Когда Вахшу исполнилось четырнадцать лет, он возмужал и окреп, у него на подбородке стал пробиваться темный пушок, а родинки на щеках стали похожи на комочки амбры. Повзрослев, Вахш пристрастился к охоте и к другим молодецким забавам и развлечениям, и они занимали все его время. Так и рос Вахш аль-Фала, так он обучился верховой езде и воинскому искусству.
А царь Афрах однажды спустился в диван и сел на царский трон, окруженный везирами и эмирами, приближенными и доблестными воинами, арабы и слуги стояли перед ним. Вдруг вошел мудрец Сакрадион. Царь поднялся ему навстречу, почтительно его приветствовал и усадил рядом с собой как близкого родича, говоря:
– О великий мудрец нашего времени, знаешь ли ты о том, что известно теперь всем и каждому?
– О доблестный царь-победитель и герой-устрашитель, расскажи мне, в чем дело, – сказал советник.
И царь Афрах сказал:
– Знай, о великий мудрец нашего времени, что мальчик по имени Вахш аль-Фала, найденный охотником и унесенный джиннами, возвращен на то же место, откуда его забрали. А похитила его царица джиннов, которая сказала мне: «Теперь я стала его матерью, а он – моим сыном: ведь я вскормила его своим молоком и вырастила его в своей стране. Береги же этого мальчика и смотри, чтобы никто не причинил ему зла и не нанес вреда. А тому, кто вздумает обидеть Вахша, придется испить чашу гибели из моих рук и навеки распрощаться с этим миром, он бесследно исчезнет с земли, и никто не узнает, где он».
Когда мудрец услышал это, у него чуть не разлилась желчь. Он сказал царю Афраху:
– Знай, о потомок благородных царей, тебе необходимо удалить этого юношу и разлучить его с твоей дочерью, чтобы они не смогли сблизиться, потому что, если только это случится, Зухаль так разгневается на тебя, что погубит всех людей нашего племени в горах и долинах.
Царь Афрах поверил этим обманным словам и сказал Сакрадиону:
– Будь по-твоему, о доблестный мудрец!
А пока Вахш рос, царь Афрах приводил мальчика за руку в диван и усаживал его рядом с собой среди своих приближенных и родичей, брал с собою на охоту и прочие царские забавы. Вахш привык ездить верхом и вступать в поединки и днем и ночью. Каждый день он выходил в город и если находил охотника поиграть с ним, то побеждал его и повергал во прах. А если кто-нибудь пытался обидеть его, когда он гулял по городу, то такого обидчика он убивал на месте, будь то стар или мал, бедный или богатый эмир. Жители города стали приходить в диван царя Афраха и жаловаться на Вахша, а царь отвечал им: «Это ведь маленький ребенок, бедный сирота», а сам радовался его силе великой радостью. Но жители города все чаще и чаще жаловались на обиды, причиненные Вахшем. Никто не мог стать у него на пути, а уж если кто задевал его, тому приходилось совсем туго.
Когда мудрец Сакрадион узнал об этом, он встревожился и задумался, а гнев его закипел еще сильнее, чем раньше, наполняя злобою и жестокостью его сердце. И вот однажды он с грустным и задумчивым видом обратился к Афраху и сказал ему:
– О доблестный царь, если ты не удалишь этого юношу, не изгонишь его из нашей страны и не избавишь от него нашу землю, клянусь Зухалем на небесах и звездами на их кругах, я напишу своему брату Сакрадису, чтобы он рассказал великому царю Сайфу Араду Громогласному, правителю этих земель и краев, о том, как ты взрастил на нашей земле врага. Узнав об этом, царь Арад пошлет против тебя могучее войско, подобное бушующему морю, отберет у тебя землю, унизит тебя и с позором изгонит из города в самые дальние края, так что тебе никогда больше не видать этих мест. Он разрушит твое жилище и сотрет твои следы с лица земли, и люди скажут: «Был когда-то в этом городе царь по имени Афрах, но его изгнали, и ему пришлось скитаться в пустынях и степях».
Услышав от Сакрадиона эти слова, царь Афрах понял, что он так и сделает, и потому ответил:
– О великий мудрец нашего времени, я не буду противоречить тебе в этом деле.
Мы уже говорили, что царь Афрах был храбрым воином, который отличился в боях и внушал страх, подобно доблестному льву. Но он подчинялся царю Сайфу Араду, который правил всеми этими краями. А среди рыцарей, подвластных царю Афраху, был один доблестный воин и бесстрашный герой, истинный дьявол в человеческом образе, которого звали Атамтам, Пронзающий Деревья. Его сердце было тверже скалы и смелее бушующего потока. Этот рыцарь владел крепостью, которая находилась так далеко от города царя Афраха, что до нее надо было три дня скакать на коне по степям и холмам. А прозвали его Пронзающим Деревья потому, что он был умелым всадником и могучим героем. В крепости его был чудесный сад, в котором зрели разные плоды, росли тенистые деревья, а под ними были вырыты прямые каналы. В этом саду было десять огромных деревьев с толстыми стволами. И когда этот рыцарь садился на коня, он брал копье и ударял им по одному из этих деревьев с такой силой, что пробивал его насквозь. Воинское искусство этого героя славилось по всей стране, отовсюду к нему съезжались воины и рыцари, а царю Афраху он был дороже всех его родных.
И когда Сакрадион сказал царю Афраху то, о чем мы уже упоминали, царь тотчас послал гонца известить Атамтама, что царь требует его по неотложному делу. И посол быстро поскакал по пустыне и степи, чтобы как можно скорее прибыть к замку Пронзающего Деревья. Войдя к Атамтаму, гонец поцеловал перед ним землю, и Атамтам спросил его:
– Откуда ты и куда, о храбрый воин?
– Я от царя Афраха, того, что, как лев, не ведает страха в битве и сражении, – отвечал посол и передал послание царя.
Повинуясь приказу царя Афраха, Атамтам тотчас сел на коня, подобный колонне или последнему из потомков племени ад [52]. Он взял с собой своих храбрецов и отправился в путь по степям и холмам, пересекая пустыни и болота. Прибыв к царю Афраху, Атамтам поцеловал перед ним землю, а царь из почтения к герою встал, а потом усадил рыцаря рядом с собой и оказал ему высшее уважение. Три дня он угощал Атамтама и награждал его дарами, а на четвертый день Пронзающий Деревья обратился к доблестному царю Афраху и спросил его:
– О великий царь нашего времени, которому нет равных во все века, почему ты позвал меня, может быть, тебя обидел какой-нибудь враг или кто-нибудь из царей напал на тебя? Скажи только, и я сотру обидчика с лица земли и разрушу его жилище! Или, может быть, кто-нибудь из жителей этой земли выказал тебе неповиновение? Скажи, и я убью его, хоть бы это был сам царь Сайф Громогласный.
И когда царь Афрах услышал эти слова, он смутился и забеспокоился, а потом ответил:
– Знай, о сын мой, что у меня есть мальчик, который мне дороже всей родни и всего царства. Возьми его с собой в свою крепость и береги его, как только сможешь. Я поручаю его тебе, а ты поступай с ним согласно моему завету, потому что я знаю, что нрав его благороден. Будь с ним почтителен, доброжелателен и ласков, пусть он поучится у тебя доблести, смелости и искусству верховой езды.
А беседовали они в отсутствие Сакрадиона, брата проклятого Сакрадиса. И Атамтам ответил царю: «Слушаю и повинуюсь!» – взял мальчика и отправился с ним в обратный путь по степям и холмам. Их сопровождали всадники, и они ехали три дня, а на четвертый день приблизились к замку, все обитатели которого радостно встретили их, дивясь красоте Вахша. Все спрашивали Атамтама:
– Что это за юноша, о доблестный герой?
А он отвечал им:
– Я усыновил его и хочу по мере сил обучить его воинскому искусству.
И Атамтам стал каждый день выезжать на площадь вместе с Вахшем, обучая его воинской доблести. Подобный разгневанному льву, он показывал юноше различные боевые приемы, учил его наносить удары и отражать их, учил быть храбрым, отважным, сильным, терпеливым и находчивым, наставлял в верховой езде и обучал обороне и нападению. Так прошел год, и Вахшу исполнилось пятнадцать лет. Он научился от Атамтама разным приемам, которые могли пригодиться и в битве и в сражении, и в осаде и в наступлении, и всаднику и пешему воину.
52
Племя ад – мифический народ, якобы уничтоженный богом за беззакония и непослушание пророку Худу.