— Он ушел от нас, верно?
Я кивнул. Путаясь в словах, я рассказал ей о том, что произошло. То есть я поведал тот вариант развития событий, на котором остановилась полиция и в который, после длительного лечения у психотерапевта, поверил и я. Чтобы не расплакаться, я не стал вдаваться в детали. Он жил на окраине города. Из-за недавней засухи в лесу было полно обозлившихся от голода животных. Он просто оказался в неудачном месте в неудачный момент.
— Он не должен был жить один, — пояснил я. — Но как вы уже сказали, дед был очень упрям.
— Я этого опасалась, — вздохнула она. — И предостерегала его, твердя, что ему нельзя покидать петлю. — Она стиснула в кулаках вязальные спицы, как будто раздумывая, кого бы ими проткнуть. — А потом он заставил своего бедного внука донести до нас эту трагическую весть.
Я понимал ее гнев. Я и сам через него прошел. Я попытался утешить ее, отбарабанив все те стандартные фразы, которыми опутывали меня прошлой осенью родители и доктор Голан.
— Ему пора было уходить. Он был одинок. Моя бабушка умерла много лет назад, и его сознание уже притупилось. Он постоянно что-то забывал или путал. Именно поэтому он и покинул дом в тот вечер…
Мисс Сапсан грустно кивнула.
— Он позволил себе состариться.
— В каком-то смысле ему повезло. Его смерть не была долгой и мучительной. Ему удалось избежать нескончаемых месяцев на больничной койке в полной зависимости от аппаратов.
Все это звучало нелепо и глупо. Разумеется, его смерть была преждевременной и чудовищной, но мне показалось, что, после того как я это произнес, нам обоим стало немного легче.
Отложив свое рукоделие, мисс Сапсан встала и захромала к окну. Ее походка была такой неловкой — будто одна ее нога была короче другой.
Глядя на играющих во дворе детей, она произнесла:
— Дети не должны об этом знать. Во всяком случае пока. Зачем их понапрасну расстраивать.
— Хорошо. Вам виднее.
Она еще немного постояла у окна. Ее плечи вздрагивали. Когда мисс Сапсан наконец обернулась ко мне, она снова была спокойна и собрана.
— Итак, мистер Портман, — деловито заявила она, — я полагаю, что вы с честью вынесли допрос с пристрастием. Я уверена, что вас тоже многое интересует.
— У меня всего лишь тысяча вопросов.
Она извлекла из кармана часы и посмотрела на них.
— У нас есть немного времени до ужина. Надеюсь, что успею вас просветить.
Мисс Сапсан замолчала и наклонила голову. Внезапно она подошла к двери и резко ее распахнула. Я увидел сидящую на корточках Эмму. Она подняла к нам покрасневшее, залитое слезами лицо. Она все слышала.
— Мисс Блум! Вы подслушивали?
Эмма всхлипнула и выпрямилась.
— Воспитанные люди не подслушивают разговоров, не предназначенных для… — Но Эмма уже бежала прочь, и мисс Сапсан, огорченно вздохнув, замолчала. — Этого только не хватало. Боюсь, она очень чувствительна ко всему, что касается твоего дедушки.
— Я это заметил, — кивнул я. — Но почему? Они были…
— Когда Абрахам ушел на войну, он забрал с собой все наши сердца, но прежде всего сердце мисс Блум. Да, они были влюблены друг в друга.
Я начал понимать, почему Эмма отказывалась мне верить. Она понимала, что я, скорее всего, принес плохие новости о своем дедушке.
Мисс Сапсан хлопнула в ладоши, как будто рассеивая невидимые чары.
— Тут уж ничего не поделаешь, — пробормотала она.
Вслед за ней я вышел из гостиной и начал подниматься по лестнице. Мисс Сапсан взбиралась наверх с угрюмой решительностью, обеими руками хватаясь за перила и подтягиваясь на следующую ступеньку. Я хотел ее поддержать, но она отвергла мою помощь. Когда мы достигли площадки второго этажа, она провела меня по коридору и пригласила войти в комнату, которая сейчас и в самом деле очень походила на классную, с выстроившимися в ряд партами, школьной доской в углу и аккуратно разложенными по полкам книгами. Мисс Сапсан указала на одну из парт.
— Садись.
Я втиснулся за парту, а она заняла свое место за учительским столом.
— Позволь мне быстро ввести тебя в курс дела. Я уверена, что ты услышишь ответы на большую часть своих вопросов.
— Хорошо.
— Устройство человеческой расы намного сложнее, чем полагает большинство людей, — начала она. — Настоящая классификация гомо сапиенс — это тайна, известная очень немногим, в число которых ты сейчас войдешь. Если говорить кратко, то человечество разделено на две части. Первая состоит из огромной массы обычных людей. Но существует тайная часть, которую можно было бы назвать крипто сапиенс. Вообще-то, на величавом языке моих предков эти люди называются syndrigastили «странные духи». Как ты уже наверняка догадался, мы относимся к этим последним.
Я склонил голову, как если бы понял ее, хотя на самом деле не поспевал за ее объяснениями. В надежде немного снизить темп я поинтересовался:
— Но почему люди о вас не знают? Вы такие одни?
— Странные люди разбросаны по всему миру, — ответила она, — но сейчас нас намного меньше, чем прежде. Те, кто уцелел, предпочитают скрываться, подобно нам. В незапамятные времена мы могли свободно жить среди обычных людей. — В ее голосе зазвучали нотки сожаления. — Кое-где нас считали шаманами, к нашей помощи прибегали в трудные времена. Еще есть народности, сохранившие гармоничные отношения с такими, как мы, хотя это возможно только там, где не сумели утвердиться современный уклад мира и основные религии, например на острове черной магии Амбрим на Новых Гебридах. Но остальной мир уже очень давно нас преследует. Мусульмане нас изгнали. Христиане жгли нас как ведьм и колдунов. Даже язычники Уэльса и Ирландии со временем сочли нас злонамеренными волшебниками и оборотнями.
— Но почему же вы тогда… ну, я не знаю… не основали где-нибудь свою собственную страну? Вы могли бы там поселиться и жить, не общаясь с остальным миром.
— Если бы это было так просто, — вздохнула она. — Особенности проявляются не в каждом поколении. Странные дети могут появляться через поколение или даже через десять. Они далеко не всегда рождаются у странных родителей. А у странных родителей далеко не всегда рождаются странные дети. Ты ведь знаешь, как мир боится всего необычного. Именно поэтому он и представляет такую опасность для всех, кто отличается от других.
— Нормальные родители пугаются, когда их дети начинают, скажем, зажигать руками огонь?
— Вот именно, мистер Портман. Странные отпрыски обычных родителей зачастую терпят поистине чудовищные унижения. Прошло всего несколько столетий с тех пор, когда родители странных детей считали, что их «настоящий» сын или дочь были похищены, а взамен им подбросили эльфа, то есть злого духа, который внешне ничем не отличается от их родного ребенка. В темные времена это давало родителям полное право отказываться от этих несчастных детей, а то и просто убивать их.
— Это ужасно.
— Это действительно было страшно. Необходимо было что-то делать, поэтому люди, подобные мне, создали места, где странные дети могли бы жить отдельно от обычных людей. Эти своего рода анклавы изолированы от мира как в пространстве, так и во времени. Я очень горжусь петлей времени, которую удалось создать мне.
— Что значит — люди, подобные вам?
— Мы наделены способностями, которых нет у обычных людей. Эти способности столь же разнообразны, как оттенки кожи или черты лица. Некоторые из них довольно широко распространены. Например, чтение мыслей. Другие, такие как мое умение манипулировать временем, встречаются очень редко.
— Вы манипулируете временем? Я думал, вы превращаетесь в птицу.
— Верно, но это и есть ключ к моему дару. Только птицы умеют манипулировать временем. Таким образом, все манипуляторы временем должны уметь превращаться в птиц.
Она произнесла это так деловито и буднично, что мне потребовалось несколько секунд, чтобы осмыслить ее слова.
— Птицы… путешественники во времени?
Я почувствовал, как по моему лицу расползается глуповатая улыбка.