2
Тогда иные сучавцы Хмельницкого и в глаза не видали!
Все в город Яссы убежали,
Василия молдавского просили-умоляли:
"Эй, Василий молдавский,
Господарь наш валашский!
Будешь за нас твердо стоять —
Будем тебе почет воздавать,
А не будешь за нас твердо стоять,
Будем иному владыке кровью почет воздавать".
И тогда Василий молдавский,
Господарь валашский,
Пару коней в коляску запрягал,
В город Хотин отъезжал,
У Хвылецкого капитана постоем стал:
И тогда же своеручно письма писал,
Ивану Потоцкому, королю польскому, отсылал.
"Эй, Иван Потоцкий,
Король польский!
Ты на славной Украине пьешь-гуляешь,
А о моей беде-злосчастье ничего не знаешь.
Что ж это ваш гетман Хмельницкий, русин,
Всю мою Валашскую землю разорил,
Все мое поле крепким копьем вспахал,
Всем моим валахам, точно галкам,
С плеч головы поснимал.
Где были в поле стежки-дорожки,
Валашскими головами вымостил,
Где были в поле глубокие овражки,
Валашскою кровью выполнил".
Тогда-то Иван Потоцкий,
Король польский,
Письма читает,
Назад отсылает,
А в письмах отвечает'
"Эй, Василий молдавский,
Господарь валашский!
Коли хотел ты в своем краю мирно жить-поживать,
Было тебе Хмельницкого век не прогневлять:
А мне гетмана Хмельницкого довелось хорошо узнать:
В первой войне
На Желтой Воде
Пятнадцатерых моих витязей повстречал —
Не великий им почет воздал:
Всем, как галкам, головы с плеч поснимал.
Троих сыновей моих живьем взял,
Турецкому султану в подарок отослал:
Меня, Ивана Потоцкого,
Короля польского,
Три дня прикованным к пушке держал,
Ни пить мне, ни есть не давал.
Так мне гетмана Хмельницкого довелось хорошо узнать:
Буду его до скончанья века поминать!"
Вот тогда-то Хмельницкий в могилу лег,
А слава его казацкая не умрет, не поляжет.
В нынешнее время, господи, утверди и поддержи
Людей наших,
И всем слушающим,
И всем православным христианам,
Сему домовладыке,
Хозяину и хозяйке,
Подай, боже, на многая лета!
Про Хмельницкого Богдана смерть да про Юрася Хмельниченка и Павла Тетеренка
Эх, и затужила, закручинилась Хмельницкого седая голова,
Что при нем ни сотников, ни полковников нет сполна:
Только пребывал при нем Иван Луговский,
Писарь войсковой,
Казак реестровой.
Вот и стали они думать думу,
Тихо, без шуму:
Своеручно письма писали,
По городам, по полкам, по сотням рассылали,
А казакам в тех письмах добавляли:
"Эй, казаки, дети, други!
Прошу вас, делом смекайте,
Зерно ссыпайте,
К Загребельному кургану прибывайте,
Меня, гетмана Хмельницкого, на совет ожидайте!"
Казаки вдругорядь просить себя не стали,
Зерно позасыпали,
К Загребельному кургану прибывали.
К воскресенью Христову поджидали —
Хмельницкого не увидали:
К вознесенью Христову поджидали —
Хмельницкого не увидали:
К Троицыну дню поджидали —
Хмельницкого не увидали:
На Петра-Павла ожидали —
Хмельницкого не увидали:
На Илью-пророка начали ждать —
Хмельницкого и в глаза не видать.
Тогда казаки стали думать думу
Тихо, без шуму
"Хвалился наш гетман Хмельницкий,
Батько Зиновий Богдан Чигиринский,
В городе Субботове
На Спаса-преображение ярмарку собрать… "
Вот так они меж собой толковали,
В город Субботов поспешали,
Хмельницкого встречали,
Пики в землю сухую втыкали,
Шлыки с себя поскидали,
Хмельницкому низкий поклон отдавали:
"Пан гетман Хмельницкий,
Богдан Зинов наш Чигиринский!
Зачем мы тебе надобны?"
И тогда Хмельницкий тихими словами ответил:
"Эй, казаки, дети, други!
Прошу вас, делом смекните,
Гетмана себе изберите.
Нету ли между вас казака старшого,
Атамана куренного?
Постарел я, болею сильно,
Гетманства дольше не осилю, —
Вот и велю я вам среди себя гетмана избрать,
Будет он над вами пановать,
Вам порядок казацкий учреждать".
Тогда казаки ему так отвечали:
"Пан гетман Хмельницкий,
Батько наш Зинов Чигиринский!
Не можем мы сами меж собой, казаками, гетмана избрать,
А желаем от вашей милости слово услыхать".
И тогда Хмельницкий тихими словами ответил:
"Эй, казаки, дети, други!
Прошу вас, сами рассудите:
Есть у меня пан Иван Луговский,
Который при мне двенадцать лет в джурах состоял,
Все мои казацкие обычаи узнал, —
Будет он над вами, казаками, пановать,
Будет вам порядок казацкий учреждать".
Тогда казаки тихими словами отвечали:
"Пан гетман Хмельницкий,
Батько наш Зинов Чигиринский!
Не хотим мы Ивана Луговского:
Иван Луговский близко к вельможным панам живет. —
Будет с вельможными панами-ляхами пановать,
Не будет нас, казаков, уважать".
Тогда Хмельницкий тихими словами отвечает:
"Эй, казаки, дети, други!
Коли вы не хотите Ивана Луговского,
Есть у меня Павел Тетеренко".
"Не хотим мы Павла Тетеренка!"
"Так скажите, — молвит, — кого вы желаете?"
"Мы, — молвят, — хотим Юрася Хмельниченка".
"Что ж, — молвит, — моему Юрасю Хмельниченку
Только всего двенадцать лет от роду:
Он еще годами маленек, разумом слабенек".
"Будем, — говорят, — при нем двенадцать персон содержать,
Будут его добрым делам поучать,
Будет он над нами, казаками, пановать,
Нам порядок учреждать".
И казаки часа не теряли:
Бунчук, булаву положили,
Юрася Хмельниченка на гетманство утвердили,
Изо всех пищалей стреляли,
Хмельниченка гетманом поздравляли.
Вот тогда то Хмельницкий, как сына благословил,
К себе домой поспешил
И сказал ему:
"Гляди ж, — говорит, — сынок!
Коль не зачастишь над Ташлыком-рекой гулять,
На бубнах, на трубах играть,
Еще сможешь отца живым повидать:
А коли зачастишь по Ташлык-реке гулять,
В бубны, в трубы играть,
Тогда тебе отца живым не видать".
И тогда Юрась, гетман молодой,
По Ташлык-реке долго гулял,
На бубнах, на трубах играл,
Домой прискакал —
Отца живым не застал.
И велел тогда в Штомином дворе,
На высокой горе,
Могилу копать.
Тогда казаки пиками твердь сухую копали,
Шапками землю выбирали,
Хмельницкого похоронили,
Из пищалей позвонили,
Славные поминки ему учинили.
До каких пор казаки старую голову Хмельницкого
уважали,
До тех пор и Юрася Хмельниченка гетманом почитали:
А как не стало старой головы Хмельницкого слыхать,
Перестали и Юрася Хмельниченка гетманом почитать.
"Эй, Юрась Хмельниченко, гетман молодой!
Не пристало тебе над нами, казаками, пановать,
А пристало тебе наши казацкие курени подметать!"