— Понятно! — Ролана вдруг вскочила с одеяла, напугав успевшего задремать пса, и принялась ходить вокруг костра, взволнованно грызя костяшки пальцев. — Теперь мне все понятно!
— И что тебе понятно? — осторожно полюбопытствовал Илмар.
— Реакция шенна, когда я пыталась вытрясти из него правду! Он сообщил, что я волчий выкормыш и что он продал меня в монастырь, рассчитывая на то, что меня там убьют. А когда я обыскивала дом, то нашла странную комнату, в которой не было ничего, кроме лука со стрелами и портрета.
— И кто был изображен на портрете?
Она резко остановилась, словно налетела на невидимую стену, и подняла на него растерянный взгляд.
— Не знаю. Какой-то мужчина. Из-за стрел портрет был похож на дикобраза. Я смогла рассмотреть только пряжку на поясе в виде оскаленной волчьей морды, а также сидящего у ног настоящего волка. Судя по всему, ручного.
— Волка? — Илмар задумчиво почесал подбородок. — И что это был за волк?
— Обыкновенный волк. — Ролана пожала плечами. — Белого цвета. Кстати, та вещь, за которой я приходила к шенну, — вот она. — Девушка подошла, села на одеяло, запустила руку за ворот и потянула шнурок. При свете костра на ладони блеснул медальон.
— Кэрридэн?! — то ли удивился, то ли чертыхнулся охотник, рассмотрев эмалевый рисунок.
— Что?
Илмар запустил пятерню в волосы и уставился на Ролану горящим взглядом, в котором, к удивлению девушки, заплескалась неприкрытая боль.
— Я знал элима, которому принадлежал похожий медальон. Он покинул нашу общину несколько десятков лет назад и вернулся к родным. Его звали Кэрридэн. Но почему ты решила, что эта вещь твоя?
— Очень просто. Я помню, как держала ее в своих руках. Знаешь ли, в детстве все вещи кажутся игрушками. Вот и я играла медальоном, не задумываясь над его истинным значением. А еще вот это… — Ролана нажала на скрытую пружину и показала охотнику небольшой рыжий завиток. — Когда я была совсем маленькой, мне подарили щенка. А через пару лет он погиб от шальной стрелы в лесу недалеко от дома. Из-за рыжего окраса его перепутали с лисицей. Моего друга звали Дар. В монастыре мне часто снился сон, в котором я, словно со стороны, наблюдала за маленькой трехлетней девочкой, которая играла с рыжей собакой. Это были Дар и я — единственное, что запомнилось мне из жизни до монастыря. Потом я увидела медальон на груди Орниса и вспомнила его. Вот так.
— В таком случае, если сопоставить все факты, можно сделать вывод, что ты дочь Кэрридэна. Медальон и твоя вторая ипостась прямо подтверждают это.
— Хвала Пресветлому! — облегченно выдохнула девушка. — А то я подозревала, что мой отец — Орнис!
— Орнис? Не смеши! Во-первых, у него нет второй ипостаси, иначе в момент испуга он перекинулся бы и попытался перекусить тебе горло, не позволив так легко дотянуться до своего собственного. А во-вторых, между его наглой мордой и твоим хорошеньким личиком нет ничего общего. Но мне бы очень хотелось знать, почему вдруг медальон Кэрридэна оказался у Орниса. Ты случайно не спрашивала его об этом?
— Спрашивала. Он ответил, что по праву родства.
— Странно. Подробностей, разумеется, не успел сообщить?
— Нет, не успел. Я его убила.
— Знаю, — спокойно отозвался охотник. — Заранее предвосхищая твои вопросы, отвечаю, что от дома шенна волчьим духом несло за версту. А с моим отменным нюхом и сообразительностью сопоставить факты было нетрудно.
— Почему же ты не выдал меня властям? — Ролана резко обернулась и уставилась на него в упор. Во взгляде читалось неподдельное удивление.
Охотник равнодушно пожал плечами:
— Во-первых, я уверен, что у тебя нашлись для этого веские причины. А во-вторых, потому, что не имею привычки вмешиваться в чужие дела.
— Хорошая привычка, — глубокомысленно согласилась ледана, — полезная. Единственное, что не подлежит сомнению, так это то, что Орнис ненавидел моего отца лютой ненавистью. Иначе вряд ли бы стал расстреливать его портрет с такой тщательностью. Знать бы только, где он теперь.
— Кэрридэн? Если, как ты говоришь, Орнис признался в том, что продал тебя в монастырь, то я готов предположить самое худшее. Насколько я его помню, он ни за что не допустил бы, чтобы с его дочерью обошлись подобным образом.
— Жаль… — Ролана горько вздохнула, — ведь если он… мертв, я не смогу узнать, каким он был, и никогда не увижу его. Интересно, он знал обо мне? Знал, что я появилась на свет?
— Не имею ни малейшего понятия, я не виделся с ним с тех самых пор, когда он покинул общину. В отличие от него я совсем не тянулся к людям и не любил их. И по-прежнему не люблю, за одним исключением. Из-за своей алчности, мелочности и зависти они совершают множество ошибок: от мелких и незаметных до грандиозных, причиняющих страдания многим. Скажем, мне хватило нескольких лет после моего совершеннолетия, чтобы понять, что собой представляют окружающие. А Холодная битва лишний раз укрепила это понимание.
Невозможная догадка заставила девушку буквально подпрыгнуть на одеяле.
— Ты был там?!
— Ну был… — Охотник недоуменно посмотрел на нее. — Зачем так кричать?
— Но… — Взгляд Роланы стал растерянным. — Война была почти тридцать лет назад! Судя по тому, что тебе еще нет тридцати, ты в то время даже не родился!
— А ты уверена в том, что мне нет тридцати? — Лицо охотника вдруг озарила искренняя улыбка. — Наверное, стоит тебе напомнить, что двуипостасные живут гораздо дольше обычных людей. А если к этому добавить то, что ящеры считаются самыми долгоживущими тварями, а это моя вторая ипостась, то вполне возможно представить, сколькомне лет. Я старше твоего отца и гораздостарше тебя, малышка.
Она запнулась на полуслове и молча уставилась на него, пропустив «малышку» мимо ушей. Во взгляде было четкое недоверие пополам с искренним любопытством Причем последнего было явно больше. Впрочем, она все же сумела довольно быстро взять себя в руки и, уставившись на него так, словно видела впервые, предложила:
— Это… может, лучше поделим алмазы?
ГЛАВА 16
Пока Илмар перетряхивал мешок, извлекая пояс из холщовых недр, Ролана внимательно рассматривала его, безуспешно пытаясь разглядеть это самое «гораздо старше». С одной стороны, охотник прав, средний срок жизни ящеров действительно составляет от трехсот до пятисот лет. Именно поэтому, несмотря на то что поимка ящера обходится довольно дорого, эти рептилии пользуются повышенным спросом. Ведь одним прирученным ящером потом пользуются несколько поколений. С другой стороны, если двуипостасные живут дольше обычных людей, значит, она тоже может рассчитывать на более длинную жизнь?
Внезапно охотник охнул, прерывая ее размышления, и сложился пополам, подмяв под себя мешок. Ролана едва сдержала испуганный вскрик и обеспокоенно тронула его за плечо:
— Что с тобой?!
— Поясницу прихватило, — послышался его сдавленный голос. — Этот, как его, радикулит… старческий!
— Что? — Девушка растерянно нахмурилась. — И что теперь делать?
Вместо ответа охотник расхохотался. Повернувшись к ней, бросил на колени пояс и вновь согнулся от хохота. Успокоившись, вытер ладонью слезящиеся от смеха глаза и пояснил:
— Извини! Просто у тебя был такой вид, словно ты ждала, что я сейчас рассыплюсь у тебя на глазах от старости. Я попытался тебя не разочаровать.
— Болван! — Она шутливо отмахнулась от него первым, что попалось под руку, — поясом. Из прорехи, описав красивую дугу в воздухе и блеснув отблесками языков костра на гранях, высыпалось несколько прозрачных камней.
— Осторожней! — Илмар нагнулся и принялся подбирать алмазы. — Я не стою того, чтобы из-за меня разбрасываться драгоценностями.
Он шагнул в сторону за очередным камнем, в ответ послышался странный хруст. Убрав ногу, присел на корточки, взял на ладонь щепотку странной белесоватой крошки, оставленной в следе от сапога, задумчиво растер между пальцами и сдавленно чертыхнулся. Посмотрел на девушку. — Знаешь, твой Дамир еще большая свинья, чем я думал Алмазы — подделка, обычное стекло.