— Мак, ты не против того, что я изливаю перед тобой душу? Ты единственный человек на свете, которому я открылся. Я не из тех, кто занимается самоанализом, никогда не обращался к психоаналитику, не выворачивался наизнанку перед священником. Последний раз я был в церкви, когда участвовал в торгах в связи с крупным проектом по реконструкции. Я выиграл, потом внес немалое пожертвование, и больше ноги моей там не было. Я ни с кем не делюсь тем, что происходит у меня в душе, говорят, что это вредно для здоровья, надо выговориться, чтобы стало легче. Может быть, считающие так правы, но что-то я не ощутил особого облегчения в последние несколько минут.
— Вендель, ты находишься в постоянном напряжении после смерти Полин, — начал Смит, ему хотелось подвести разговор, скорее, монолог, к концу. — Я не знаю об обвинениях против Сунь Беньчонга, но это ложится на тебя дополнительной тяжестью. Мне бы очень хотелось помочь тебе, но я действительно не знаю, что…
— Понимаю, понимаю, тебе хочется поскорее вернуться к своей красавице жене, немного потанцевать, насладиться едой, за которую пришлось выложить бешеные деньги. Но прошу тебя, удели мне еще несколько минут. Все разговоры о моей связи с Полин — сплошная чушь. Да, она была влюблена в меня и призналась мне в этом. Несколько раз мы были на грани близости, но я всегда уходил в сторону. — Тирни жестом подтвердил свои слова. — Да, я не хотел близости с ней. Пойми меня правильно. Я далеко не добродетельный и совсем не ангел, когда дело касается женщин. Но с Полин мне не хотелось заходить далеко. Я хорошо понимал, к чему она стремилась.
— К чему же?
— К власти и деньгам. Власть она имела, поскольку была моей правой рукой. И она отлично справлялась. Меня поражали ее энергичность и умение работать. Уверен, что без ее помощи мне не удалось бы ничего добиться. Но что касается денег, здесь я все держал в своих руках. Время от времени я давал ей кое-какую конфиденциальную информацию по бирже. Она покупала несколько акций и зарабатывала на этом. Когда я собирался приступать к реализации проекта строительства торгового центра в Западной Виргинии, мне стало известно, что Полин и ее бывший муж владеют участком земли как раз в центре территории будущей застройки. Я предложил ей откупить его долю. В теперешнем виде земля, где растет сосновый и дубовый лес, не имела особой ценности. Я также намекнул ей, что нужно приобрести соседний участок, который тоже входил в границы строительства. Я сказал ей, что если она купит у мужа его часть и прибавит к этому соседний участок, то мы заплатим ей за всю землю в десять раз больше, чем потратит она.
— И она последовала твоему совету.
— Конечно, но только не успела оценить его достоинства.
Смит подумал о докторе Лукасе Вартоне. Не намекал ли Тирни непосредственно на него?
Но Вендель переключился на Сунь Беньчонга и его проблемы с законом.
— Мак, у него карточный долг на миллион, и даже больше. Ты знал об этом? Наверное, поэтому он и сделал то, что сделал.
Тирни признавал виновность Беньчонга. Вендель наклонился и придвинул кресло поближе к Смиту. Они почти касались коленями друг друга. Падающий косо свет искажал черты его красивого лица.
— Ты был со мной откровенен, Мак. Ты всегда откликался на мой зов. Ты никогда не задавал этот вопрос, но боюсь, что тебе придется узнать.
— Что же я должен узнать? — нахмурился Смит.
— Кто убил Полин Юрис.
Если бы Сюзен не была в составе исполнителей, она бы не пошла на званый вечер. Но она появилась там в сопровождении Сеймура Флетчера. А поскольку бунт не получился и ей пришлось прийти, Сюзен решила свой протест выразить в наряде. На ней была розовая хлопчатобумажная фуфайка, она расшила ее искусственными бриллиантами, воспользовавшись набором, который заказала, увидев передачу по телевизору. К фуфайке она надела длинную голубую хлопчатобумажную юбку и серьги в форме колец. Голову посыпала металлическими блестками конфетти, которые, отражая свет, делали Сюзен похожей на рождественскую елку. Флетчер был одет в белую рубашку с черной бабочкой и фиолетовый смокинг, черные брюки и черные туфли. Они направились к столу, у которого стояли Тони и Алисия Буффолино. Чаша с креветками в ледяных руках Холмса почти опустела, но не стоило прибегать к помощи детектива, чтобы установить, куда исчезли креветки.
— Привет, Сюзен, — поздоровался Буффолино.
— Здравствуйте, мистер Буффолино, — ответила она. — Это Тони, телохранитель отца, — объяснила она Флетчеру.
— Я не телохранитель, — возразил Буффолино, пожимая Флетчеру руку. — Телохранители обеспечивают личную охрану, а я отвечаю за безопасность в целом.
Флетчера явно не интересовало, что говорил Тони, и он не пытался это скрыть. Взгляд его был устремлен мимо Буффолино на Хейзл Бест-Мейсон и ее мужа Хола — руководителя столичного комитета по планированию, которые как раз закончили танец.
— Мистер и миссис Взятка, — сказал Флетчер.
— Как? — Тони посмотрел, кому было адресовано замечание Сеймура, которого он с первого взгляда невзлюбил так же сильно, как любил креветки.
— Папочка типичных местных проституток, — сказал Флетчер, обращаясь к Сюзен. — Я подал заявку на получение лицензии, чтобы иметь возможность использовать свободную площадь в цирке Дюпона для театральных постановок. Заявка попала к Мейсону, но мне позвонила его жена. Она сказала, что просьба будет рассмотрена, если я часть доходов стану перечислять, как она выразилась, в общий фонд развития цирка Дюпона. — Сеймур презрительно усмехнулся. — Общий фонд развития. Проще говоря, взятка. Подкуп.
Присутствия Сюзен и Сеймура было достаточно, чтобы оторвать Тони от его любимых креветок. Чета Буффолино отправилась на поиски более приятной компании. Проблема состояла лишь в том, что знакомых на вечере у них было немного.
— Потанцуем? — предложил Тони.
— С удовольствием, — обрадовалась Алисия, беря его за руку. Оркестр играл медленный фокстрот: вариации на тему мелодии «Наша любовь останется с нами», темп как раз устраивал Тони. Он прижал к себе Алисию, поднял высоко свою левую, а ее правую руку и заскользил в такт мелодии, украшая танец периодическими вращениями партнерши.
Анабела на этот раз танцевала со специалистом по продаже антиквариата, в частности, мебели эпохи Карла Великого, он входил в число ее добрых друзей. Танцуя, они приблизились к сыщику и его жене. Обе пары остановились.
— Анабела, рад вас видеть, — произнес Буффолино. — Вы выглядите потрясающе.
— Могу сказать то же самое о вас обоих. У тебя такое красивое платье, Алисия.
— Спасибо, Анабела.
— А где Мак? — поинтересовался Тони.
— Именно это мне и хотелось бы узнать, вы его не видели? Он ушел, чтобы поговорить с Венделем Тирни.
— Тирни здесь? — удивился Тони. — Последнее, что я слышал не далее как сегодня днем, это то, что он не собирается ехать сюда.
— Я его не видела, — ответила Анабела, — это Чип сказал Маку, что отец хочет с ним переговорить.
Оркестр переключился с умеренного фокстрота на рок-н-ролл.
— Это не для меня, — вздохнул Буффолино.
Анабела поддержала его, но ее партнер задвигался в такт музыке.
— Покажем класс, — пригласил он Анабелу, и та рассмеялась и стала повторять его движения.
— Увидите Мака, — обратилась она к Тони, — скажите, что я в плену у мастера экстра-класса.
Буффолино улыбнулся, и они с Алисией сошли с площадки.
— Достаточно, — несколько минут спустя сказала Анабела, когда оркестр снова заиграл рок.
Партнер отвел ее к друзьям, с которыми она разговаривала, до того как он ее похитил. Компания пополнилась другими гостями, среди которых Анабела увидела, к своему удивлению, Дарси Айкенберг, стоявшую рядом с шефом полиции округа.
— Добрый вечер, миссис Смит, — поздоровалась Айкенберг. Она представила комиссара, с которым Анабеле приходилось встречаться раньше.
— Кто-нибудь видел моего мужа? — спросила Анабела.