Вор проник в собор, открыв три дверных замка отмычкой, сигнализации не было. Полиции не удалось найти на месте преступления никаких следов. Правда, случайный прохожий, некий Хан Хуртл, видел, как около полуночи из бокового входа собора вышел человек с чем-то продолговатым под мышкой. Завидев Хуртла, незнакомец уверенно направился к дому епископа, расположенному неподалеку. Подозрения Хуртла, которого сначала удивил столь поздний визит в собор, рассеялись: он решил, что это один из священнослужителей. Следить за тем, войдет ли человек со свертком в дом епископа, успокоенный Хуртл не стал.
Криминалисты пришли к выводу, что у незнакомца, увиденного прохожим, был как минимум один сообщник и кто-то из них был хорошо знаком с конструкцией складня. Украденная створка «Праведные судьи» с изображением на обороте Иоанна Крестителя была высотой около полутора метров. Вынуть ее из рамы-основы алтаря можно было, только вытягивая снизу вверх, как крышку пенала, да еще при особом положении всего бокового крыла. Один из преступников должен был залезть наверх, а второй помогать ему снизу. И проделать этот «акробатический этюд» на ощупь, в полной темноте. Изначально «Иоанн Креститель» и «Праведные судьи» были написаны на одной доске. Но в Берлинском музее эту створку распилили вдоль доски, сделав из одной две панели. Так было удобнее ее демонстрировать. Значит, эту трудоемкую операцию необходимо было проделать дважды.
Полиция уже несколько недель ломала голову над загадкой ограбления, когда гентский епископ получил письмо с предложением вернуть «Праведных судей» и «Иоанна Крестителя» в обмен на один миллион франков. Подписано письмо было тремя буквами: D.U.A. Что это значило? Возможно, первые слова немецкого национального гимна: Deutschland u..ber alles. Германия превыше всего. Епископ, с разрешения полиции, вступил в переписку с вором. Он помещал в газете объявления на имя таинственного D.U.A. Чтобы доказать, что письма эти не розыгрыш, преступник прислал квитанцию камеры хранения Северного вокзала в Брюсселе.
Он сообщил, что оставил там «Иоанна Крестителя». Епископ лично бросился на вокзал и действительно получил аккуратную упаковку, в которой на самом деле лежала половина распиленной створки. За «Праведных судей» вор по-прежнему требовал свой миллион.
Стало понятно, что речь идет не о политической провокации — нацисты никогда не вернули бы панель, а о новой форме преступления — артнеппинге. Так по аналогии с похищением людей с тех пор называют кражу произведений искусства с целью получения выкупа. 20 мая 1934 года епископ поместил в газете «Дерньер ойре» объявление: «D.U.A. Согласны. Ждем ваших предложений». Вор прислал инструкцию: деньги в мелких купюрах передать священнику церкви Святого Лаврентия в Мольпасе, неподалеку от Антверпена. Тот должен отдать их человеку, который предъявит вырезку из газеты с объявлением на имя D.U.A. Посоветовавшись с полицией, епископ направил по указанному адресу пакет. В нем было всего лишь 25 тысяч франков.
Номера банкнот, конечно, переписали. Расчет был следующий: не арестовывать того, кто придет за деньгами, а проследить за ним, пытаясь добраться до «Праведных судей». На случай, если план провалится, епископ тайком от полиции положил в пакет письмо с сообщением, что не может собрать всю сумму сразу. Там же он указал новый, неизвестный полицейским, шифр для переписки.
Епископ оказался прав — неизвестный вор ушел от слежки. Полиция задержала только водителя такси, которого он направил за пакетом. Пока полицейские безуспешно ждали, когда вор пустит в ход меченые банкноты, епископ тайно торговался с ним о цене выкупа. Вор не уступал и предложил простой выход из положения: организовать сбор пожертвований верующих. Если он не получит денег — «Праведные судьи» будут уничтожены. По всей Бельгии зазвучали призывы помочь выкупить часть Гентского алтаря.
25 ноября 1934 года в городке Дендермонд неподалеку от Гента банкир и благотворитель Арсен Годетьер произносил речь перед членами «Католического Союза». Он убеждал их пожертвовать деньги на спасение «Праведных судей». Банкир был самым активным сборщиком пожертвований в Бельгии. Неожиданно Годетьер упал и потерял сознание. Когда он ненадолго пришел в себя, то успел прошептать: « Я перед высшим судом... Все, что касается алтаря... у меня в доме... в шкатулке.... Только мне известно, где «Праведные судьи»... Я уже ничего не могу для них сделать... Они спрятаны...» Договорить банкир не успел, он умер от инфаркта.
В доме Годетьера действительно нашли шкатулку, в которой была переписка таинственного D.U.A. и гентского епископа. Полицейские проверили каждый уголок, перекопали сад, но «Праведных судей» не нашли. В Первую мировую войну Годетьер прославился тем, что спас от немцев драгоценную церковную утварь. Он был набожен и богат. Правда, он хорошо знал устройство алтаря и имел возможность сделать слепки с ключей собора. Но в то же время физически был очень слабым человеком, да еще к тому же страдал куриной слепотой. …Был ли он вором или человеком, которого тот выбрал в посредники? Хладнокровным преступником или героем, который готов был жертвовать репутацией ради спасения Гентского алтаря?
Ян и Хуберт Ван Эйки. Гентский алтарь
На дорогах войны
Бельгийская полиция безуспешно пыталась ответить на эти вопросы, пока кражу не заслонили более грозные события. Началась Вторая мировая война. Уже в сентябре 1939 года Бельгия стала вести переговоры о вывозе знаменитого полиптиха в другую страну. Но пока договаривались об условиях и гарантиях, 10 мая 1940 года немцы начали танковый прорыв в Арденнах, и шедевр Ван Эйков по железной дороге срочно отправили во Францию.
Он плутал по Европе, охваченной хаосом войны, целых 10 дней, пока 26 мая не прибыл в замок По на границе Франции и Испании, куда уже были эвакуированы сокровища Лувра. Директор Национальных музеев Франции Жак Жожар подписал с немцами соглашение, что алтарь может быть перемещен из замка По только по приказу, заверенному тремя подписями: его, мэра Гента и представителя немецкой организации по защите художественных ценностей. Но 3 августа 1942 года директор Баварских музеев Эрнст Бюхнер прибыл в По с приказом немецких властей выдать ему знаменитый полиптих. С ним было трое немецких офицеров с охраной и грузовиками. Одновременно Жожар получил телеграмму от министра искусств коллаборационистского правительства Виши о согласии на передачу «гентского чуда» немцам. Алтарь увезли в замок Нойшванштайн в Баварии. Согласия Гента никто уже не спрашивал.
В плену у Гитлера
Там сразу после оккупации Бельгии в 1940 году начала работать спецгруппа во главе с оберлейтенантом Генрихом Коэном. Ее задачей было найти украденную створку. Несколько лет немцы педантично обследовали собор Святого Бавона, дом Годетьера и даже его могилу. Все безуспешно — «Праведных судей» больше никто никогда не видел. Теориям, где она спрятана, несть числа, и энтузиасты продолжают поиски до сих пор. Большинство из них разделяют убеждение немецкого оберлейтенанта, что пропавшая панель спрятана в соборе. Самое «перспективное место» — огромный орган, выстроенный вскоре после кражи. Он мог «накрыть» тайник с добычей самого дерзкого «вора от искусства» в ХХ веке. Но это всего лишь красивая версия. Похоже, человечество навсегда лишилось автопортрета Ван Эйка, который изобразил себя среди праведных судей. Реставратор Йозеф Ван дер Феркен на дверце шкафа двухсотлетней давности написал копию украденной панели, которая еще в 1934 году заняла место подлинника. По правилам копия должна чем-то отличаться от оригинала, и Ван дер Феркен написал в виде одного из судей молодого бельгийского короля Леопольда Третьего.
В годы Второй мировой войны король, как и Гентский алтарь, стал пленником Гитлера. Заигрывая с общественным мнением оккупированной Европы, тот не сразу, но все же потребовал отправки обоих своих «бельгийских трофеев» в Германию. При этом творение Ван Эйков фюрер ставил гораздо выше знатного военнопленного. В руках у Гитлера оказался один из символов ненавистного для немцев Версальского мира. Но Гентский алтарь был призван не только потешить уязвленное самолюбие фюрера.