Низшим судебным местом для крестьян была сельская расправа, состоявшая из сельского старшины и двух «добросовестных» крестьян, «отличных хорошим поведением и доброй нравственностью». Лица, недовольные решением сельской расправы, могли обжаловать ее приговор в волостной расправе. Для деятельности крестьянских судов был составлен специальный «Сельский судебный устав».
Уровнем выше сельского схода действовал волостной сход, заведовавший соответственно делами всей волости.
Раз в три года этот сход выбирал волостное правление и членов волостного суда (расправы), которых утверждала Палата государственных имуществ по представлению окружного начальника.
Волостное правление состояло из волостного головы и двух заседателей. Оно обязано было обращать внимание «на все предметы сельского устройства и управления».[256]
При сравнении крестьянского самоуправления, созданного реформой Киселева, с земскими органами времен Ивана Грозного, замечаются минусы — подчиненность некоторых выборных должностных лиц органам местной (по сути дворянской) администрации, необходимость утверждения волостных выборных властей окружным начальником Госимущества.
Но не забудем, что киселевская реформа проведена была после более чем столетнего периода, когда государственные крестьяне находились полностью во власти дворянской администрации. До определенной степени была оправдана опека со стороны ведомства Госимуществ, поскольку и гражданские права, и благополучие крестьян нуждались теперь в защите и поддержке.
Усилением хозяйственных возможностей крестьянства ведомство Киселева занималось всерьез и упорно, как, пожалуй, ни одна другая инстанция за всю историю петербургской монархии.
Во время царствование Николая государственная подушная и оброчная подати, взимаемые с казенных крестьян, не повышались ни разу. Граф Киселев твердо стоял на том, что «каждый сверх меры исторгнутый от плательщиков рубль удаляет на год развитие экономических сил государства». Слабым хозяйствам предоставлялись долговременные податные льготы.[257]
Проведенное Министерством госимуществ межевание государственных земель позволило выявить малоземельных и безземельных крестьян и определить свободную землю, которая могла быть передана им в распоряжение. Только за первые шесть лет межевания было проверено 11,5 млн. дес. земли (за 18 лет — более 53 млн.). Более 200 тыс. безземельных крестьян получили надел и денежную помощь на обустройство. Малоземельным было передано 3,4 млн. дес. земли. Из губерний, страдавших аграрным перенаселением, в губернии, располагавшие свободными землями, переселено 230 тыс. крестьянских семейств, там они получили 2,5 млн. дес.
В степной полосе переселенцы получали обычно 15 дес. на душу, в нестепных районах — 8. Министерство госимуществ должно было заботиться, «чтобы переселенцы не были, сколько возможно подвержены дальним и затруднительным переходам, чтобы климат тех мест, куда они должны переселиться, по возможности менее отличался от климата, к которому они привыкли на родине». Земельные участки для переселенцев готовились заранее, в том числе заготовлялся хлеб, сено, рабочий скот и земледельческие орудия. Местные Палаты госимуществ снабжали переселенцев, находящихся в пути, продовольствием, заботились о больных, предоставляли ночлег. На месте нового жительства переселенческим семьям отпускался бесплатно лес и выдавалось пособие до 60 руб. Переселенцы на три набора освобождались от рекрутской повинности, им давалась шестилетняя льгота от воинского постоя, четырехлетняя полная и четырехлетняя половинная льгота от податей, с них списывались все недоимки.
Основными районами нового поселения были Воронежская, Харьковская, Тамбовская, Саратовская, Оренбургская, Астраханская губернии и Северный Кавказ. С 1845 г. пошел поток переселенцев в западную Сибирь. В подавляющем большинстве случаев места для водворения были выбраны удачно, и поселки переселенцев вскоре достигли устойчивого благополучия. Киселевские переселения, которые не сопровождались «разорением переселенцев и безплодным исканием новых мест», будут вспоминаться с ностальгией после реформ 1860-х гг. — тогда попечение Министерства госимуществ над миграцией крестьян было снято.
Усилиями ведомства Киселева средний размер индивидуального надела государственного крестьянина был доведен до 5,5 дес.[258]
В Новороссии были созданы образцовые фермы травосеяния, луговодства, виноделия, шелководства, овцеводства — для ознакомления переселенцев с новыми технологиями.[259]
Сельским обществам было передано почти 3 млн. дес. леса, происходил и бесплатный отпуск казенной древесины на нужды крестьян — на 2–3 млн руб. каждый год.
Была организована выдача пособий и ссуд нуждающимся семьям. В целях обеспечения хозяйств дешевым кредитом создано более тысячи сельских кредитных товариществ и сберегательных касс. Введено страхование от огня — пожары тогда являлись страшным бичом сельских деревянных построек. Министерство госимуществ построило для крестьянских нужд 600 кирпичных заводов. С его участием для крестьян было построено 97,5 тыс. кирпичных домов и домов на кирпичном фундаменте.
Если в 1838 в сельских обществах насчитывалось 60 школ с 1800 учащимися, то через 16 лет школ уже было 2550. В них училось 110 тыс. детей, в том числе 18,5 тыс. девочек.
Учреждение сословно-податной категории торгующих крестьян коснулось в первую очередь государственных крестьян. Торгующие крестьяне 1 и 2 разрядов допускались к оптовому торгу, могли совершать биржевые торговые сделки.
Не все, конечно, проходило гладко в деятельности киселевского ведомства. К примеру, весьма полезное предписание отводить некоторые общественные поля под посев картофеля вызвало волнения государственных крестьян восточных губерний — Пермской, Вятской, Казанской. (Впрочем, подобные казусы случались и в Европе.) В целом, от мероприятий Ведомства госимуществ выиграли и государственные крестьяне, и государство. Уменьшилась недоимочность, увеличились абсолютные суммы поступавших с крестьян налогов. Ряд неурожайных лет в 1840-50-х гг. уже не потребовал от ведомства Киселева расходования запасного капитала на ссуды.
Менялось к лучшему и положение удельных крестьян. Подушный сбор для них был заменен на поземельный, в целом налоговое бремя снизилось вдвое. С 1836 г. удельным крестьянам было разрешено приобретать землю в полную собственность. Для них учреждались сельские удельные банки с низким ссудным процентом, производилось страхование недвижимости, закупались семена высокоурожайных культур.
С начала 1840-х гг. у крестьян этой категории исчезли недоимки. Увеличение их благосостояния проявилось в быстром росте на их землях числа крестьянских заводов, фабрик, сбытовых артелей.
В 1841 г. для удельных крестьян был учрежден пенсионный капитал, в 1853 капитал для выдачи пособий обедневшим семьям.[260]
Изменения коснулись и казачества.
Императорский указ от 1835 г. гарантировал казакам на их землях практически полное самоуправление. Петербург в казачьи войска назначал лишь войскового атамана, прокурора и архиерея. В царствование Николая I наказными атаманами, как правило, ставили природных казаков — например, в 1848 генерал-лейтенанта М.Хомутова в Донском Войске.
На казачью семью выделялись земельные участки от 15 до 30 десятин. Заметим, что казачьи земли, за исключением Донского, Кубанского и отчасти Терского войска, располагались в крайне тяжелых природно-климатических зонах. Своим трудом казаки не могли обработать всей земли. На Дону и Кубани казаки сдавали часть своих земель в аренду новым переселенцам — позднее они получат название «иногородние».
Тяжелым вопросом, оставшимся от предыдущего царствования, был вопрос военных поселений.
После волнений 1-ой и 2-ой поселенных гренадерских дивизий в Новгородской губернии, в марте 1832 императором было утверждено «Предложение о преобразованиях округов пахотных солдат Новгородского и Старорусского уезда».
Военные поселяне превращались в «пахотных солдат» и фактически приравнивались к государственным крестьянам.
Пахотные солдаты освобождались от обязанности «продовольствовать войска в натуре», им надлежало только платить денежный оброк.
Для них отменялась кантонистская система, когда сыновья военных поселян также становились солдатами. Теперь рекрутские повинности исполнялись ими на общих основаниях.
Управление округом пахотных солдат было аналогично управлению сельским обществом государственных крестьян.
Правительство Николая обратило большое внимание на увеличение экономической свободы и благополучия бывших военных поселенцев.
Отныне им разрешалось «производить торги и заниматься всякими мастерствами». Им были переданы пустующие земли пахотных округов — под выпасы и на увеличение земельных наделов.
В среднем, размер индивидуального надела стал составлять приличные 15 десятин.
Пахотные солдаты могли пользоваться ссудами из «заемного денежного капитала», размещенного в каждом округе.
Многие пахотные солдаты стали закупать породистый скот для развития хозяйства и торговли, специализироваться на производстве товарного льна и других технических культур. Вскоре среди бывших военных поселенцев выделилась прослойка торговцев с оборотами до 10–15 тыс. руб в год.[261]
Реформа государственного крестьянства и близких ему категорий сельского населения оказала огромное воздействие на последующий процесс освобождения владельческого крестьянства.