Вылезая на причал, я стукнулся правым коленом. Камни были мокрые и гладкие, и я все время соскальзывал вниз. Наконец, ухватившись за трос, я с трудом выбрался наверх. Колено онемело, спину жгло. Я пересек двор. Крупные капли, как мячики, отскакивали от булыжников.
Телефон, заглушаемый стеклом и дождем, продолжал звонить.
Я поскользнулся в луже. Я мог открыть наружные ворота, но ключей от офиса Джордж никогда мне не доверял — он боялся, что я засяду за телефон, а он не сможет зафиксировать мои звонки и содрать а меня денег. Я дернул дверь — Джордж не забыл ее запереть. Я выругался. Телефон все еще звонил.
Я сказал себе — наверняка это какой-нибудь заказчик, который желает справиться о причинах задержки работ, но в таком случае Джорджу попался чертовски упрямый клиент, да и с чего бы ему названивать в такую поздноту? Я нашел старый пиллерс, разбил им дверное стекло и открыл замок изнутри. Теперь, когда я был в помещении, звонок гремел, как набат.
Хромая, я поднялся по лестнице, возблагодарив Провидение за то, что не сработала сигнализация. Я знал, что не успею. Разбив стекло в Ритиной комнате, я ринулся к телефону и споткнулся о старый ковер. Падая, я схватил старомодный провод в оплетке, и древний аппарат фирмы «Бакейт» рухнул со стола. Его массивный корпус разлетелся на куски. Я нащупал упавшую трубку, моля Бога, чтобы связь не прервалась.
— Алло!
Трубка молчала, но я слышал характерный свист, говорящий о том, что связь не нарушена. Я поставил разбитый телефон на ковер и повернулся так, чтобы можно было опереться спиной о стол.
— Алло!
— Ник? — Голос был тихий и неестественно робкий.
— О Господи! — Я почувствовал, что у меня на глазах появляются слезы, и вдруг, совершенно по-глупому, я начал плакать:
— Анжела...
— Ник...
— Я плачу, — сообщил я.
— И я тоже, — сказала она. — Из-за Тони.
Я закрыл глаза.
— Ты где?
— В Шербурге. Звонила Мелисса.
Мысленно я вознес краткую молитву благодарности Создателю за то, что он наделил мою бывшую супругу столь заботливой и жалостливой душой.
— Я ее попросил.
— Я знаю, Ник. Но я не знаю, что теперь делать.
— Не давай Тони уйти в море.
— Но он уже ушел. Они отправились с полуденным приливом.
— О Боже.
— Мелисса позвонила сразу после их ухода. Потом я поговорила с журналистом, которого ты велел мне разыскать, и он подтвердил, что ты сказал правду. Я и раньше должна была тебе поверить, Ник, но...
— Да ладно. — Я уставился на календарь, который Рита повесила на стену. Он изображал трех котят на красном одеяле — совершенно нелепая реклама для фирмы, поставляющей высокочастотные приемники. — Ты должна дать ему радиограмму, — произнес я. — Поезжай на такси в порт Шантрей, найди там контору...
— Я уже пыталась связаться с ним по радиотелефону. Все бесполезно. Он сказал, что это истерика, нервы новобрачной. Он считает, что ты просто хочешь помешать ему выиграть, потому что работаешь на Кассули.
Я поднялся на ноги и попытался взглянуть на часы, стоящие у Риты на столе. Нет, ничего не видно.
— Сколько сейчас времени?
— Почти семь часов.
Я отнял один час, чтобы получить британское летнее время.
— Ник? — сказала Анжела.
— Я здесь.
— Ты можешь остановить его, Ник?
— О Господи! — Любой на моем месте ответил бы «нет», но мне не хотелось быть таким суровым. — Когда он стартовал?
— Он пересек стартовую линию ровно в три часа двадцать минут.
— Местного времени? — уточнил я.
— Да.
— Подожди немного.
Пройдя в кабинет Джорджа, я снял со стены несколько журнальных вырезок. Под ними обнаружилась старая выцветшая карта пролива Ла-Манш. Я открыл ящик стола и среди ежиков для трубки, штопоров и патентованных лекарств нашел пару старых циркулей. Таблица приливов на текущий год лежала в другом ящике. Пик прилива в Дувре приходился на двенадцать часов десять минут по британскому летнему времени. Это означало, что Беннистер весьма разумно использовал самое быстрое приливное течение.
Я подошел к окну. Ветер дул с юга. Отдельные его порывы были настолько сильными, что бросали дождь на грязные оконные стекла. Я взял трубку в кабинете.
— Ты еще здесь?
— Да.
— Жди...
Я прошелся заржавевшим циркулем по старой карте. Стало быть, «Уайлдтрек» будет нестись, как ракета, выпущенная из преисподней. Он проскочит мыс Лизард и повернет в сторону мыса Мизен на юго-западном побережье Ирландии. После этого он пойдет к северо-западу, стараясь поймать отголоски ветров, зародившихся в очаге депрессии, а затем сделает дугу на восток, через Северную Атлантику. Значит, единственное место, где можно попытаться перехватить его, — это Ла-Манш. Я сделал поправку на течение и подсчитал, что к трем часам утра, учитывая, что «Уайлдтрек» идет немного севернее, чтобы обойти зону интенсивного судоходства, Беннистер будет приблизительно в двадцати морских милях к юго-юго-западу от мыса Болт. Я очертил место поиска.
Легко провести круг на карте, но там, в Ла-Манше, в кромешной темноте, это будет похоже на поиски иголки в стоге сена. Я сузил циркуль, чтобы сделать поправку на тихоходность «Сикоракс». Итак, восемь часов дискомфорта при попутном ветре. Я взял трубку.
— Если выйти прямо сейчас, то, может, мне удастся его перехватить, — сказал я с сомнением в голосе.
— Пожалуйста, Ник! — В ответ мне зазвучала настойчивая мольба. — Ты остановишь его?
Трудность была не в том, чтобы остановить «Уайлдтрек».
— Послушай, Анжела, нет никакой гарантии, что я вообще найду их!
— Но ты ведь попробуешь? Пожалуйста... — В последнее слово она вложила всю свою былую страсть.
— Обещаю тебе попытаться. — Итак, я согласился на очередной сумасшедший поступок. — А что собираешься делать ты?
— Не знаю. — Голос ее звучал испуганно и беспомощно.
— Послушай, — сказал я, — лети немедленно в Эксетер. Если необходимо, найми частный самолет и встречай меня завтра в доме Беннистера. Я буду там около полудня.
— Зачем?
Я подумал — просто хочу увидеть тебя, но не сказал этого. Потому что мне придется провести совершенно кошмарную ночь из-за твоего чертова мужа, и ты можешь хотя бы встретить меня после этого и поблагодарить. Но этого я тоже не сказал.
— Просто будь там, Анжела, пожалуйста.
Она молчала, и я уже думал, что она откажется.
— Я постараюсь, — сказала Анжела осторожно.
— И я постараюсь тоже. — Я положил трубку. Ветер стучал по оконным стеклам и катал по двору мокрый мусор. Это был южный ветер, и он становился все сильнее, а значит, мне сегодня предстоит очень тяжелый маршрут, а в конце его — полная неизвестность. Шансы найти Беннистера были минимальные, но я не мог нарушить слово, данное Анжеле. Я закрыл за собой сломанные двери, пригнул голову от ветра и похромал на «Сикоракс».
Я убрал с дороги полуразвалившийся рыбацкий баркас, заправил свой несчастный движок и стал раскручивать маховик до боли в спине. Мне нужны были автоматический пускатель и автоматическое управление, но, по-моему, мне было гораздо нужнее проверить свою башку. Я подумал, что именно так странствующие рыцари наживали себе всякие приключения: одно слово красавицы — и вот уже эти глупцы мчатся во весь опор навстречу дракону. Наконец мотор завелся, и я оставил его работать, чтобы он привык к этому необычному состоянию, а сам вытащил через люк фаловые углы парусов и прицепил к ним фалы. На мгновение я почувствовал зависть к богатым яхтсменам, у которых были всякие там лебедки, но тут же забыл о ней, потому что «Сикоракс», несмотря на ветер и волны, действительно пошла вперед.
Я молил Бога, чтобы с двигателем ничего не случилось. Мы прошли мимо серых причалов, на фоне которых даже чайки выглядели несчастными. Выйдя из реки, я поднял все паруса, но мотор глушить не стал, чтобы не ложиться на другой галс, когда буду миновать волнорезы. Небо было серое, низкое и какое-то по-зимнему мрачное. Два вертолета Уэсекса тяжело двигались по направлению к фрегату, пришвартованному в проливе. Их база, уродливое судно, выкрашенное в черный и защитный цвета, зловеще подкрадывалась к горе Энджкамб, и ее тяжелый приземистый силуэт напомнил мне о тех временах, когда у меня были две здоровые ноги и вера в то, что я бессмертен и непобедим. Неожиданно сильный залп из артиллерийских орудий оживил во мне еще кое-какие неприятные воспоминания, но тут мой мотор застучал, и они разом вылетели у меня из головы. Потом двигатель и вовсе заглох, но все же успел дотащить меня до западной оконечности мола, где я уже мог маневрировать.