Он открыл заднюю дверцу и усадил ее рядом с Деборой, а затем вернулся на место водителя. Развернувшись, чтобы видеть их обоих, Грэг сказал:
— Отлично. Что же происходит?
Грейс ужаснулась.
— Ты собираешься разговаривать здесь? В машине?
— Почему бы нет? — ответил Грэг.
— Может, поедем домой?
— Я был там не очень хорошим человеком. Эта машина лучше отражает мое настоящее «я».
— Я думала, твое «я» отражал «фольксваген».
— У «фольксвагена» это получалось тридцать лет назад. Теперь мне нужно кресло с подогревом. Вот тебе честный ответ. Скажи мне, что тебя беспокоит.
— Папа, папа! — позвал Дилан снаружи.
Грэг открыл окно и взял напиток.
— А теперь еще один для твоей сестры.
У Дилана опустились плечи.
— Еще один? Она не пьет кофе.
— Пьет, — громко заверила его Грейс.
Дилан уставился на нее, затем развернулся и неохотно поплелся обратно.
Что же ее беспокоило? Грейс не знала, с чего начать. Но ее отец был здесь, и дедушка советовал ей спросить, что она и сделала.
— Я хочу знать, почему ты ушел. Я хочу знать, что плохого было в нас и что хорошего в Ребекке. Я хочу знать, зачем ты давал обещания, если не собирался их выполнять.
— Грейс, — начала мама, но отец жестом остановил ее.
— Все в порядке. Она только что сказала мне больше, чем за последние полгода.
Это еще больше завело Грейс.
— А чего ты ожидал? Ты думал, что мы сразу же переедем из Лейланда на ферму? Ты думал, что мы смиримся с тем, что Ребекка заняла мамино место, словно мама уже ничего не значит?
— Грейс…
— Все нормально, Дебора. — И Грэг повернулся к дочери. — Я тогда не думал об этом. Просто знал, что должен уехать.
— Это было очень эгоистично.
— Если бы я тогда думал о вас, то не смог бы уехать.
Грейс закрыла уши руками.
— Не говори этого. Не говори этого! Отец должен думать о детях. Он должен быть рядом с ними. Он должен их любить.
— Я правда люблю вас, — сказал Грэг.
Опустив руки, Грейс ответила:
— Тогда я не понимаю, какой смысл ты вкладываешь в это слово.
Он посмотрел на Дебору.
— Это твои слова?
— Нет! — закричала девочка, прежде чем Дебора успела что-то сказать. — Это я, твоя дочь, которая думала, что ты всегда будешь рядом! Я думала так, потому что ты так говорил, и я тебе верила! — Осознав, что кричит, она понизила голос. — Только ты не выдержал. Поэтому у тебя нет права требовать что-то от меня. Если я обманываю, это нормально. Если я пью, это нормально. Если я украла обувь из магазина, это нормально.
— Ты бы ничего этого не сделала.
Ее глаза распахнулись.
— Сделала. Я все это делала. Это я была за рулем в тот вечер. Разве ты не догадался? — Грэг был ошеломлен. — Но нет, ты бы не догадался, потому что я — твой идеальный ребенок. Только вот что, папа, я — не идеал. Я ошибаюсь и совершаю плохие поступки. Иногда я ненавижу то, как должна поступать. Но все ожидают от меня именно этого, поэтому я поступаю именно так. А как же мои чувства? Или я должна дойти до предела, как ты, а потом все это бросить?
Мама смотрела на нее, и во взгляде ее было что-то похожее на уважение. И хотя Грэг не глядел на Грейс, она не собиралась забирать свои слова обратно.
Но как только у девочки появилось ощущение, что она хоть что-то сделала правильно, рядом с «вольво» припарковалась серая машина. Грейс достаточно часто смотрела телевизор, чтобы догадаться: люди, которые были в машине, наверняка полицейские.
— О боже, — тихо сказала девочка. — Мама?
— Это из прокуратуры, Грэг, — сказала Дебора. Ее голос был довольно спокойным, но Грейс поняла, что мама напугана.
Отец вышел из машины и заговорил с детективами. Грейс с ужасом посмотрела на маму, которая только шикнула на нее.
Девочка еле дождалась, когда папа вернется в машину.
— Чего они хотели?! — закричала она.
— Поговорить с тобой. — Он хлопнул дверью.
— Я не могу с ними разговаривать!
Его голос был жестким.
— Они сказали, что это обычная процедура. Я ответил, что если они хотят поговорить с моей несовершеннолетней дочерью, им придется подождать, пока приедет наш адвокат. — Он повернулся к Деборе. — Хол ведь может с этим разобраться?
— Да, — ответила Дебора.
Серая машина отъехала. Подошел Дилан с напитком, которого Грейс не хотела. Отец взял стакан, передал его Деборе и жестом велел Дилану садиться в машину. И тогда они поехали домой.
Дебора подумала, что нужно отдать Грэгу должное. Ведь ему нелегко было сюда возвращаться. Но больше ее беспокоила Грейс. Как только машина остановилась, девочка выскочила и исчезла в доме.
Дилан схватил Грэга за руку и потянул за собой.
— Ты должен посмотреть на мое пианино, папа. И на мой проигрыватель.
Дебора пошла следом за ними по лестнице, затем в прихожую, но когда они повернули к комнате Дилана, отправилась искать Грейс.
Девочка сидела у окна, глядя на улицу.
— Думаешь, они приедут сюда? — спросила она.
— Детективы? Нет. Ты же слышала, что сказал папа.
— Они могут заставить меня говорить?
— Нет, — ответила Дебора как можно равнодушнее. — Они только собирают сведения в надежде что-то найти. Скорее всего они понимают, что состава преступления нет. Возможно, они даже не будут с тобой разговаривать и поедут домой. — Принимала ли она желаемое за действительное? Она надеялась, что нет. Потеснив Грейс, Дебора присела рядом. — Я рада, что ты поговорила с папой.
— А я рада, что эти люди появились после того, как я с ним поговорила. Это даст ему возможность остыть.
— Мне он не показался сердитым.
Грейс фыркнула.
— Это был шок. Злость придет позже. — Она замолчала и прислушалась. Дилан играл на пианино. — Он знает, что играет?
Дебора улыбнулась.
— «The Times They Are А-Changing» .. Он знает название песни и мелодию. А понимает ли он скрытый смысл? Сомневаюсь.
Грейс посмотрела в окно.
— Я бы хотела, чтобы так оно и было. Я имею в виду, чтобы времена менялись.
Еще не так давно Дебора сказала бы, что они уже изменились. Но теперь, стараясь не выдавать желаемое за действительное, она произнесла:
— А как бы ты хотела, чтобы они изменились?
Грейс не задумываясь ответила:
— Я хочу, чтобы вдова отозвала свой иск. Хочу, чтобы мои друзья снова были со мной. Хочу… — Она замолчала.
— Пожалуйста, — попросила Дебора, — скажи, о чем ты думаешь.
— Ты расстроишься.
— Больше, чем сейчас? Это невозможно.
Грейс все еще колебалась.
— Это связано с папой.
— Ты хочешь, чтобы он вернулся, — догадалась Дебора. — Ох, солнышко, этого не будет. Мы с ним развелись. Он женился на другой.
— Я не об этом, — Грейс опять посмотрела в окно. — Я хочу знать, что папа думает обо мне.
— Он любит тебя. Он сказал тебе это в машине.
— Но чувствует ли он это на самом деле? — спросила девочка так страстно, что у Деборы сжалось сердце.
Она погладила Грейс по голове.
— Ты думаешь, что нет? Солнышко, он тебя любит. Правда, любит. Он всегда тебя любил. И почему я должна из-за этого расстраиваться?
— Не из-за того, что он меня любит, — сказала Грейс, явно испытывая неловкость. — А из-за того, что я этого хочу.
Дебора застыла.
— Ты думала, что мне бы это не понравилось?
— Папа бросил тебя, чтобы жениться на другой женщине.
— Он должен был это сделать, и, как оказалось, для меня так тоже было лучше. Но это не имеет никакого отношения ни к тебе, ни к твоему брату. Я хочу, чтобы вы любили своего отца. И хочу, чтобы он любил вас. Грэг твой отец, Грейс. И это никогда не изменится.
— Я чувствую себя предательницей.
— Солнышко, мне очень жаль, если я дала тебе повод так думать. — Грэг был прав. У нее было столько обиды, столько злости, когда он ушел, что ей хотелось, чтобы дети чувствовали то же самое. Как грустно.