Следующий визит Мариэтта нанесла лучшему портному Венеции. Впереди предстояла масса светских мероприятий, и посему необходимо бьщо быть готовой. Несколько дней спустя, выхода из шляпного магазина, она увидела Элену, поразившую ее своей элегантностью — огромная шляпа с плюмажем, платье из узорчатого шелка. Она шла в сопровождении нескольких столь же элегантно одетых женщин и мужчин через площадь, и перед ними с громким хлопаньем крыльев поднимались вверх голуби, потревоженные появлением этой компании. Филиппо среди них не было. Мариэтта зашла за одну из колонн, зная, что Элена не могла не заметить ее.
Элена, разумеется, заметила, но не единым жестом не показала этого. Потом, беседуя как ни в чем не бывало со своими спутницами, она сложила руки особым образом, указав таким образом на их тайном языке жестов время и место предстоящей встречи. Мариэтта прекрасно поняла ее и, не задерживаясь, продолжила свой путь.
Вслед ей посмотрел один из дворян, сопровождавших Элену.
— Она была «Огнем Пиетийским». Вы, Элена, должно быть, хорошо знаете ее?
— Да, знала когда-то, — безразличным тоном отозвалась Элена. — А с тех пор прошло уже много времени, у нас теперь даже другие фамилии.
![Венецианская маска. Книга 1 i_004.png](https://litlife.club/books/146848/read/images/i_004.png)
Когда Мариэтта в указанное время прибыла в дом Адрианны, навстречу ей, раскрыв объятия, бросилась Элена.
— Ну, как ты? Ты прекрасно выглядишь! Какая на тебе была тогда шляпа, когда я увидела тебя на площади. Как ты провела лето? Тебе понравилась твоя вилла? Как она выглядит? — обе женщины засыпали друг друга вопросами, постоянно перебивая друг друга.
Адрианна показала своих троих детей, чтобы Мариэтта и Элена смогли вручить подарки, принесенные для них. Потом, вверив своего младшего в добрые руки кормилицы, она вернулась к подругам и принялась угощать их кофе и пирожными, которые специально испекла к приходу Мариэтты и Элены. Адрианну очень радовало, что отныне они могут встречаться втроем под крышей ее дома регулярно. Ее супруг Леонардо, будучи намного старше ее, имел такой же по возрасту круг знакомых, и их жены уже успели наскучить Адрианне, поэтому она несказанно обрадовалась, что ее прежние подруги смогут внести в ее размеренную скучноватую жизнь свежую струю.
Элена, наконец, открыла тайну, которую, кроме сестры Джаккомины, не знал никто, даже Адрианна.
— Я пела на твоей свадьбе, Мариэтта!
Мариэтта смутно догадывалась об этом и уже собиралась спросить сама, но от неожиданности всплеснула руками.
— Так все же ты была там? Расскажи, как же тебе удалось?
Женщины продолжали болтать, сидя за чашками ксфе, каждая хотела знать, что нового произошло в жизни подруг. Адрианна, поддерживавшая тесную связь с Оспедале и со своими крестницами, рассказала им много нового о тех, кто покинул стены школы, и вообще массу интересного. Когда ей стало ясно, что ни Мариэтта, ни Элена не беременны, Адрианна решила не раскрывать своих планов обзавестись и четвертым ребенком. Мариэтта в ее глазах оставалась не больше, чем наполовину невестой, правда, с Эленой дело обстояло несколько по-иному, той уже приходилось не раз сокрушаться по поводу неспособности зачать ребенка. По вполне понятным причинам, это уже начинало становиться для Элены чем-то вроде навязчивой идеи — ведь на карту ставилась честь семьи, ее наследник и Элена сносила упреки матери Филиппо, очень задевавшие ее.
Как раз в тот момент, когда Адрианна обдумывала, как бы скрыть свои планы и высказать их как-нибудь в другой раз, Элена, внимательно наблюдавшая за ней во время их беседы, вдруг напрямик спросила ее:
— А ты, случайно, не беременна?
У Адрианны, которая была не в силах сдержать радость, заблестели глаза.
— Да, ты правильно угадала.
Элена, как и прежде, лишенная даже тени зависти, принялась горячо поздравлять ее.
— Как же тобой должен гордиться Леонардо! — в восхищении добавила она.
После того как Мариэтта тоже высказала свои поздравления и добрые пожелания Адрианне по этому поводу, она недоуменно спросила Элену:
— Как ты заметила? Адрианна ведь выглядит как обычно, и по фигуре ничего не скажешь, особенно в таком просторном платье.
— Понимаешь, у нее что-то новое появилось в лице, — стала объяснять Элена. — А поскольку в Оспедале нам не приходилось сталкиваться с подобными явлениями, неудивительно, что ты еще не научилась определять это по лицам. И потом, эти изменения не такие уж явные, просто женщина как бы расцветает. Теперь я мгновенно по любой узнаю, беременна она или нет. Я даже десятки раз сама пыталась заметить это у себя в лице. И каждое утро жду, что увижу, — она замолчала и потом, проведя пальцами по щеке, продолжала. — Причем, появляется это нередко задолго до наступления остальных признаков. — И тут в ее голосе зазвучали нотки отчаяния. — Обещайте мне, что сразу же мне скажете, если вы заметите, что лицо стало другим! — воскликнула она с таким жаром, что это даже слегка смутило ее собеседниц. — Я ведь сразу должна знать об этом, может быть, я в своем лице просто не увижу таких изменений, потому что без конца смотрю в зеркало.
— Скажем, скажем, — пообещала Адрианна, взяв Элену за руки и ласково сжав их, пытаясь успокоить ее, как она всегда успокаивала своих детей.
— И пусть это произойдет уже скоро, — тихо добавила Мариэтта.
И Адрианна, и Мариэтта хорошо знали, что Элена так и не сумела побороть свой страх перед синьорой Челано-старшей.
Женщины посоветовали ей держаться поближе к Лавинии, которая за все это время показала себя настоящей подругой Элены, поддерживая ео на протяжении всех этих четырех лет и четырех месяцев, прошедших со дня свадьбы. Но, как потом призналась Мариэтта Адрианне, когда они остались вдвоем, зная вероломство и жестокость представителей рода Челано, следовало опасаться того, что они, если, не дай Бог, убедятся в том, что Элена бесплодна, всеми правдами и неправдами постараются отделаться от неугодной им жены Филиппо. К счастью, если верить тому, что рассказала им Элена, Филиппо, несмотря на свой необузданный нрав, не пресытился ею, хотя каждому в Венеции было известно, сколько времени он проводил у куртизанок. И даже определенным образом именно его привязанность к Элене могла служить надежной защитой от врагов в стенах этого дома. Но, несмотря ни на что, Адрианна и Мариэтта, решили видеться с Эленой, чтобы быть в курсе всего происходящего, и, в случае Чего, вовремя заметить неладное.
![Венецианская маска. Книга 1 i_004.png](https://litlife.club/books/146848/read/images/i_004.png)
Мариэтта с восторгом отдалась вихрю светской жизни Венеции. Попытки растопить лед ненависти между Челано и Торризи, кроме того, помочь Доменико в осуществлении его тайных планов, о которых он поведал ей незадолго до их свадьбы, явились мощным стимулом к тому, чтобы укрепить их брак, и рассеяли ее сомнения относительно необходимости зажить новой жизнью светской синьоры. Доменико, в отличие от мужа Адрианны, Леонардо, без тени неприязни относился к популярности своей супруги, былой примадонны Оспедале. Скорее, он даже был доволен тем, что, когда им случалось входить в какую-нибудь из светских гостиных, все головы тут же поворачивались в ее сторону. Ее новые замысловатые наряды имели такие цвета, которые, строго говоря, не очень хорошо сочетались с тициановским цветом волос, но даже это придавало ей весьма своеобразное очарование. И в маске Мариэтту узнавали повсюду, по ее очередному элегантному наряду и по неповторимого оттенка волосам, уложенным по самой последней моде, но без единого следа пудры.
Карнавал, проходивший в ее первую после замужества зиму, положил начало другим, которые следовали один за другим. Наступило время безумных балов и масок, экстравагантных ночных ужинов, подававшихся в едва освещенных свечами уютных гостиных или же в гондолах под сладкоголосое пение гондольеров, одетых в золоченые ливреи, чьи вокальные данные сделали бы честь даже самой Ла Скала в Милане. Иногда на их огромную лодку зазывали даже целый оркестр, и они плыли в сопровождении целой флотилии гондол и весельных лодок под музыку навстречу заре пробуждающегося дня. Грандиозные гала-представления разворачивались в оперных театрах Венеции, в них принимали участие все приглашенные, и уж конечно, незабываемое впечатление оставляли банкеты во Дворце дожей, происходившие в Золотом зале Большого Совета.