Обойдя пять домов и ничего не найдя, я вышел к машине. Скоро появился и Саша, в руках он нёс трёхметровые металлические полосы. Потом бросив их у дороги, подошёл ко мне.
Я спросил:
— Что это ты там нашёл?
Саша ответил:
— Это дюралевые панели, шириной где-то тридцать сантиметров. Скорее всего, это части борта трейлерного прицепа. На них даже сохранились крепления. А если на конце их загнуть, вполне подойдут как полозья для больших саней. К тому же, они не очень тяжёлые, но достаточно крепкие и согнуть их будет нелегко.
На этом мы закончили ходить по деревне, тем более что начало смеркаться и опять пошёл сильный снег. Мы привязали на багажник панели, а сверху закрепили лодку, потом подъехали, уложили в салон найденные фляги и поехали домой.
Когда подъехали к посёлку и начали переставлять КАМАЗ, повалил очень сильный снег — стало совсем темно. Нас, в принципе, не ждали, думали, если нет так долго, то мы всё-таки перебрались через реку и доехали до Москвы. Пришлось всех разочаровать и объяснить, что пока Ока не замёрзнет, перебраться на тот берег не удастся, но, судя по температуре ждать, осталось недолго.
Пока нас не было, ребята, и девчата полностью очистили первый этаж от запасов продуктов и напитков, перенеся всё в подвал. Заглянув туда, я увидел, что он практически весь заставлен полками с продуктами, а вдоль их рядов ходит Володя, что-то сверяя со своими записями. Я его спросил:
— Вован ты тут как Плюшкин! В одиночку ходишь — не можешь нарадоваться? Ну, что — много ли запасов?
Он ответил:
— Анатоль! Хватит квазимодничать, куркуль несчастный! А вообще-то — всё ещё не подсчитал. Но завтра — послезавтра закончу. Если ничего не протухнет, то тут хватит нам года на четыре.
Я ему напомнил:
— Если говорить серьёзно, то по самому негативному прогнозу «вулканическая зима» может продолжаться до десяти лет. И поэтому, несмотря на такие запасы, нам надо установить нормы не более 2000 калорий на человека в день. Я думаю, хватит, тем более, если наступят холода, нам придется вести не очень активный образ жизни. Будем всё время находиться в доме.
Потом помолчал и добавил:
— Будем резаться в карты, вот тут я тебя и разорю.
Он засмеялся и ответил:
— Ты заводной и нетерпеливый, а преферанс требует вдумчивости, так что, готовь свой лоб — играть, по-видимому, теперь будем на щелбаны.
Оставив Володю заниматься подсчётами. Я начал думать, а куда же нам складировать целый КАМАЗ муки. Её сегодня мы так и не разгрузили. Получалось опять в сени, больше некуда и опять придётся делать полки. Утешало то, что в сенях, кроме угла, занятого животными и огороженного бочками с растительным маслом, места было ещё много.
Я вышел во двор, там Валера с Сергеем и Максимом уже установили столбы для навеса над углём и уже связали их половым брусом и теперь, при свете прожекторов, набивали верхние доски, чтобы можно было делать крышу и это, несмотря на сильный снегопад. Я подошёл и посмотрел, чем они уплотнили брус в земле, оказалось, утрамбовали песком. Я спросил у Валеры:
— Что так? Ты же собирался столбы залить бетонной смесью!
На, что он ответил:
— Я прочитал инструкцию на добавку, там написано, что можно использовать до-минус двадцати градусов, а сейчас уже — 23 градуса. Да на самом деле бетон на хрен не нужен, столбы и так сидят крепко — сам попробуй, покачай.
Я попробовал — они действительно не шелохнулись. Я сказал ребятам:
— Орлы! Заканчивайте работать, на улице уже темно и идёт сильнейший снег. Нужно соблюдать технику безопасности. В таких условиях, при свете прожекторов, можно запросто промахнуться молотком и изуродовать руку и вообще, пора ужинать, а нам с Сашей одновременно и обедать.
Наконец все собрались на ужин и как обычно, начали обсуждать сегодняшний день, попросили нас рассказать о нашей поездке. Я рассказал:
— К сожалению, съездили безрезультатно — только зря потратили бензин. Единственная польза, что нашли нетронутые запасы топлива, но их можно вывезти только на снегоходе — на санях. И мы даже придумали и привезли то, из чего сделаем эти санные прицепы.
Все с большим интересом вышли во двор, осмотреть привезённую лодку. Потом я спросил Флюра:
— Как там насчёт фугаса?
Он, как бы оправдываясь, сказал:
— Завтра буду ставить, сегодня было много погрузочных работ и их закончили практически только перед вашим приездом. К тому же вы забрали машину, а без неё, как нам с Володей добраться до места взрыва за деревней, не на КамАЗе же — он там сейчас вряд ли пройдёт.
Я заметил:
— Конечно! Выпало уже столько снега, что там уже никто не проедет, даже на гусеницах, поэтому там взрывать не будем, а на нашей дороге фугас заложить всё равно стоит — что взрывчатке пропадать. Завтра никто никуда не поедет, а из работы нам нужно разгрузить всё-таки муку, доделать навес и установить фугас. Поэтому, пока мы будем разгружать муку, ты с Колей, который из-за раны не может подымать тяжестей, будете устанавливать фугас.
И уже обращаясь ко всем, я продолжил:
— А муку нужно разгрузить поскорее, а то в кузов могут забраться мыши или ещё какая живность, уровень снега растёт и может достигнуть кузова. Тогда им будет совсем нетрудно туда забраться. Потом, когда разгрузим КАМАЗ с мукой, все вместе будем делать навес над углём.
После обсуждения завтрашних планов, все занялись своими делами. Мы вчетвером сели играть в карты, а молодёжь и все женщины — пошли на второй этаж в наблюдательную комнату, смотреть какой-то фильм на видеодиске. В этой комнате Валера установил домашний кинотеатр с большой плазменной панелью. Этот кинотеатр раньше стоял у меня в большом зале, теперь превращённым в сени и там жили сейчас наши животные.
Наблюдательный пункт постепенно превращался в любимое место отдыха наших женщин и молодёжи. Кроме домашнего кинотеатра, в котором были функции и караоке и аудио проигрывателя, там стоял большой компьютер и радиоприёмник, который иногда улавливал передачи из Серпухова, а один раз за это время даже и из Москвы.
Одним словом, образовалось два центра притяжения в доме, это столовая и наблюдательный пункт. Третий центр, раньше был в подвале, с бильярдом, настольным теннисом и сауной, но теперь он был весь забит запасами продуктов.
В наблюдательном пункте, за отдельным столом, мы установили два больших монитора, куда передавалось изображение с восьми видеокамер — привезённых из Тулы. Их устанавливал и отлаживал всю систему Валера, две камеры он установил недалеко от ворот, четыре контролировали территорию вокруг дома, а две других просматривали, самые проблемные, с нашей точки зрения, подходы со стороны леса. На это мы израсходовали больше километра проводов, найденных в пустых домах и гаражах посёлка. Пока всё это видеонаблюдение работало прекрасно.
Просидев за картами до одиннадцати часов ночи, мы решили прекращать, тем более, наверху фильм закончился и все начали расходиться по своим комнатам. Душевая, как всегда была уже занята, и я пошёл в свою комнату. Вообще то, душем надо пользоваться по графику, — подумал я, укладываясь на кровать, Маша в это время уже спала.
Утром будильник, как обычно, зазвонил в восемь часов, на улице ещё было темно, посмотрев на термометр, я увидел, что температура опять понизилась, было -28 градусов. Вчера вечером было — 23 градуса. Неужели так быстро началось прогнозируемое похолодание? Мне казалось, что в силу инерции, сильные морозы должны наступить не раньше, чем месяца через три после катастрофы.
В доме, как обычно, держалась температура в + 21 градус, электрокотёл пока справлялся с поддержанием комфортной температуры. Пойдя в душ, пока его никто не занял, я быстро помылся. Когда выходил — уже стояла очередь из Вики и Кати. Да! График посещения душа нужно точно устанавливать, — думал я, спускаясь в столовую, — а то скоро может начаться драчка за право принять горячий душ.
Где-то к половине девятого уже все собрались на завтрак, последними появились Саша с Флюром, они пришли с улицы все красные и возбуждённые, раздетые по пояс. Оказывается, ребята выбегали туда размяться и растереться выпавшим снегом. Флюр дрожа и цокая зубами, прошепелявил: