— Оно мне надо? Вы бы еще пустили впереди ламу с синей мигалкой!
— Ты чем-то недоволен? — удивился Никодим.
— Зачем устроили эту клоунаду со встречей «любимого правителя»?
— Вот дурень! — хлопнул себя по бедрам Никодим. — Мы здесь ни при чем. Твои подданные сами выразили тебе уважение и почет.
— Ага, сами. С чего это вдруг они меня резко полюбили?
— Олух, оглянись по сторонам!
— Чего оглядываться. Привезли из Картахены мебель да ковры с картинами.
— Да ты слеп! Ничего не видишь за своей гордыней! — воскликнул Никодим.
— Это я выставляю гордыню? Как раз наоборот, я против всех этих «всенародных» торжеств.
— Теперь послушай меня, из Картахены привезли не только мебель, но и дань с поднятых кораблей.
— Разумно, Мопти поднял корабли, а странное золото там негде хранить.
— Аборигены нашли этому свое объяснение. Мол, царь нырнул на дно морское, вернул похищенное сокровище, взял с врагов дань вдвойне, затем убил их, а души забрал в вечное рабство.
— Картины — это похищенные души! — засмеялся Вова.
— Зря смеешься, — сурово заметил Амвросий, — народ тебя чтит, а ты насмехаешься.
— Плакать, что ли?
— Одарить подданных своей любовью. Хотя, — Амвросий махнул рукой, — вы с братом неспособны любить.
— Почему это неспособны?
— Только о себе печетесь, другие для вас что пыль дорожная. Золото слишком любите, в одночасье готовы все горы перерыть.
— Это золото пойдет на благо народа, иначе нет ни армии, и крестьянства, ни заводов.
— Для людей первым благом является радость, и ты им ее сначала подарил, а затем обозвал клоунами.
— Хорошо, я не умею работать царем, не знаю, что и как делать. Научите, подскажите.
— Разве можно научить любить ближнего? Ты должен сердцем чувствовать нужды людские.
— Предлагаете ради праздника выставить бочки с чичей? [10]
— Ты хоть знаешь, сколько чичи в твоих погребах? — усмехнулся Амвросий.
— Он даже не знает, что в его царстве нет ни единой бочки, — добавил Никодим.
Вову с ехидцей пропесочили, прочитали мораль на тему любви и заботы о ближнем, а к вечеру вывели во двор перед дворцом. Гулко ударили барабаны, аборигены что-то заорали, и началось празднование. Только вот чего? Вова толком так и не понял. Три дня столица отмечала то ли возвращение царя, то ли вывезенных царских сокровищ, то ли привезенную из Картахены мебель, которая воспринималась как взятая с врагов дань. С картинами, которые жрецы признали плененными душами врагов, получилась особая история. В первый же день вожди попросили разъяснить who is who. Пожалуйста! Нет проблем. Король с королевой, наследник престола и прочая королевская семья. Далее местные губернаторы, сановники и чиновники. Вожди одобрительно кивали и не пытались уточнить, если Вова честно говорил «чья-то жена» или «чьи-то дети». Враг есть враг, и совсем не обязательно спрашивать имя, прежде чем его убить. Как, впрочем, совсем не расстроились от того, что король с королевой здравствуют и живут в Испании. Душа-то уже пленена! Экскурсия к картинам обернулась забавным продолжением. Вход в царский дворец не ограничивался. Любой инка мог спокойно сюда войти, что люди делали весьма охотно. Только гости шли не к царю, а к портретам и плевали испанскому монарху в лицо, доставалось и его семейству. К вечеру портреты были основательно загажены. Утром слуги их аккуратно протирали, и новый поток посетителей продолжал клеймить завоевателей.
За три дня праздников Вова несколько освоился и даже выходил танцевать. Учителя одобрительно хлопали в такт и пили местную сивуху. Бррр, судя по запаху, гадость отменная. Но вот празднование закончилось, и царь приуныл. Саша куда-то запропастился. Неужели решил облазить все вулканы? Вот-вот должны подойти корабли с переселенцами, где должны быть и крестьяне с виноградников, и садоводы. Приедут с саженцами, зацветут яблони, груши и вишни. Пригонят скотину, на столы ляжет привычная колбаса, сыр и окорока с бужениной. Засеют поля, и жизнь тронется с мертвой точки. Учителя не правы, они с Сашей не черствые охотники за чужим богатством. Что ни говори, но предпринимаемые шаги направлены на развитие Америки. Да, они не умеют показывать эмоции, такая уж жизнь в XXI веке. Время, где каждый сам за себя, где брат обманывает брата, где совершенно иные критерии.
Саша заявился вместе с доном Франциском Алькантара. Они случайно пересеклись на пути.
— Ты представляешь, — радостно тараторил Саша, — мы прошли по дороге инков до самого экватора!
— Нашел чем хвастаться, — отмахнулся Вова, — всего две тысячи километров. Я маханул более двух с половиной тысяч.
— Да я не о том! Дорога без спусков и подъемов! Без крутых поворотов, одно удовольствие!
— Погоди, вот художники закончат картины, тогда и сравним дороги. Серу нашел?
— Вулканической серы сколько угодно, привез различные образцы, потом проверим. Нашли сапфиры, лазурит, аквамарин.
— Брось, о камнях потом поговорим. Лучше расскажи, как вы встретились.
— Решили спуститься с гор по реке Чоне и выйти к крепости Сан-Франциско, что захватил генерал де’Тер.
— Зачем? Мог застрять в пути, и надолго, — недовольно заметил Вова.
— Проводники обещали легкий путь. Главное в лесах, там можно заложить верфь.
— Дельная мысль, и я нашел два места для верфей.
— Верфи нам очень нужны. — Дон Франциск Алькантара оторвался от созерцания интерьера. — Богатый у вас дворец, ваше величество.
— Да какое я величество? — отмахнулся Вова.
— Вы правитель, и этим все сказано. Подкинули вы задачку Карлу.
— А что не так?
— Сейчас в Толедо морщат лбы и придумывают хитрые комбинации. Один брат — монарх, другой — губернатор, — усмехнулся дон Франциск.
— Мы остались прежними, — возразил Саша.
— Условности этикета другие, вам теперь никто не может ничего приказать.
— Ну и что, король запросто заберет обратно Новую Гранаду.
— Не отдам! — возразил Вова. — Я объявлю тебе войну!
— Ловко, — захохотал дон Франциск. — И Карл отступится, точно! Он побоится потерять всю Америку.
— Я никак не могу его понять: сильная армия, горы золота, а он боится навести здесь порядок.
— Не боится, а опасается, — поднял указательный палец дон Франциск.
— Не надо придираться к словам. Смысл не изменился, пара тысяч солдат и двадцать пушек. Все, Америка у ног.
— Ничего-то вы не понимаете, ваше величество, правят не короли, а королями.
— Неужели Карл Пятый столь мягкотел? — удивился Саша.
— Отнюдь. Любой самодержец слушает лишь нескольких друзей своего детства и реальной ситуации не знает.
— А если попросить аудиенции? — предложил Вова.
— Вы не представляете, чего стоит предстать перед королем с возможностью сказать несколько слов.
— Но это же ради пользы государству!
— История знает множество случаев удаления от двора наследников короля. Они всего лишь хотели открыть глаза своему отцу.
— Неужели наследный принц не может справиться с королевскими советниками? Да позвать гвардию, и к стенке!
— Не смешите, ваше величество. За спиной каждого из доверенных лиц стоит полк лично преданных и лично зависимых людей.
— Не понимаю. Как можно править страной, не зная реальной ситуации?
— А почему вы решили, что страной правят короли?
— Кто же, по-вашему, правит? Слуги?
— Именно слуги. Прорвись вы к королю и открой глаза на истину, ничего не изменится. Король отдаст приказ советникам, и все останется по-прежнему.
— Все равно не могу найти логики. Испания заинтересована в здешних богатствах.
— Да все просто, как рыболовный крючок! Пока в Америке бардак, золото и серебро десятками тонн течет мимо казначейства.
— Выходит, что в Испании никто не знает здешних реалий?
— Знают, да толку-то. Будешь трепыхаться — попадешь в подвалы инквизиции или загремишь кандалами в ртутных рудниках.
— Печальная картина, а что скажете про крепости на побережье? — Вова решил переменить тему.