— Выходной у нас понедельник, — объяснила Карин, — к этому придется привыкнуть.
— Уже привыкла, — засмеялась Энн, — в театре выходной в понедельник тоже.
Она забрала толстую стопку журналов, заверила Карин, что появится утром во вторник, и вернулась обратно в «Берлинале палас», где с удовольствием раздавала издание почитать. Лизбет похвалила статью, журнал пошел по рукам, и к Энн начали приходить с поздравлениями. Она надеялась, что Матиас тоже увидит ее работу, однако он появится лишь перед самым спектаклем. Как жаль. Энн так хотела показать Реннеру, что не била баклуши все эти два с половиной месяца.
Ей не хватало его, как воздуха. Каждый раз, когда они встречались в театре, Энн пыталась подойти к Матиасу и попробовать помириться еще раз, но никак не удавалось это сделать. Он не хотел ее слушать, он считал ее обманщицей. Да и застать Матиаса в театре можно было все реже, он появлялся теперь за пару часов до спектакля. Йоханна рассказала Энн, что почти все время у Реннера занимает подготовка к мюзикл-туру, стартующему в следующую среду. Через несколько дней Матиас улетит в Кёльн, и возможность все выяснить будет навсегда потеряна.
Парковка была забита, и Реннер, покрутившись по соседним улицам, наконец припарковал машину в переулке в полукилометре от театра. Ничего, можно пройтись пешком — Матиас приехал даже раньше, чем предполагал, еще и пяти нет. Хейди обрадуется, что не нужно гримировать его в спешке. Реннер запер машину и неторопливо пошел в сторону «Берлинале палас».
Сегодня все закончится. «Овод» в Берлине завершен, и часть труппы отправляется вместе с Матиасом на гастроли в мюзикл-тур, а часть уходит в отпуск до середины августа, чтобы возобновить репетиции на уже подготовленной площадке в Вене. И Энн уедет обратно во Франкфурт. Или куда-нибудь еще. Матиас пытался убедить себя, что ему все равно, куда направится эта маленькая врунья.
Ему было больно услышать от нее, что она тайком пробралась в театр, потому что запала на Альберта Кершнера. Что ж, она получила что хотела и сейчас, наверное, счастлива. В последние дни Матиас старался сталкиваться с Энн как можно реже — так, считал он, будет проще для них обоих. Она занята Альбертом, и незачем ему это видеть.
Реннер свернул в переулок, ведущий к театру, и остановился. Путь ему перегораживали двое дюжих парней, еще двое незаметно подошли сзади. Видимо, они шли за ним с самой парковки, только Матиас, погруженный в свои мысли, этого не заметил.
Он огляделся, оценивая ситуацию. Один против четверых, причем эти четверо привыкли чесать кулаки о других, сразу заметно. Нос того, который стоял напротив, не так давно был сломан — на нем еще красовалась марлевая нашлепка. Кожаные куртки, которые эти парни носили даже в жаркое время года, тоже говорили сами за себя. Влип.
— Добрый вечер, господа, — улыбнулся Матиас. — Позвольте пройти.
— Не торопись, — посоветовал тип со сломанным носом. — Тебе уже никуда не нужно.
— Вы полагаете? — с наигранным удивлением поинтересовался Реннер. — У меня на этот счет другое мнение.
— Крис, да что с ним разговаривать? — подал голос один из тех, что стояли сзади.
— Подожди, — поднял руку Крис. Видимо, главарь. — Слушай, ты, актер. Пойдешь с нами по-хорошему, отпустим через несколько часов. Ну посидишь в подвале, зато потом на свободу с чистой совестью. А не пойдешь, придется применить крайние меры.
— Вы хотите меня похитить? — удивился Матиас. Вот уж чего, а этого он не ожидал. — И сколько вы запросите? Два миллиона и личный самолет?
— Не, так много нам не надо, — заржал стоявший рядом с главарем темноволосый парень. — Хватит миллиона и крутой тачки.
— Заткнись, — бросил ему Крис и снова обратился к Матиасу: — Ну так как? Решай, по-хорошему или по-плохому.
— Ребята, я надеюсь, вы понимаете, с кем связываетесь, — счел своим долгом предупредить Матиас. — Если я не появлюсь в театре через час, поднимется такой шум, что…
— А ты позвонишь и предупредишь, что не появишься. — Крис полез в карман и извлек нож. — Все, мне надоел этот разговор. Пойдем лучше потихоньку.
Матиас почувствовал движение за спиной и резко развернулся, уходя из-под удара. К счастью, при себе у Реннера не было никаких вещей, а отличная физическая форма давала некоторые шансы. И уж вовсе неплохие шансы давала техника боя. Не зря Освальд настаивал, чтобы Матиас прошел курс жесткой самообороны и нашел ему для этого отличного инструктора. Бросаясь на Криса, Реннер мысленно поблагодарил своего расторопного агента.
Главарь не ожидал нападения — кто же в здравом уме сам кинется на человека с ножом? Поэтому Матиасу удалось выбить оружие практически сразу. Нож звякнул о тротуар, и тут один из нападавших поставил Реннеру подножку. Матиас упал, получил удар ногой под ребра, перекатился и снова вскочил. Мерзавцы бросились на него все вчетвером. Отлично. Так они будут друг другу только мешать.
Темноволосый, тот, что хочет крутую тачку, взвыл и отлетел в сторону, держась за разбитое лицо. Матиас мельком подумал, что свое лицо нужно беречь, иначе образ Овода станет излишне натуралистичен. Он поднырнул под руку очередного противника, ударил одного из нападавших головой в живот, и парень сел на тротуар, ошалело моргая.
Крис успел снова схватить нож и теперь наступал, нехорошо ухмыляясь. Матиас пригнулся и широко расставил руки, чтобы суметь отразить удар. Его схватили за плечи сзади, и Крис нанес удар, но Реннер дернулся, и лезвие лишь скользнуло по ребрам, разрезав рубашку. Матиас извернулся и перебросил стоявшего сзади противника через себя, сбив с ног Криса и поднимавшегося с тротуара третьего, и неожиданно сильно разозлился. Он опаздывает в театр, а тут эти идиоты!
— Все, ребята, — сказал Реннер, — разминка закончилась.
Крис вскочил и с утробным ревом бросился на Матиаса…
Через несколько минут все завершилось. Тяжело дыша, Реннер стоял на поле битвы, где в разных позах, постанывая, валялись неудачливые бандиты. Кажется, с миллионом и крутой тачкой им сегодня не повезло. Матиас поморщился и осмотрел себя: Крису удалось-таки еще пару раз махнуть ножом, но все порезы были незначительными. Гораздо хуже то, что ребра при каждом вздохе жгло огнем: видимо, все-таки трещина, как ни неприятно это признавать. И левая нога болит. Зато на лице ни царапины, ни синяка, товарный вид сохранен. Матиас усмехнулся и, сильно прихрамывая и мурлыкая «Марсельезу», побрел в направлении театра.
Энн бежала по коридору с охапкой костюмов в руках, когда практически налетела на появившегося из-за угла Матиаса. Налетела и — ахнула: вид у Реннера был тот еще. Рубашка измазана и в крови, по брюкам тоже будто танк ездил, и хромал Матиас лучше, чем на сцене, изображая Овода. — Матиас! Что случилось?! — дрожащим голосом вскричала Энн.
— Маленькая житейская неприятность, — усмехнулся Реннер.
Энн свалила костюмы на ближайший стул и схватила гордеца за руку.
— Тебе срочно нужно в больницу!
— Куда мне срочно нужно, так это в гримерную, — заявил Реннер. — А ты, раз уж оказалась рядом, сбегай, пожалуйста, за доктором Альтман. Кажется, мне помяли ребра.
— Ладно. — Энн закусила губу и бросилась в указанном направлении.
Через несколько минут в гримерной Реннера царила суета. Фрау Альтман взяла дело в свои руки, сообщила взволнованной Хейди, что особой опасности нет, и начала промывать порезы на теле Матиаса. Энн, стоя в дверях, ожесточенно кусала губы. Она хотела уйти, но не могла. Ей было больно смотреть на Реннера.
— Кто это сделал, Матиас? — взволнованно допытывалась Хейди.
— Четыре молодых придурка. — Реннер поморщился, так как врач провела по порезу на ребрах ваткой с чем-то дурно пахнущим. — Не представляю, зачем я им понадобился, но они были полны решимости не допустить моего участия в спектакле. Или просто им захотелось поразмяться. Не знаю.
— И ты справился со всеми четырьмя?
— Как видишь. Я не такой тюфяк, как может показаться. — Матиас бросил косой взгляд на Энн.