Полянский покинул шляпный салон, в экипаже направляясь в участок. Мысли беспрестанно роились в голове и не давали покоя: «За графиней следили… Она вошла в салон, затем – в примерочную… Женщины обычно долго выбирают новомодные туалеты… Злоумышленник спокойно зашёл с заднего двора и открыл дверь, предназначенную для хозяйственных нужд. Вошёл в салон… Примерочная находится, не в центре зала, а отделена от него стеллажами, уставленными многочисленными коробками. Покуда хозяйка и модистка обслуживали покупательниц, злоумышленник выстрелил и ушёл тем же путём. Никто ничего не заметил… Злоумышленник умён и осторожен. М-да… Дело чрезвычайно запутанное, с таким я ещё не сталкивался. А что, если…»

* * *

Полянский вернулся в участок и доложил Павлу Христофоровичу о своём посещении шляпного салона. Картина складывалась безрадостная…

– М-да… Алексей Фёдорович, так и до скандала не далеко. Московским газетам только дай пищу для сплетен. Завтра же появится статья с заголовком: «В Москве идёт охота на титулованных дворянок» или что-нибудь в этом роде. После чего меня вызовут к графу Цукато… Ох, и думать об этом не желаю…

– Мне очень жаль, Павел Христофорович, но я действительно в затруднительном положении. В последнее время произошло множество событий, вроде бы не имеющих отношения друг к другу, но у меня отчего-то такое чувство, что все они связаны…

Эйлер внимательно посмотрел на своего подчинённого.

– У вас прекрасное профессиональное чутьё, поручик. Неужели у вас нет никаких версий?

Полянский пожал плечами.

– Вынужден разочаровать вас…

– М-да… – печально протянул Эйлер, мысленно представляя, как будет отчитываться перед начальником московской жандармерии графом Цукато.

– Я опасаюсь, что злоумышленник снова предпримет попытку убить графиню…

Эйлер встрепенулся.

– Алексей Фёдорович, голубчик! И вы мне говорите такие вещи! – возмутился полковник. – Приставьте к дому графини охрану, наконец!

– Непременно. Но охрана не сможет вечно ходить по пятам за графиней. Это лишь отсрочит очередное покушение. Не более… – убежденно заявил Полянский.

Эйлер извлёк из кармана носовой платок и промокнул им вспотевший лоб.

– Я готов предоставить вам любые средства…

– Благодарю. Возможно, они не понадобятся… – таинственно заметил поручик.

Полковник округлил глаза.

– Так вы что-то задумали?.. Говорите же! Я готов выслушать любое предложение по этому весьма запутанному делу.

– То, что я скажу вам, может показаться поначалу нелепым… – начал поручик издалека. – Пока я возвращался с Пречистенской набережной на Воздвиженку, мне пришла в голову интересная мысль…

Эйлер напрягся.

– Да не томите же, Алексей Федорович! Что у вас за манера?! – возмутился полковник.

– Вы слышали про смерть графа Шаховского-старшего в своём ярославском имении?

– Да, что-то упоминалось в московских газетах. А какое это отношение имеет к делу? – недоумевал Эйлер.

– Пока точно не знаю… Но мне почему-то кажется, что имеет. Как я вам уже изволил сказать: причина убийств, скорее всего, наследство…

– Но граф Шаховской скончался от грудной жабы! – воскликнул полковник. – При чём здесь убийство?

– По официальной версии – да. Он действительно умер от сердечного удара… Но Наталья Васильевна Шаховская поведала мне некоторые обстоятельства кончины своего свёкра, причём весьма странные…

И Полянский рассказал своему начальнику о семейном предании Шаховских, а затем и о призраке, который якобы и довёл старого графа до аппокалепсии.

Во время рассказа Эйлер не выдержал и одним махом осушил стакан воды… Когда же поручик закончил своё необычное повествование, он, пребывая в крайнем возбуждении, воскликнул:

– Вы образованный человек, дворянин! Участник компании 1812 года! Неужели вы в это верите?

– Честно говоря, не совсем, – признался Полянский. – Но как говорится: нет дыма без огня. Но в одном я уверен: Наталью Васильевну надобно увезти из Москвы, от греха подальше.

* * *

На следующий же день Полянский посетил графиню и попытался убедить её, чтобы она согласилась уехать в имение. Та же с негодованием сказала:

– Ни за что! Я боюсь туда ехать… Вы забыли, что я вам рассказывала? Сиделка, видевшая призрака, женщина в здравом уме. Я с ней сама разговаривала…

– Ну что вы, ваше сиятельство! Какие в наше время призраки? – саркастически заметил поручик. – У сиделки, как я уже говорил, богатое воображение.

– И даже, если вы правы, всё равно не поеду! – решительно отрезала графиня.

– Я отправлюсь вместе с вами и обещаю лично охранять вас днём и ночью, – пообещал Полянский.

Графиня улыбнулась.

– Ночью? Это так романтично… Но для этого не стоит ехать в такую даль…

Полянский не выдержал и воскликнул, едва сдерживая раздражение:

– Поймите, вам до конца дней придётся не выходить из дома. Ибо человек, стрелявший в вас, по-прежнему на свободе. А если он решит довести дело до конца?

Наталья Васильевна побледнела.

– Вы, право, умеете сказать приятное женщине… Но почему нельзя поймать злоумышленника здесь, в Москве? Зачем ехать в имение? Я не понимаю…

– Неужели вы не хотите покончить с этой историей и жить спокойно?

– Хочу…

– Тогда доверьтесь мне. И готовьтесь к отъезду.

– Ну, хорошо… Только я всё же посоветуюсь с папенькой, – пообещала Наталья Васильевна.

Василий Иванович выслушал дочь и изъявил желание переговорить с поручиком. Он, как человек практический, не веривший в призраки и нечистую силу, одобрил отъезд дочери из Москвы. Во-первых, он счёл, что ей не мешает развеяться и сменить обстановку, а во-вторых, в имении она будет в большей безопасности. Да и потом купец хорошо разбирался в людях и понимал: поручику Полянскому можно доверять.

Через несколько дней карета графини выехала из Москвы рано утром, едва забрезжил рассвет. Её на всякий случай сопровождали дрожки, в которых сидели двое вооружённых пистолетами мужиков.

Глава 9

Дорога до ярославского имения заняла почти два дня. Путешественники остановились на ночь в небольшой придорожной гостинице. Полянский и Наталья Васильевна разместились в одной комнате.

Наталья Васильевна чувствовала себя скованно и неловко, ей не приходилось ночевать в одной комнате с посторонним мужчиной. Но поручик всё же сумел убедить её в такой необходимости. Кто знает, может, злоумышленник не оставил своих дерзких планов и следует за ними по пятам?

Кровать в комнате была одна, и предназначалась, разумеется, Наталье Васильевне. Поручик расположился на ночь в старом, видавшем виды, кресле, положив ноги на деревянный табурет.

Графиня не могла долго заснуть, несмотря на то, что была утомлена дорогой и переживала сильнейшее нервное напряжение. Она вздрагивала при каждом шорохе. Наконец усталость взяла своё, она погрузилась в сон.

Ей приснился тот момент, когда ныне покойные Николай Яковлевич и Григорий охотились на волков. Наталья снова переживала события прошлой осени: грянул выстрел, кто-то метнулся за деревьями, управляющий Белкин упал…

Затем ежегодный сентябрьский бал… Множество пар танцуют котильон… Дамы прелестны в своих нарядах, кавалеры подтянуты и галантны. Вот Григорий, который уже изрядно напился и волочился за каждой юбкой… В тот момент Наталье казалось, что она ненавидит мужа…

Вот она и Григорий вернулись в Москву… Наталья перебралась к отцу, Григорий же остался в доме на Большой Никитской.

Наталья получает письмо от своего свёкра, где тот сообщает об ухудшении своего самочувствия. Она, Григорий и Анатоль направляются в Шаховское. Наталья видит себя в карете, напротив сидит Анатоль и буквально пожирает ее глазами… Григорий, как всегда, пьян он спит.

Затем перед ней пролетели события, связанные со смертью Николая Яковлевича: похороны, поминки, оглашение завещания… Гнев и обида Григория… Его скоропалительный отъезд в Москву… Объяснение Анатоля в любви…