— Потом мы проследили за ним до аэропорта, где я совершил истинный технологический подвиг, — рассказывал Эйзенхауэр. — Мы взломали систему билетной кассы и нашли ваши имена!
— А потом я посоветовала ему просто следовать за вашим лимузином, — взяла слово Мэри-Тодд.
Тут вступила Мэдисон:
— Как только мы приехали в другой аэропорт — так — мы просто спросили того классного парня в форме — Фабио, что ли? — куда вы отправляетесь. И он нам ответил.
— Гав!!! — добавил Арнольд.
— И тогда, — продолжал Эйзенхауэр, — мы наняли свой собственный самолет, прилетели в Японию, дождались вас и уже потом спокойненько следили за каждым вашим шагом, пока вы окончательно не прокололись, мы подключились к вашей клавиатуре и выудили у вас всю информацию! А теперь, когда вы у меня в руках, я выполню задачу всей своей жизни. Я не просто найду все тридцать девять ключей. Нет. Я прежде впишу свое имя на гербе Томасов. На самой верхушке, чтобы все знали. И тогда никто больше не посмеет смотреть на Холтов, как на уродов. И мы больше не будем черными овцами среди остальных Кэхиллов, грязным пятном на их подштанниках, жалкой припиской в их семейном древе. И вы поможете мне осуществить эту мечту, вы приведете меня туда, где находится третий ключ — в подземелья Токио!
— Неужели вы сами додумались до этого? — спросила Эми, с трудом скрывая радость, что нашлась Нелли.
— На пятьдесят три процента, — ответил Эйзенхауэр.
— На сорок семь, пончик.
— Да, это прозвучало как-то некорректно.
— Неужели, папочка? Между прочим, это я сделала всю техническую часть, — запротестовала Рейган.
— Папочка, что? — переспросил ее Эйзенхауэр.
— Папочка, сэр! — ответила Рейган.
— Что за чушь! — взвился Алистер. — Что ты такого нашел, когда влез в систему? Ты всего-навсего стащил мою карту, трепло несчастное!
— Дядя Алистер? — спросила Эми встревоженно, она никогда не видела его в таком состоянии.
— Кого я слышу? Сиди и не мяукай там! — сказал Эйзенхауэр.
— Гав! — рявкнул Арнольд.
— Недоучки! — рассмеялся Алистер. — Вы даже не знаете японский, как вы думаете разобраться в карте?
— Ха! А на что мне мозги? — прогремел Эйзенхауэр. — Я подслушал вас за дверью, и вы говорили о каком-то старинном подземелье, так что начнем… с подземелья. Всем ясно?!
Все это время Дэн с отсутствующим видом рассматривал буклет токийского метрополитена. Вдруг глаза его засверкали так, словно он только что взломал код в «World of Warcraft».
— Что вы сказали? Подземелье? Так ведь это же.
— Хочу пи-пи! — объявила Мэдисон.
Мини-вэн встал на обочине.
— Так вы, наконец, скажете, куда мы едем? — спросила Мэри-Тодд.
Пока Холты решали, что делать дальше, Алистер тихо прошептал Дэну:
— Метро, мой мальчик? Ты это серьезно?
— Ну, конечно! — начал Дэн с чересчур явным энтузиазмом. — Я запомнил карту…
— Ш-ш-ш, — зашипела на него Эми.
— И заметил, что линии метро и туннели на вашем плане почти полностью совпадают, — продолжал Дэн. — И тогда я подумал — вдруг метро строилось по уже проведенным туннелям древнего подземелья!?
В эту же секунду в машине воцарилась полная тишина.
— Дэн! Тебя все слышали! — горько усмехнулась Эми.
Дэн поднял голову, смущенный.
— Я сказал только дяде Алистеру!
— Но мы-ы-ы все слы-ы-ышали! — Рейган показала ему язык. — Только ты забыл прибавить, что от вас останутся одни рожки да ножки!
— Гав! — Арнольд жадно сглотнул слюну.
Дэн совсем растерялся. Он виновато посмотрел на Алистера, который сидел мрачнее тучи.
— Да я не то чтобы серьезно… Это я так пошутил… На самом деле все совсем не так… Там нет никаких совпадений. Правда! Например, на старой карте в самом центре находится перекресток и какое-то большое пространство типа комнаты, а в метро все линии параллельны! Видите? Это не то…
— Ха-ха! Значит, там, где эти планы не сходятся, и есть главный тайник! — загоготал Эйзенхауэр.
— Ты гениален, милый!
Эми горько вздохнула. Чем глупее Дэн, тем умнее становится Эйзенхауэр!
— Ну вот и ладушки, — сказал Гамильтон.
Вдруг Эйзенхауэр угрожающе посмотрел на них.
— Только не вздумайте провести нас! Мы не такие идиоты, какими кажемся!
— Вот… — Дэн растерянно посмотрел на сестру. — На каждой станции два выхода… К нам ближе всего северная ветка, Иоцуя.
— В таком случае едем к южной! — скомандовал Холт.
Мини-вэн тронулся с места.
— Хочу пи-пи! — пропищала Мэдисон.
Они молча стояли на станции «Нагатачо». Поезд ушел, и, кроме них, на платформе не осталось ни одной живой души. По расписанию следующий поезд прибывал в 5:40. Алистер посмотрел на часы, потом на рельсы, темные, узкие рельсы, которые уходили в черную, непроглядную тьму.
— Сейчас пять-семнадцать, — произнес он. — У нас есть ровно двадцать три минуты.
Эйзенхауэр подошел к самому краю платформы.
— Команда! Стройся!
— Я первая! — закричала Мэдисон.
— Нет, я! — перебила ее Рейган. — Из-за тебя мы потеряли время, пока ты была в туалете!
— Почти как на мамин день рождения, — заметил Гамильтон.
— Гав! — сказал Арнольд и прыгнул вниз, преследуя подземную крысу.
— Команда, разойдись! Каждый действует по обстановке! — заорал Холт, надевая зеленые садовые перчатки и прыгая вниз. — И помните: не трогать четвертую рельсу!
— Третью, пончик… — поправила Мэри-Тодд. Мэдисон и Рейган прыгнули следом за отцом, и о Алистер, взяв Эми с Дэном за руки, попытался бежать, но дорогу ему перегородили Мэри-Тодд и Гамильтон.
— Куда? — сказал Гамильтон.
— Спасибо за попытку, дядя, — прошептал Дэн. Часы показывали 5:19. Оставалась двадцать одна минута.
Дэн вздохнул и полез в яму, за ним последовали Эми, Алистер и оба Холта. Между рельсами протекала жирная чернильная жижа, в ней плавал фантик от жвачки. И непроглядная тьма в конце туннеля. Дэн почувствовал слабость. Им с Эми не слишком-то везло в подземельях в последнее время. Образы начали мелькать у него в сознании. Бегство… бесконечное бегство… от Йоны Уизарда в подземном дворце в Венеции… от Кабра в парижских катакомбах… от поезда… от воспоминаний… Он все еще чувствовал, как рука Эми буквально в последнюю минуту вытащила его с рельсов, как стальная лавина раздавила его рюкзак, как он услышал свой собственный крик. Для кого-то старый снимок, который он хранил в рюкзаке, — на снимке запечатлена улыбающаяся пара, — показался бы размытым и неинтересным. Но для Дэна он был дороже жизни. Не проходило и дня, чтобы он не посмотрел на него, стараясь запомнить каждый пиксель. Это было все, что у него осталось от родителей, которых он едва помнил. И теперь снимок пропал, там, на другом континенте.
— Первый, второй — рассчитайсь! — послышался голос Эйзенхауэра.
Эми схватила Дэна за руку и потащила вперед. Шлеп-шлеп-шлеп-хряк! — слышалось у него под ногами.
— Хряк?! — вскрикнул он.
— Ни о чем не спрашивай! — приказала Эми, и по ее голосу Дэн догадался, что она сама была еле жива от страха.
Они осторожно продвигались вперед, стараясь не задеть третью рельсу, пока свет станции позади них окончательно не пропал из виду.
— Первый, второй — рассчитайсь! — доносился голос Эйзенхауэра.
Трясущимися руками Дэн посветил фонариком на карту метрополитена. Впереди показался едва различимый свет следующей станции. Они прошли половину пути.
— Если все правильно, то мы на месте, — сказал Дэн. — Перекресток должен быть где-то слева.
— Разойдись! — проревел Эйзенхауэр. — Искать потайную дверь!
Эми вытянула руки, нащупывая грязную сырую стену:
— Здесь ничего нет, сплошная стена.
— Продолжать поиски!
Дэн простукивал и прощупывал каждый сантиметр, но все было тщетно. Один цемент. Он посмотрел на часы, которые уже начали потихоньку терять свою способность светиться в темноте.
5:30.
— Кажется, это была плохая идея… — сказал он, и его голос отдался эхом в туннеле. — Послушайте, у нас осталось только десять минут, мы еще успеем вернуться назад, пока поезд…