Слова из речи Квинта Метелла Нумидийского, которые [мне] захотелось вспомнить, как напоминающие о долге строгой и достойной жизни
(1) Из речи мудрого мужа Квинта Метелла Нумидийского [1439]можно не хуже, чем из книг и философских учений [1440]узнать о том, что не следует сражаться с самыми порочными людьми бранью и бросаться с поношением на бесстыдных и негодных, поскольку ты сам окажешься совершенно равен и одинаков с ними, говоря и выслушивая равное и одинаковое.
(2) Вот слова Метелла, [направленные] против народного трибуна Гая Манлия, [1441]который в присутствии народа на собрании раздражал его, набрасываясь с дерзкими речами:
(3) „Теперь, граждане, что касается этого [человека]: поскольку он полагает, что возвысится, постоянно называя себя моим недругом, — он, которого я не принимаю ни как друга, ни как врага себе, — более о нем я говорить не собираюсь. Ведь я считаю его совершенно недостойным как похвалы, так и порицания порядочных людей. Ибо, заговорив о таком ничтожном человечишке тогда, когда не можешь его наказать, скорее окажешь ему честь, чем нанесешь оскорбление“. [1442]
О том, что [слова] testamentum (завещание), как полагал Сервий Сульпиций, и sacellum (небольшое святилище), как [считал] Гай Требаций, не являются составными из двух [слов], но <первое> [1443][является] производным от iestatio (свидетельство), а второе уменьшительным от sacer (священный)
(1) Правовед Сервий Сульпиций по непонятной мне причине написал во второй книге [своего сочинения] „Об отказах от священнослужения“, что testamentum — слово, составленное из двух; [1444](2) ведь он утверждал, что оно является сложным из „свидетельства разума“ (a mentis contestatione). [1445](3) Так значит ли, что calciamentum (обувь), paludamentum (военный плащ), pavimentum (утрамбованный пол), vestimentum (одежда), и тысячу других [слов], имеющих такую же форму, [значит ли, что] все эти [слова] мы также назовем сложными? (4) Но кажется, Сервия или того, кто первым сказал это, обмануло ложное, но не совсем бессмысленное и нелепое [предположение о том, что] в этом слове есть некоторое значение [со смыслом] „разум“ (mens), как, клянусь, обмануло такое же сочетание Требация. [1446](5) Ведь во второй книге [сочинения] „О богослужебных обрядах“ он говорит: „Sacellum — это небольшое место с алтарем, посвященное божеству“. [1447](6) Далее он добавляет следующее: „Я полагаю, что sacellum сложено из двух слов sacer (священный) и cella (внутреннее помещение храма), так сказать, sacra cella“. [1448]Именно так и написал Требаций, но кто же не знает, что sacellum — простое слово и представляет собой не сочетание sacer и cella, но уменьшительное от sacer?
О незначительных вопросах под названием „застольных“ (sympoticae), обсуждавшихся за обедом у философа Тавра
(1) В Афинах [люди], наиболее близкие к философу Тавру, [1449]соблюдали и хранили такой [обычай]: (2) когда он приглашал нас к себе домой, мы приходили, как говорится, не совсем с пустыми руками (immunes), принося к скромному застолью не лакомства, но остроумные вопросы. (3) Итак, каждый из нас приходил, придумав и подготовившись, что спросить, и конец пиршества становился началом беседы. (4) Однако обсуждали мы не серьезные и внушающие почтение вопросы, а различные ε̉νθυμήματα (умствования), [1450]остроумные, незначительные и веселящие подбодренный вином дух; почти таков и изысканной забавности [вопрос], о котором я собираюсь сказать.
(5) Было спрошено: когда умирающий умирает: когда он уже пребывает в смерти или когда еще в жизни? Когда встающий встает: когда уже поднялся или когда еще сидит? А тот, кто обучается искусству, в какой момент становится художником: когда уже является [им] или когда еще нет? (6) Ведь какой из этих двух [ответов] ни назовешь, будет нелепо и смешно, и еще нелепее окажется, если скажешь и то и другое или ни то ни другое.
(7) Но когда некоторые стали утверждать, что все это пустые и бессмысленные софизмы, Тавр сказал: „Не отвергайте эту будто бы пустяковую забаву. (8) Почтеннейшие философы серьезно исследовали этот вопрос: одни полагали, что о смерти можно говорить и происходит она в тот момент, когда еще продолжается жизнь, другие не оставили в этом моменте места для жизни и все то, что называется умирать, причислили к смерти; (9) также и в прочих подобных [вопросах] они разошлись, [высказывая] противоположные суждения о различных временах. [1451](10) Но наш Платон, — сказал он, — не соотнес этот миг ни с жизнью, ни со смертью, и таким же образом рассудил и во всяком споре о подобных вещах. (11) Ведь споря как с одними, так и с другими, он увидел, что из двух противоположностей одна не может становиться, пока другая пребывает, и что вопрос ставится о смежности различающихся между собой границ жизни и смерти, и отсюда он придумал и обозначил некое другое, новое в смежности время, назвав его собственными, [еще] не использованными словами η̉ ε̉ξαίφνη φύσις (внезапная природа), [1452]а то, что я говорю, в изложении Платона вы найдете в книге под названием „Парменид““. [1453]
(12) Таковы были приношения на пир у Тавра и такого рода были десерты, которые он обычно называл τραγημάτια (десерты).
О трех причинах для наказания за провинности, выделенных философами; и почему Платон упоминает две из них, а не три
(1) Считается, что за проступки следует наказывать по трем причинам. (2) Первая причина, называемая по-гречески <либо κόλασις (исправление)> [1454]либо νουθεσία (внушение), — когда наказание применяется для исправления и улучшения, чтобы тот, кто совершил проступок нечаянно, стал внимательнее и осторожнее. (3) Вторую те, кто более обстоятельно выделяют эти названия, называют τιμωρία. [1455]Эта причина принимается во внимание, когда следует защитить честь и достоинство того, в отношении кого было совершено преступление, чтобы упущение наказания не вызвало к нему презрение и не пострадала его честь; поэтому полагают, что это ее название происходит от охранения чести. [1456](4) Третья причина наказания, называемая греками παράδειγμα (образец), — когда кара необходима ради примера, чтобы прочие удерживались от подобных преступлений, которым нужно препятствовать публично, страхом известного наказания. Поэтому наши предки также использовали для самых значительных и тяжелых наказаний [слово] exempla (примеры). Таким образом, когда либо есть серьезная надежда на то, что совершивший преступление исправится и без наказания, по собственной воле, или же, напротив, нет никакой надежды на то, что он сможет исправиться, или не нужно бояться ущерба чести для того, в отношении кого совершено преступление, или преступление не таково, чтобы его предмет был освящен неизбежным страхом: тогда, каков бы ни был проступок, стремление совершить наказание кажется не вполне справедливым.
1439
81 Квинт Метелл Нумидийский — см. комм. к Noct. Att., I, 6, 1.
1440
82 Здесь, как и неоднократно у Геллия, авторитет людей, принимающих непосредственное участие в общественной жизни, противопоставляется теоретикам, носителям отвлеченных знаний: риторам (ср.: Noct. Att., I, 6; VI, 3, 17) или, как в данном случае, философам, проповедующим благоразумие, но не следующим собственным теориям (Noct. Att., II, 2; XVII, 19).
1441
83 Речь Метелла направлена, по всей видимости, против народного трибуна 107 г. до н. э. Манлия Манцина, добивавшегося смещения Метелла с поста главнокомандующего в войне с Югуртой и назначения на его место консула Гая Мария (Sail. Jug., 73, 7). Некоторая путаница возникает с личным именем Манлия Манцина: Геллий называет его Гаем, в то время как в большинстве рукописей Саллюстия он именуется Титом, хотя некоторые также дают имя Гай.
1442
84 Fr. 6 Malc.
1443
85 Дополнение Гертца.
1444
86 Ср.: Inst., II, 10; Dig., XXVIII, 1, 2. Сервий Сульпиций Апполинарий — см. комм. к Noct. Att., II, 16, 8.
1445
87 Fr. 3 Huschke. Сульпиций посчитал суффикс — mentum, означающий результат действия или средство, словом mens (разум), входящим в testamentum, ошибочно восприняв его как слово, образованное сложением двух других: testatio — свидетельство, mens, mentis — ум, разум.
1446
88 Гай Требаций Теста — см. комм. к Noct. Att., IV, 2, 9.
1447
89 Ср.: Donat. Ad Теr., 576.
1448
90 Fr. 4 Huschke.
1449
91 Кальвизий Тавр — см. комм. к Noct. Att., I, 9, 8.
1450
92 Здесь это слово употреблено не как используемый в логике термин, обозначающий предположительное умозаключение или заключение от противного, или же в более позднее время силлогизм, приведенный не в полном виде, но с опущенными частями, а в более широком смысле; речь в данном случае идет о формальных рассуждениях, "умствованиях".
1451
93 Ср.: Noct. Att., VI, 21, где сходный вопрос рассматривается с совершенно другой, филологической, точки зрения.
1452
94 В русскоязычных переводах η̉ ε̉ξαίφνη φύσις обычно передают как "вдруг" или "внезапно".
1453
95 Plat. Parm., 156d. "…"вдруг", видимо, означает нечто такое, начиная с чего происходит изменение в ту или другую сторону. В самом деле, изменение не начинается с покоя, пока это — покой, ни с движения, пока продолжается движение; однако это странное по своей природе "вдруг" лежит между движением и покоем, находясь совершенно вне времени…" (Пер. Η. Н. Томасова). Непосредственно в контексте диалога это выражение не связано с темой жизни и смерти. Аристотель, так же как и Платон, считает "вдруг" моментом начала изменения, движения: ""Внезапно" — то, что выходит из своего состояния в неощутимое по своей малости время, а всякое изменение по природе есть выхождение из себя" (Phys., IV, 13, 222b).
1454
96 Дополняет Гертц.
1455
97 Значения этого греческого слова: 1. заступничество; 2. месть.
1456
98 Вполне очевидна связь τιμωρία со словом τιμή. Однако τιμή имеет весьма широкий спектр значений: это слово может само по себе означать и наказание и награду. Геллий исходит из значения "честь".