На ненавистные деньги, полученные при входе в город, девушка попросила охотника купить в оружейной лавке странный набор. Впрочем, это только сначала попросила. Потом же попросту заставила, начиная от долгих уговоров, заканчивая недовольным сопением и банальной угрозой. Дескать, если он не пойдет к оружейнику, значит, она пойдет к нему сама и отправит к демонам всю свою конспирацию, потому что оружие покупают только воины и наемники, а не девушки в одежде простолюдинок.
Разумеется, Илмар сдался. Но не потому, что испугался угроз, а из-за любопытства, которое и мужчинам не чуждо. Ему стало интересно, что же это за оружие такое, если из-за него прежде уравновешенная ледана неожиданно устроила истерику.
Что странно, набор достался ему практически за бесценок, а в глазах торговца он прочел явное облегчение, словно не покупку совершил, а как минимум снял с оружейника все смертные грехи. Пока возвращался к Ролане, ожидавшей его вместе с собакой в ближайшем переулке, успел рассмотреть покупку.
Пять узких обоюдоострых кинжалов, длиной вместе с рукоятью в мужскую ладонь, уютно размещались в кожаных футлярах, украшенных вышитыми символами. Футляры, в свою очередь, крепились к длинной неширокой кожаной ленте — ремню. Игрушка для устрашения ворон, да и только!
Получив покупку и сдачу, Ролана, не скрывая восторженного блеска в глазах, тщательно осмотрела каждый кинжал и, не найдя никаких изъянов, отдала охотнику.
— Спрячь у себя! Я заберу, когда разберусь с шейном. Если ты конечно же останешься к этому времени в городе.
— А если уйду?
— Тогда будешь вынужден найти меня сам, — туманно ответила ледана.
— А если я их к тому времени продам? — лукаво прищурился охотник. Разумеется, он не собирался делать ничего подобного, но ему захотелось подразнить девчонку.
— Никто не даст за них больше, чем ты заплатил в лавке оружейника, — равнодушно пожала плечами Ролана. — А могут и вообще по шее дать. Так что не обольщайся.
— И что же это за оружие такое? — не отставал охотник, уже не пряча широкой улыбки. — Женское украшение в виде ножичков?
— Аньято — вполне себе обычное оружие. — Она словно не заметила язвительности в голосе собеседника. — Вот только среди людей о нем ходят различные байки, одна страшнее другой. На деле же, как видишь, ничего особенного.
Охотник невольно сглотнул, ощущая неприятный холодок, пробежавший вдоль позвоночника. Действительно, сами кинжалы ничего особенного собой не представляли, но вот яд, содержащийся на их обоюдоострых, почти игрушечных лезвиях, был не просто особенный, но и смертельно опасный. Стоит порезать такой «игрушкой» палец, и можно прощаться с жизнью. Даже он, многое повидавший на своем веку, не рискнул бы связываться с подобным «украшением». Мало ли в каком из футляров прореха окажется. Тем более страшно, что яд с лезвий нельзя ничем смыть — ни кровью, ни водой, ни даже огнем.
Больше шутить ему не хотелось. Кинжалы перекочевали в сумку.
Квартал ньери располагался в черте города, неподалеку от богатого квартала.
— Чтобы толстосумам далеко за развлечениями не ходить, — с ухмылкой пояснил охотник.
Проходя мимо домов городской знати, Ролана с изумлением смотрела по сторонам. Здесь все было иначе, чем в других кварталах. Жилища богачей прятались за высокими заборами, у ворот каждого дома стояли несколько охранников. Изредка доносился оглушительный рев ящеров, и запах стоял соответствующий: ноты цветочных клумб и розовой воды, которыми благоухал воздух, перемешивались со стойким амбре ящерен. Все вместе составляло такую убойную смесь, что к концу квартала Ролана и охотник не выдержали и сорвались на бег.
— Всего-то стоит добавить в рацион ящеров листву любистка! — отдышавшись, фыркнула девушка, в очередной раз удивив Илмара. Он-то эту хитрость знал, но таких всезнающих счастливчиков можно было по пальцам пересчитать. Тем более что саженец любистка стоил примерно половину стоимости самого ящера.
— Мы пришли, — решил сменить тему охотник, кивая на ряд домов, расположившихся неподалеку. На каждом доме, слегка раскачиваясь на легком ветру, призывно горел ярким огоньком фонарь, выдутый из ярко-красного стекла. — Знакомься, квартал ньери. В народе — просто квартал красных фонарей.
Они миновали несколько домов. Илмар целеустремленно шел вперед, таща девушку за руку, словно боялся, что та передумает и сбежит в самый последний момент. Наконец остановился перед очередным домом и подтолкнул Ролану к двери.
— Не забудь свою байку! — напутственно шепнул ей в спину. — Думаю, сработает. Встретимся на рассвете в конце квартала Там есть парк, ты легко его найдешь.
— Смотри за собакой! — В свете фонаря ее глаза выразительно блеснули. — Головой отвечаешь!
Присев, она что-то быстро зашептала на ухо псу. Тот понятливо потрусил в темноту.
Охотник удивленно вскинул брови, но молча пошел следом. Когда они оба растворились в темноте, Ролана уверенно постучала в дверь.
Створка моментально распахнулась. Ярко накрашенная девица в одежде из прозрачной газовой ткани, оставляющей доступными любому взгляду все прелести слегка полноватой фигуры, вызывающе уставилась на пришедшую.
— Тебе чего? — не слишком вежливо поинтересовалась она.
Ролана опустила глаза, взволнованно затеребила кончик косы, как учил Илмар, и, запинаясь, произнесла:
— Хочу на работу попроситься.
— Все хотят! — насмешливо фыркнула девица. — Только не всем выпадает такое счастье.
По мнению Роланы, разговор о счастье в данном случае был неуместен, но она промолчала.
— Ладно, иди сюда, — смилостивилась девица и, схватив ледану за руку, втянула ее внутрь. — Давай посмотрим на тебя.
Просторное круглое помещение было уставлено высокими диванами и лежанками, рядом стояли низкие столики, уставленные вазами с фруктами и бутылками со спиртными напитками, а на полу лежали ковры. Судя по роскошной обстановке, ньери не бедствовали.
В ярком свете десятков свечей девица сначала долго и пристально вглядывалась в лицо Роланы, а потом тщательно обыскала, пошарив руками по сарафану и подолгу задерживаясь на выступающих частях тела.
— Не волнуйся, простая бдительность, — пояснила девица, но ее горящий взгляд и взволнованно вздымающаяся грудь говорили об обратном. Наконец она с сожалением выпустила Ролану из рук и кивнула в сторону: — Иди прямо по коридору и постучись в самую последнюю дверь.
С трудом сдерживая клокочущий в груди гнев, ледана пошла в указанном направлении. Разумеется, в монастыре девушек тоже обыскивали после боев, следя за тем, чтобы послушницы не прятали на себе оружие. И довольно часто глаза смотрительниц взволнованно блестели, а руки были излишне вольными. Но в данный момент ее злило то, что она сбежала из одного вместилища разврата для того, чтобы оказаться в другом. Похоже, мир не только полон лжи, но и погряз в пошлости.
Коридор оказался длинным, полутемным и отделенным от предыдущего помещения тяжелыми шторами. По обеим сторонам тянулись ряды закрытых дверей, из-за некоторых периодически раздавались протяжные стоны, мужские голоса и женский смех, а конец коридора закрывали такие же шторы. Зайдя за них, Ролана обнаружила единственную дверь, в данный момент широко распахнутую. На пороге, наряженная в ярко-красный балахон, длиной до самого пола, стояла высокая полная женщина лет сорока, с цепким взглядом и брезгливо поджатыми губами — мамка.
— Новенькая? — густым голосом поинтересовалась женщина и, получив утвердительный кивок, пригласительно махнула рукой: — Заходи!
Когда девушка прошла в комнату, мамка плотно закрыла дверь и повернулась к ней, не сводя внимательного взгляда. Выдержав приличную паузу, прошла к широкому, укрытому роскошным красным покрывалом дивану, являвшемуся единственной обстановкой в комнате, и, усевшись, приказала:
— Раздевайся!
— Зачем? — Ролана едва не уснула во время паузы, а потому, услышав голос, не сразу вспомнила, что ей нужно играть роль.