Иоахим Кирхнер растерянно смотрел вниз, где тем временем простой народ присоединялся к погребальной процессии. После долгих раздумий он заметил:
— Большого богатства Альбертусу его ученость не принесла.
— Кирхнер! — Словно желая призвать своего секретаря к порядку, князь-епископ возразил: — Граф был доминиканцем, таким же, как эти три изуродованные тонзурами, жалкие фигуры в дешевых сандалиях, только что прошмыгнувшие мимо нас. Все-таки Альбертус стал епископом Регенсбургским. Правда, долго не выдержал, как-никак он был ученым.
— А они непременно должны быть бедными? — перебил его Кирхнер.
Альбрехт пожал плечами:
— Пожалуй, что так. Хотя науками можно заработать гораздо больше денег, чем церковными индульгенциями. Надо лишь правильно пускать их в ход. Но прежде всего научные секреты надо знать! К примеру, те, что держат под спудом Девять Незримых. Ведь это смертный грех, когда девять человек на нашей земле хотят возвыситься над остальным человечеством и имеют наглость приравнивать себя к Богу, пряча для себя тайные знания, которые могли бы помочь побороть нищету и убожество христиан.
«А в первую очередь нищету и убожество князя-епископа Майнца», — вертелось на языке у Кирхнера, но он промолчал.
— Тут дело нечисто, — горячился Альбрехт Бранденбургский, — если среди Девяти Незримых не найдется хотя бы один, готовый продать свои секреты. Честное слово, Кирхнер, я бы заложил Майнцский собор!
— Ваша курфюрстшеская милость! — не мог не возмутиться Кирхнер, человек благочестивый и набожный. Насколько он был искренен, никому не дано было угадать.
— В ватиканских кругах, — продолжал кардинал, — рассказывают о Папе Римском Александре, который якобы все свои титулы, кардинальский и даже папский престол приобрел благодаря симонии, то есть подкупу. Таким уж богатым аристократический род Борджиа тоже не был, чтобы все это приобретать на собственные деньги. Но откуда ж взялось его неожиданное богатство? До сих пор отсутствует последнее доказательство, хотя некоторые утверждают, и небезосновательно, что хитрый, коварный и развратный Александр VI с помощью пыток выведал у одного из Девяти Незримых его тайну.
— Бедный, несчастный Савонарола! — воскликнул Кирхнер и устремил свой взгляд к небу.
— Да, Савонарола, доминиканец из Феррары! Но откуда ты-то знаешь...
— Ах, ваша курфюрстшеская милость, и у меня есть уши, дабы слышать. Да и молва, что Папа Александр пытал Савонаролу, чтобы вызнать у него секреты, не нова. Хотя Савонарола и отрекся от своих слов, он кончил на костре...
— .. .а все бумаги допросов, — перебил Альбрехт своего секретаря, — были сфальсифицированы. Скажи мне на милость, Кирхнер, почему?
— Быть может, проповедник покаяния, когда его пытали раскаленным железом, выдал секретный рецепт изготовления золота? Это бы объяснило неожиданное богатство Папы из рода Борджиа.
Альбрехт Бранденбургский скрестил руки на груди и кивнул с многозначительной улыбкой.
Внизу, на Либфрауэнплац, стало гораздо менее людно.
— Вы действительно не хотите примкнуть к траурной процессии Великого Рудольфо? — неуверенно поинтересовался Кирхнер.
— Это звучит почти как упрек, — назидательно произнес кардинал. — Что у меня общего с шутом? Пусть даже этот Рудольфо был одним из Девяти Незримых, он уже не выдаст мне свой секрет.
![Беглая монахиня image19.png](https://litlife.club/books/148611/read/images/image19.png)
Глава 16
Чем больше времени проходило со дня смерти Великого Рудольфо, тем с большим недоверием относилась Магдалена к своей любовной истории. Ей было трудно поверить, что она была для Рудольфо чем-то иным, чем просто приключением. Послушница, удравшая из монастыря, совершенно неискушенная в отношениях с мужчинами, она была слишком доверчива, когда он впервые шепнул ей волнующие слова: «Я тебя люблю».
Действительно ли Рудольфо так безоговорочно любил ее, как клялся? Или она всего лишь была одним из множества цирковых увлечений канатоходца, как поговаривали о нем? Естественно, она наслаждалась временем, проведенным с Рудольфо, как только может наслаждаться непорочная дева, впервые отдавшаяся мужчине. Но было ли это упоение тем, что называют любовью?
Шли недели, и Магдалена постепенно стала пренебрегать своей внешностью. Ее роскошные платья оставались висеть на вешалке, а она предпочитала ходить в своем старом изношенном платье, в котором когда-то убежала из монастыря.
Однажды Магдалена сделала неожиданное открытие. Сначала она не придала этому значения, но чем дольше она размышляла о своих чувствах к Рудольфо, тем больший вес находка приобретала в ее глазах. В подпушке своего старого длинного платья она нащупала нечто длиною с палец, причем именно в том месте, где когда-то ей попалась вшитая золотая монета, так выручившая ее и циркачей в тяжелые времена.
Магдалена могла поклясться, что раньше этого предмета в ее юбках не было: это был бесформенный корень в виде человеческой фигуры, некий коричневый гомункул явно женского пола, грудь которого была перевязана ниткой, а руки и ноги обернуты длинными рыжими волосами. Чем дольше она разглядывала крошечную фигуру, источавшую сладковатый запах, тем больше узнавала в ней себя.
Она провела беспокойную, бессонную ночь, проснулась и уже не могла уснуть из-за навязчивых нелепых мыслей. Наутро Магдалена решила довериться Венделину Свинопасу, в надежде, что он сможет объяснить ей, что бы мог значить странный амулет.
Свинопас опередил ее своим вопросом, не видела ли она доктора Фауста, пропавшего со вчерашнего дня и не оставившего никакой записки.
Магдалена отрицательно покачала головой. Ей казалось неуместным посвящать библиотекаря в свое ночное приключение с якобы спящим алхимиком и тем более сообщать о сделанном ею открытии, что русло Майна на карте поразительным образом походило на татуировку на теле Рудольфо.
Что же до бесформенного корешка в виде человеческой фигуры, который она показала Свинопасу, то он нашел разгадку, заглянув в фолиант под названием «Оккультная философия». Автором, многозначительно подчеркнул Венделин, является некий Агриппа из Неттесгейма, много путешествовавший любитель приключений и адвокат, искушенный в черной магии, отчего и снискавший славу дьявольского подручного.
Из книги Магдалена узнала, что, вероятно, стала объектом любовного заклятия, исходившего от загадочно препарированного корня. Агриппа подробно и основательно объяснял, что корень с названием Radix mandragora , в других местах также называемый цирцея, адамова голова, мужской корень, сонное зелье или ксерантум, не следует выкапывать людям, а только собакам, поскольку человека, исходя из опыта, после таких действий настигает смерть. Мандрагора преимущественно вырастает под виселицами на местах казней, из последней спермы повешенного. В зависимости от того, во что заворачивается корень мандрагоры, он оказывает различное воздействие: приносит любовь и счастье или же порчу и смерть.
Ксеранта? От этого имени сердце Магдалены чуть не выскочило из груди. Еще совсем недавно она сомневалась в чистых помыслах Рудольфо, и вдруг название волшебного корня все опять перевернуло. Магдалена уже не знала, что и думать.
Она с отвращением разглядывала корень мандрагоры. Кто засунул гомункула в ее платье? Был ли это Рудольфо, пытавшийся с помощью черной магии заманить ее в свои сети? Или же Ксеранта, уже не впервые покушавшаяся на ее жизнь?
Свинопас с недоумением наблюдал, как женщина, следуя внезапному озарению, бросилась к окну, чтобы избавиться от таинственного волшебного корня. Именно в этот момент дверь в библиотеку распахнулась, и путь ей преградил монах-доминиканец в сопровождении четырех подручных.
Вытащив из своей черно-белой сутаны распятие и протянув его в сторону Магдалены, будто оружие, он ледяным голосом крикнул:
— Наконец ты в моих руках, любовница дьявола! На колени!
Магдалена не понимала, что происходит. При виде облаченных в грубую кожу и вооруженных цепями охранников она безропотно повиновалась.