«Булавой Скорпиона» назвали каменную палицу, относящуюся к раннему периоду древнеегипетской цивилизации — к концу IV тысячелетия до н. э. На ней изображен фараон с мотыгой на берегу канала. Скорее всего он выполняет церемониал «проведения первой борозды» или участвует в торжестве, посвященном закладке новой оросительной сети.
Посмотрите, как несхожа эта мотыга со старинной белорусской тяпкой или со среднеазиатским кетменем. Даже не верится, что подобным орудием египтяне не только обрабатывали землю и рыли каналы, но и использовали его как оружие, в частности, разрушали стены крепостей (последние, правду сказать, были глинобитными). Орудие прямо-таки загадочное.
![Осторожно: TERRA! i_035.png](https://litlife.club/books/148714/read/images/i_035.png)
Кстати, разбираться в подобных технических загадках, доставшихся нам от глубокой древности, пришлось как-то одной авторитетной правительственной комиссии.
Произошло это в наших 20-х годах. Первое пролетарское государство было еще очень молодо и очень бедно. Не хватало металла. Приходилось покупать за границей не только станки, но и простые мотыги.
Среднеазиатский кетмень — это большая мотыга, землю им обрабатывают довольно глубоко, сильно взмахивая над головой. Кетменей в ту пору тоже не хватало. Заказали в Англии. Привезли. А дехкане (слово такое было в доколхозную эпоху, означало — крестьяне) упорно отказываются ими работать, предпочитая свою технику дорогостоящей зарубежной. Назревал международный скандал из-за тяпки! Назначили комиссию из крупных инженеров и агрономов. Комиссия приехала на место и прежде всего обмерила крестьянские и английские кетмени. Оказалось — абсолютно идентичны! И лишь после длительного исследования (экспериментально-теоретического, в процессе которого впервые применили «новинку» — скоростную киносъемку) тайна кетменя стала проясняться.
Дело вот в чем. Кетмень — орудие ударное. У каждого такого орудия есть особая точка — так называемый «центр удара». Если ухватиться за него рукой, то при ударе вы не будете испытывать отдачи. Но для этого упомянутый центр должен лежать на рукоятке, ибо за воздух не ухватишься. Чтобы выполнить последнее условие, между размерами, весом и углом наклона друг к другу рукоятки и наконечника (лопасти) кетменя должны быть соблюдены определенные соотношения. Деревенский кузнец их, конечно, не знал, но кетмени он делал правильно, подчиняясь традиции. Англичане же «промахнулись» совсем ненамного: у них шейка лопасти имела угол наклона, отличный от принятого всего на 2–3 градуса. Но в результате центр удара ушел в пустоту, и работать кетменем стало намного труднее.
Исследования показали, что древнеегипетская мотыга — тоже орудие ударное и почти столь же эффективное, как и кетмень. За этими двумя орудиями — многие века поисков и находок, поколения изобретателей, шаг за шагом отшлифовывавших непритязательную форму суковатой ветки, которая, видимо, и явилась прообразом мотыги.
Однако и до этой формы надо было додуматься.
И в самом деле, мы очень уж привыкли сейчас ко всякого рода новшествам, то и дело вторгающимся в наш быт; как говорится, ничто нам не ново. Во всяком случае, в изобретениях новых предметов мы не видим ничего таинственного, и, хотя порой какое-либо техническое достижение поражает нас своей оригинальностью, при желании мы всегда можем отыскать ту исходную его точку, от которой отправлялся изобретатель в своих изысканиях. Совершенно в иных обстоятельствах находились творцы нового в далеком прошлом. Тогда поиски «отправных точек» — задача была куда более сложная. Да и на какие технические достижения предыдущих исторических эпох мог опираться, например, первый из людей, создавший лук, колесо, добычу огня и т. п.? Единственным утешением было то, что по данному поводу можно предложить любую гипотезу, благо экспериментальной проверке она не подвергалась. Сотворение истории «из глубины собственного духа», производство различных «гипотез» о «корнях» изобретений — занятие прямо-таки увлекательное.
Вот, например, одна из «научных метóд». Автор — немецкий этнолог Дж. Левенталь. Он предлагает теорию происхождения плуга «психологически простую и этнологически неоспоримую». Прежде всего Левенталь разъясняет, что такое палка-копалка (использовалась для выкапывания съедобных корней, позже — для обработки почвы). Это орудие — не что иное, как «копия человеческого органа — пальца, сверлящего землю». Мотыга и заступ — «развитие согнутой человеческой руки, ее преобразование». И наконец, плуг в его древнейшей форме — остроугольной деревянной мотыги с длинной рукояткой — точно так же является копией… голени с наклонной под некоторым углом к ней стопой; «остроугольная деревянная мотыга этого рода служит для разрывания земли подобно большому пальцу волочащейся ноги, оставляющему за собой борозду».
А вот обстоятельства, при которых было совершено одно из величайших изобретений в истории человечества. В эпоху мотыжного земледелия основную роль в хозяйстве играли женщины. Несовершеннолетние юнцы должны были помогать им в полевых работах. «Однако эти юноши, особенно ко времени половой зрелости, ленивы… Можно было бы легко представить себе, что какой-либо индогерманский юноша, которому досталась трудоемкая женская работа — мотыжение земли — пришел к мысли о плуге. Тысячи раз, играя, он проводил на земле бороздки большим пальцем ноги, поэтому сделать остроугольную деревянную мотыгу, так же хорошо приспособленную к проведению борозд, как и его нога, оказалось нетрудным».
Так, по мнению Левенталя, облагодетельствовал человечество некий юный индогерманский лодырь!
Но вернемся к мотыге. Споров вокруг ее происхождения было немало. Но самое забавное состоит в том, что изобретения почвообрабатывающей мотыги, видимо, вовсе не было. К тому времени, когда человек «почувствовал» потребность поковырять перед посевом свое поле, мотыга уже была. Она досталась землеробу от его предков, которые с помощью этого орудия исстари рылись в земле, добывая всякие съедобные вещи, копали землянки для жилья, западни для крупных животных и даже добывали полезные ископаемые. В качестве последних, правда, использовались исключительно отщепы камней, но ведь и сама мотыга в те времена была каменной. Кое-где и до сих пор существуют каменные топоры, мало чем отличающиеся от мотыг.
Будущему земледельцу оставалось лишь приспособить полученное техническое наследство для выполнения новых функций. И надо сказать, с этим он справился неплохо: разные народы в различных условиях и для возделывания самых разнообразных растений создали многие тысячи разновидностей нехитрого орудия для мотыжения земли. И пусть не состоялось изобретение мотыги, зато была изобретена обработка почвы.
А необходимость в ней была. В условиях лиманного земледелия ее применяли для сохранения семян от выдувания ветром и похищения назойливыми пернатыми. В орошаемом земледелии мелкое мотыжение земли — самый простой способ борьбы с засолением. При подсеке рыхлить землю надо было обязательно уже на второй год после освоения. Да и вообще сам процесс освоения твердых, покрытых сорняками почв требовал их механической обработки.
Человек последовательно овладевает природой. Вначале он изменяет природу растений, затем, пройдя первоначальные ступени развития земледелия, начинает обрабатывать землю. С этого времени весь почвенный покров планеты, занятый культурными растениями, из вещества природы превращается в продукт деятельности человека. Человек изменяет естественные свойства почвы, ее структуру и состав. Эта преобразующая деятельность протекает бессознательно: человечеству предстоит очень длинный путь познания законов жизни почвы, и лишь в XX веке оно попытается организовать ее обработку на научных основах.
А как же обстояло дело с проблемой происхождения плуга?