Здесь-то и наступает самый сложный момент. Теоретическая возможность для трансатлантических плаваний безусловно существовала, но была ли она реализована на практике? Что знали древние об окружающем их беспредельном и таинственном мире? Какой бы народ мы ни взяли, говорится в морской энциклопедии, границы плаваний определялись знаниями и легендами его времени. В греко-римскую эпоху этой границей были Геракловы (Геркулесовы) столбы, выход из «моря тьмы» (Атлантического океана); в средние века – непреодолимый «черный котел» (на экваторе); в начале эпохи Возрождения – мыс Бурь (Доброй Надежды) и Магелланов пролив.
Уже в XVIII–XIX вв. некоторые ученые упорно искали истоки американских цивилизаций в культурах Европы, Древнего Востока и Средиземноморья. Так родилась гипотеза о проникновении в Западное полушарие финикийских (карфагенских), а позднее – греческих и римских мореплавателей, основанная на свидетельствах современников о высоком мореходном искусстве этих народов, а также на туманных сообщениях древних авторов о далеких морских путешествиях на запад, за пределы Геркулесовых столбов.
Финикияне действительно были довольно искусными и отважными мореходами. Доказательством этому служат их плавания вокруг Африки и, возможно, в Индию, о которых рассказывают письменные источники. Еще более поразительны их успехи в освоении прибрежных вод Атлантики. В 1749 г. на острове Корву (Азорские острова) был найден кувшин с карфагенскими монетами 330–320 гг. до н. э. – явное доказательство пребывания там карфагенских мореходов.
Сообщение об этом важнейшем открытии впервые появилось в 1761 г. в трактате шведского ученого И. Подолина. В ноябре 1749 г. после нескольких дней шторма морем была размыта часть фундамента одного разрушенного каменного строения на берегу острова Корву. Там был обнаружен глиняный сосуд, полный монет. Сосуд был принесен в монастырь, где монеты были розданы собравшимся жителям острова. Часть этих монет послали в Лиссабон; а оттуда позднее – к священнику Флоресу в Мадрид. Сколько было монет в сосуде и сколько послано в Лиссабон – неизвестно. В Мадрид попало 9 штук: 2 карфагенские золотые монеты, 5 карфагенских медных монет и 2 киренские монеты из того же металла. Священник Флорес был известным мадридским нумизматом. Он-то и рассказал в 1761 г. И. Подолину о находке и подарил ему эти монеты. В трактате Подолина приведены даже рисунки подаренных монет. То, что часть монет была карфагенского происхождения, а часть из Киренаики (Северная Африка), не вызывает сомнения. Они не являются особо редкими, за исключением двух золотых. Но удивительно то, в каком месте они были найдены.
Известно, что Азорские острова были впервые открыты португальцами во времена Альфонса V (1432–1481). Маловероятно, что кто-либо закопал там эти монеты в более позднее время. Возможно, они попали туда с финикийских судов и, скорее всего, случайно. Корабли могло отнести туда бурей. Карфаген и некоторые другие города посылали свои корабли через Гибралтарский пролив.
И, тем не менее, все же нашлись скептики, отрицавшие достоверность находки на острове Корву. Однако эти сомнения рассеялись после квалифицированного заключения профессора Бернхардта – нумизмата из Мюнхена, доказавшего, что «в то время (около 1760 г.) даже самый искусный мошенник не был бы в состоянии правильно подобрать такую прекрасную серию карфагенских монет, относящихся к столь ограниченному периоду (330–320 гг. до н. э.)». Подлинность находки на острове Корву доказала, что карфагеняне достигли Азорских островов в конце IV в. до н. э.
Исключается также гипотеза, что сосуд с монетами попал на остров Корву вместе с остатками разрушенного и покинутого командой корабля. Морское течение идет от Азорских островов прямо в воды около Гибралтарского пролива, по которым регулярно плавали карфагеняне. Следовательно, дрейф обломков затонувшего корабля против течения исключается. Остается лишь предположить, что до острова добрался корабль с командой. Карфагенский корабль могло отнести от испанского берега в океан. Хорошо известны многие аналогичные случаи. В частности, в области пассатов и экваториальных течений наблюдались дрейфы кораблей и на значительно большие расстояния. Например, в 1731 г. к берегам острова Тринидад прибилось небольшое судно с командой из шести человек, перевозившее вино с острова Тенерифе на близлежащий остров Гомера. Около 1760 г. баржа с зерном, направлявшаяся с острова Лансароте к Тенерифе (группа Канарских островов), была вынесена штормом в открытый океан и спасена английским судном лишь на расстоянии двух дней пути от берегов Венесуэлы. Поэтому можно считать вполне вероятным предположение, что карфагенский корабль был заброшен штормом на остров Корву.
Но вот дальше Азорских островов карфагеняне вряд ли заплывали. Хотя неоднократно делались попытки представить материальные доказательства ранних связей Старого и Нового света, для чего использовались многочисленные находки «финикийских» вещей на Американском континенте. Все эти сообщения в результате тщательной проверки оказывались, однако, совершенно несостоятельными. Например, в 1869 г. на берегу реки Онондоги (штат Нью-Йорк) была обнаружена в земле огромная каменная статуя с плохо сохранившейся финикийской надписью. Настоящую сенсацию вызвала и находка плиты с финикийскими письменами в штате Параиба (Бразилия) в 1874 г. Перевод текста гласил: «Мы – сыны Ханаана из Сидона, города царя. Торговые дела завели нас на этот далекий берег, в край гор. На 19-м году (правления) Хирама, нашего могущественного царя, мы принесли в жертву великим богам и богиням юношу. Мы отплыли из Эзион-Гебера в Красное море и отправились в путешествие на 10 судах. Два года все вместе мы плыли по морю вокруг земли Хам (Африка), но были разлучены рукой Ваала (штормом) – и уже не стало с нами наших товарищей. И так мы попали сюда, 12 мужчин и три женщины, на… берег, который покорился мне, адмиралу. Да благоприятствуют нам великие боги и богини!»
Специалистам удалось быстро распознать в текстах подделки.
Но уже через год появилось сообщение об открытии в районе Параибы еще одной финикийской надписи, за подлинность которой ручался доктор В. Нетто – директор Национального музея в Рио – де – Жанейро. По сообщению Нетто, надпись гласила, что несколько человек спаслось во время гибели Карфагена в 146 г. до н. э. Они переправились через океан и 10 лет спустя после смерти некоторых своих товарищей и вождя оказались в крайне тяжелом положении из-за «невыносимой жары». Через несколько лет факсимиле этой надписи попало в руки одного из лучших знатоков финикийской письменности – профессора М. Литтмана (Тюбинген, Германия). Каково же было его удивление, когда он без особого труда установил, что перед ним новый, слегка измененный вариант первой, давно раскрытой фальшивки из Параибы.
Время от времени в газетах и научно-популярных изданиях появляются сообщения о том, что где-то в Америке найдены финикийские надписи. Чрезмерно доверчивые журналисты спешат поразить мир очередной сенсацией: оказывается, что финикийцы, вероятнее всего карфагенские, первыми посетили Америку. При ближайшем рассмотрении эти надписи обычно оказывались очень примитивно сработанными подделками. Не стоит приписывать финикийцам того, что они не делали. Они внесли большой вклад в освоение морских путей Старого света. И этого вполне достаточно.
В настоящее время можно утверждать, что в Атлантический океан финикийцы проникали недалеко за Гибралтарский пролив. Посещение восточных и центральных Канарских островов и группы островов Мадейра – это, видимо, единственное географическое открытие, которое с большой долей достоверности можно приписать финикийцам…
Финикийская морская держава находилась еще в зените славы, когда на каменистых берегах Балканского полуострова выросли молодые греческие города-государства – полисы. Географическое положение Греции предопределило раннее появление там морского флота. Ни один город Греции не удален от моря более чем на 90 км. Большинство поселений расположено еще ближе к берегу. К тому же Греции принадлежало множество мелких островов, которые заселялись и снабжались тоже только по морю.