сильнее. Необходимо хорошенько все обдумать. Обычно в отношениях с женщинами Сэм трезво контролировал ситуацию. Нельзя терять голову и на этот раз.
Они прошли еще одну гостиную, небольшой холл, столовую, и все это время Пейдж не переставала восхищаться лепными потолками и невообразимой красоты каминами, часть которых была привезена из Англии и Франции.
В музыкальной гостиной Сэм продемонстрировал гостье антикварный рояль. На нем, по легенде, когда-то играл сам Моцарт.
— А с этой старинной арфой тоже наверняка связана какая-нибудь история? — Пейдж указала на стоящий в углу раритет.
— О, да! — Сэм улыбнулся. — Есть одна страшилка о том, что бывает с маленькими непослушными мальчиками, когда они пытаются просунуть голову между струн. Я однажды чуть ухо себе не отрезал. В скучные дождливые дни, знаешь ли, этот дом таит для ребенка немало опасностей.
— Не могу себе представить, каково оказаться единственным ребенком в таком огромном доме, — призналась Пейдж, сочувственно пожимая Сэму руку. — Тебе было здесь одиноко?
— Нет, Пейдж. Я бы мог, конечно, чтобы вызвать твое сочувствие, понапридумывать сейчас, как трудно жилось несчастному богатенькому мальчику. Но мне не было одиноко. На самом деле я был настоящим сорвиголовой.
— Был?
— Ну, да. Сейчас я исправился. — Они уже вернулись в холл и теперь стояли перед высоченными — около пяти метров — резными дверьми, находящимся прямо под галереей. — Ты готова?
— Уже не знаю. Похоже, у меня начинается паника. И это, наверное, станет последней каплей. О боже! — Глаза Пейдж округлились, дыхание перехватило, когда Сэм распахнул двери и медленно под руку ввел ее в зал.
— Посмотри, наверху — хоры для музыкантов. Там очень удобно прятаться и подсматривать за тем, что происходит в зале, особенно когда взрослые считают, что ты уже спишь. А еще оттуда классно пускать самолетики.
— Пускать самолетики здесь? Сэм, это кощунство. Хотя, наверно, они здорово планируют. — Пейдж подошла к обеденному столу. — Сколько человек за ним размещается? Сорок?
— Почти угадала. Сорок два.
Девушка осторожно провела рукой по полированной столешнице.
— А сколько гостей будет на твоем приеме?
— Человек восемь-девять. Как насчет бокала вина?
— Самое время. — Она обернулась к Сэму, в ее изумительных зеленых глазах застыло выражение священного ужаса. — Сэм, невозможно сделать это помещение уютным для девяти человек. Только если разбить где-нибудь в углу палатку и принимать их в ней.
— А что, интересная идея. В каком углу лучше, как считаешь?
— Сэм, я же пошутила. Хотя...
— Продолжай, продолжай, кажется, я даже слышу, как у тебя в мозгах колесики завертелись. Можешь размышлять вслух.
— Я не размышляю, Сэм, я фантазирую. Это разные вещи. Итак, палатка. Вернее, шатер. Вернее, даже несколько навесов...
— Навесов? Не понимаю. — Сэм покачал головой, пытаясь отогнать неприятное ощущение. Ему показалось, что Пейдж, стоя всего в двух шагах, на самом деле сейчас далека от него и полностью поглощена работой.