Наконец, осмотрев стоящий на подоконнике букет, села к нему на кровать и сказала:
— Выглядишь ты — не, сравнить даже с позавчерашним. Врачи сказали, тебя скоро можно будет выписывать.
Он смотрел на нее во все глаза. Он знал точно: осознать, как она красива, он смог только сейчас.
— Что смотришь?
— Ничего. Значит, меня выпишут?
— Да. — На секунду нахмурив брови, тут же улыбнулась. — Давай о деле. То есть об адвокате. Он турок, но прилично говорит по-английски. Примерно на твоем уровне. Если вы что-то не поймете, я переведу. Адвоката зовут гаджи Мансур Исметчи. Гаджи означает господин. Повтори?
— Гаджи Мансур Исметчи.
— Правильно. Мне объяснили, он один из самых дорогих адвокатов в Стамбуле. О деньгах не волнуйся, ему уже заплачено.
— Кем?
— Не важно. Что, я его зову?
— Зови.
Открыв дверь палаты, сказала по-английски:
— Господин Исметчи, все в порядке, мой жених может говорить. Пожалуйста.
Вошел адвокат. На вид ему было под пятьдесят: полный, в отлично сшитом костюме, он всем своим видом излучал уверенность и благополучие. Усевшись на табурете, господин Мансур Исметчи внимательно посмотрел на Мишу. Затем торжественно пожал ему руку. Достав из кармана роскошный платок, не спеша промокнул им лоб. Спрятав платок, поправил не менее роскошный галстук. И лишь после этого заговорил.
Говорил он ровным, хорошо поставленным голосом. Правда, иногда, чтобы пояснить его английский, Гале приходилось вмешиваться. Но, в общем, Миша понимал все и так.
Господин Мансур Исметчи сообщил, что оба, по его выражению, «пункта, составляющие предмет нашего беспокойства», а именно требование России и Украины о выдаче и обвинение в участии в гангстерской разборке под Стамбулом — будут без особых трудностей сняты им еще до суда. Вообще суда, как такового, не будет. Он, Мансур Исметчи, внимательно ознакомился с показаниями, данными Мишей в полиции. И убедился в полной их правдивости. Главное, чтобы Миша продолжал держаться этих, первоначально данных им в полиции показаний. Все остальное он берет на себя. При этом он лично абсолютно уверен: после некоторых чисто формальных процедур Миша будет и де-юре и де-факто освобожден от всех подозрений. На вопрос Миши, какие процедуры он имеет в виду, адвокат пожал плечами:
— Не знаю, господин Каменский. Думаю, нам с вами придется участвовать в чем-то вроде очной ставки.
— Очной ставки? С кем?
Посмотрев на Мишу, адвокат пожевал губами. Сказал:
— Прошу вас, отвечайте не торопясь. И говорите правду.
— Правду о чем?
Видимо, адвокат уловил что-то вроде настороженности в его взгляде. Сказал, коротким жестом коснувшись его руки:
— Ни о чем. Отвечайте на мои вопросы. Коротко. Желательно «да» или «нет». И подумав. Хорошо?
— Ну… хорошо, — согласился Миша.
— Речь пойдет о ваших консультациях некоей фирме «Масуд-арт». Вы ведь их оказывали?
Помолчав, Миша сказал:
— Допустим.
— Оказывали. Не бойтесь, господин Каменский, я хочу только помочь. Ничего больше. Только помочь. Насколько я знаю, фирма «Масуд-арт» оплатила вам эти услуги?
— Да. — Миша помедлил лишь секунду. Постепенно он начинал понимать линию, которую решил проводить Мансур Исметчи. — Оплатила.
— В какой форме?
— Перечислила деньги. В Зираат-банк.
— Перечислила без всякого обмана?
Нет. — Миша помолчал, подбирая слова. — Были заминки.
— В какой именно момент возникли эти заминки? Не торопитесь. Постарайтесь вспомнить поточней.
— В момент, когда я оказался в Стамбуле.
Адвокат улыбнулся:
— Превосходно. Потом, насколько я знаю, недоразумение было исправлено? Не так ли?
— Именно так.
— Теперь послушайте меня. — Вздернув подбородок, Мансур Исметчи легко пошевелил двумя пальцами узел галстука. — Послушайте. У меня нет пока точных фактов. Но, насколько я понимаю, президент фирмы «Масуд-арт», господин Масуд-оглы, замешан в очень серьёзной истории. Уголовного характера.
— Да? — Миша сказал это, еще не понимая, к чему клонит Исметчи.
— Да. Не буду вдаваться в детали, но ясно: чтобы выпутаться из этой истории, господин Масуд-оглы пытается втянуть в нее вас. Поэтому крайне важными для меня будут ваши ответы на вопросы, которые я задам сейчас. Не торопитесь, хорошо?
— Хорошо.
— Вы ведь впервые в Стамбуле?
— Впервые.
— Отлично. Оказавшись здесь, в Стамбуле, вы встречались с господином Масуд-оглы? Лично?
— Нет. — Миша ощутил нечто вроде колебания. — Нет, не встречался.
— Но контактировали с ним? — Встретив Мишин взгляд, адвокат легко тронул кулаком ладонь: — Доверьтесь мне, господин Каменский. Пока вы отвечаете отлично. Так контактировали или нет?
— Контактировал. По телефону.
— Отлично. Просто превосходно. Теперь внимание. Повышенное внимание. — Адвокат победно посмотрел на Галю. — Я на вас не давлю, господин Каменский. Но все же, не испытали ли вы после этого разговора по телефону с господином Масуд-оглы… ну, скажем… скажем, некоего ощущения, что многоуважаемый господин Масуд-оглы, скажем, так… скажем, шантажирует вас? Точнее, пытается шантажировать?
Подумав над ответом, Миша сказал:
— Испытал. Он давил на меня. Шантажировал вовсю. Он…
— Стоп! — Исметчи поднял руку. — Позволю себе несколько подкорректировать ваш ответ именно в этом месте. Скажите, господин Каменский, в этом телефонном разговоре… именно в нем… не появилось ли у вас ощущения, что… что… что, скажем так, предмет, которым вас пытается шантажировать господин Масуд-оглы… так вот, что этот предмет — что этот предмет вам совершенно не знаком?
Глядя на адвоката, Миша подумал: бьет в самую точку. Его консультировал Юсиф. Точно. Ведь Масуд пытался шантажировать его, чтобы получить алмазы шаха, он же, Миша, всячески отказывался от того, что имеет хоть какое-то отношение к этим алмазам. Теперь ему понятно: Исметчи хочет сыграть именно на этом. Если так, этот Исметчи большая умница. Причем самое интересное: даже если допустить, что их разговор с Масудом прослушивался и был записан, линия, которой ему предлагает придерживаться Исметчи, проходит без сучка и задоринки. Чисто.
Внимательно наблюдающий за ним адвокат улыбнулся:
— Можете не отвечать, господин Каменский. Вижу: этот предмет был вам незнаком. Вы понятия не имели, чем же вас пытается шантажировать господин Масуд. Так ведь?
— Д-да… — сказал Миша. — Вы правы, господин адвокат. Он плел какую-то чушь. Угрожая лишить меня вознаграждения. Которое, как я думал, уже лежит на моем счету.
— Вознаграждения за уже выполненную работу? За данные вам ему консультации?
— Да.
— Прекрасно. — Достав платок, Исметчи несколько раз дотронулся им до щек. — Все, больше не буду вас мучить. — Спрятал платок. — Уговоримся только насчет одной завершающей детали. Небольшой, но важной. Если, не важно где и не важно как, зайдет разговор о характере консультаций, которые вы давали господину Масуд-оглы в России… Это ведь происходило в России?
— По-теперешнему — на Украине. В Одессе.
— Прекрасно. Так вот, если где-то и с кем-то зайдет разговор, по какому именно поводу вы давали консультации господину Масуд-оглы в Одессе, постарайтесь говорить об этом в общем. Не конкретизируя. Понимаете меня?
— Понимаю.
— В Одессе фирме «Масуд-арт» вы ведь могли давать консультации лишь, так сказать, художественного порядка. Касающиеся оценки предметов старины, искусства, антиквариата. Я правильно ухватил… э-э… простите, суть услуг, оказанных вами в Одессе господину Масуд-оглы?
— Правильно.
— Отлично. Вот и держитесь этой линии. Вы помогали господину Масуд-оглы во время его пребывания в Одессе оценивать множество вещей такого рода. Скульптур, картин, изделий художественных промыслов. И так далее. Помните: уточнять, что именно было предметом ваших консультаций, лучше всего предоставить самому господину Масуд-оглы. И еще: если вас спросят об особо ценных предметах, которые вы оценивали как консультант господина Масуд-оглы, настаивайте, что таковых среди представленных вам предметов старины и произведений искусства не было. Вы поняли меня?