Ее муж кивал головой, подтверждая эти слова. Винс видел, что они не врут.
— Сэр, — робко проговорила миссис Хьюз, — мы работаем у доктора Нэша четырнадцать лет. Если только мисс Скотт с ним, я уверяю вас, беспокоиться не о чем. Доктор Нэш и мухи не обидит.
Сколько они уже говорят? Дарси не знала. Тихо играла музыка. Сейчас это было «Начни сначала». Сколько раз она видела, как отец и мать танцевали под эту мелодию?
— Вообще-то меня научили танцевать мама и папа, — сообщила она Нэшу. — Иногда они ставили пластинку с фокстротом или вальсом. Они-то прекрасно танцуют.
Взгляд его был все еще добрым. Таким взглядом он смотрел на нее, когда они бывали раньше вместе. Пока он не заподозрит, что она все знает, может быть, он ничего с ней не сделает, а отвезет ее к себе в дом на ужин.
«Я должна сделать так, чтобы ему хотелось продолжать говорить со мной».
— Мать всегда говорила: «Дарси, у тебя настоящий актерский талант. Почему ты его не развиваешь?»
«Если у меня и правда есть талант, пусть он мне сейчас поможет», — взмолилась она.
Родители всю жизнь обсуждали при ней, как лучше сыграть ту или иную сцену. Научилась же она чему-нибудь.
«Нельзя показать ему, что я испугалась, — подумала Дарси. — Волнение должно помочь мне хорошо сыграть». Как бы мама справилась с этой ролью — женщина, попавшая в дом убийцы-маньяка? Мама постаралась бы не думать о кольце Эрин на своем пальце и вести себя как раз так, как и ведет себя Дарси. Она представила бы это так, как будто Майкл Нэш — психиатр, а она — пациентка, доверительно беседующая с ним.
Что это он там говорит?
— Ты не заметила, Дарси, что когда заговорила о родителях, то сразу оживилась? Я думаю, ты была счастливее в детстве, чем тебе кажется сейчас. Вокруг них всегда было много народа. Помнишь, как однажды в этой толпе выпустила мамину руку?
— О чем ты думаешь, Дарси? Выскажи все. Не держи в себе.
— Я так испугалась. Я не могла их увидеть, я их потеряла. В тот момент я поняла, что ненавижу...
— Что ты ненавидишь?
— Толпу. Одна в толпе, без них...
— Это произошло не по их вине.
— Если бы они не были так знамениты...
— Тебя обижала их слава...
— Нет.
Он говорил своим обычным голосом. «Не хочется трогать это, но я должна, — думала она. — Я должна быть с ним откровенной. Этой мой единственный шанс. Мама. Папа. Помогите. Будьте сейчас здесь со мной».
— Они так далеко. — Она и не заметила, что произнесла это вслух.
— Кто далеко?
— Мои родители.
— Ты имеешь в виду сейчас?
— Да. Они на гастролях в Австралии со своей пьесой.
— Ты кажешься такой одинокой, даже испуганной. Ты испугалась, Дарси? Нельзя, чтобы он догадался об этом.
— Нет, просто грустно, полгода не увижу их.
— Как ты полагаешь, именно в тот раз, когда вас разделила толпа, ты впервые почувствовала себя покинутой?
Ей хотелось крикнуть: «Я сейчас чувствую себя покинутой». Но она не крикнула, а снова заставила себя погрузиться в прошлое.
— Да.
— Ты ответила не сразу. Почему?
— Был еще один случай. Мне было шесть лет. Я попала в больницу, они думали, я не выживу... — Она старалась не смотреть на него. Она так боялась снова увидеть черную пустоту в этих глазах.
Ей вспомнилась героиня из «Тысячи и одной ночи», которой пришлось рассказывать сказки, чтобы остаться в живых.
На Криса наваливалось отчаяние от собственной беспомощности. Несколько дней назад Дарси была в этом доме с преступником, убившим Нэн и Эрин Келли и всех остальных девушек, и она станет его следующей жертвой. Они все были на кухне, по одному телефону Винс поддерживал постоянную связь с Бюро, по другому — с полицией штата. К ним летело еще несколько вертолетов.
Нона стояла рядом с Винсом, казалось, она вот-вот потеряет сознание. Хьюзы сидели рядышком за длинным кухонным столом, на их лицах застыло недоумение и испуг. С ними беседовал местный полицейский, расспрашивал их о докторе Нэше. Эрин Чизек в это время находился в вертолете, который кружил над владениями Нэша. Даже через закрытое окно Крис слышал рев мотора. Искали черный «мерседес»-комби доктора Нэша. Местные полицейские в машинах разъезжали по территории в поисках каких-нибудь построек.
Крис с мрачным видом смотрел в окно, он вспомнил, как радовался в прошлом году, когда ему удалось приобрести «мерседес». Продавец уговорил его установить противоугонную систему «лоуджек». «Она подключается прямо к проводке, — объяснил он. — Если угонят машину, ее можно обнаружить буквально через несколько минут. Звоните в полицию, сообщаете им свой код, он вводится в компьютер, и передатчик приводит в действие сигнальное устройство в вашем автомобиле. Во многих полицейских машинах есть оборудование, позволяющее им найти вашу машину по этому сигналу».
Крис поездил на своем «мерседесе» всего какую-нибудь неделю, и его угнали, когда он оставил машину у галереи, на заднем сиденье лежала картина стоимостью в сто тысяч долларов. Он заскочил к себе в офис за дипломатом, а когда вышел, машины уже не было. Он позвонил в полицию, и через пятнадцать минут «мерседес» отыскали и вернули.
Если бы Крис угнал машину, чтобы увезти Дарси, ее можно было бы так же обнаружить.
— О, Господи! — Крис бросился к миссис Хьюз и схватил ее за руку. — Нэш держит документы здесь или в Нью-Йорке?
Она опешила.
— Здесь. В комнате рядом с библиотекой.
— Мне нужно посмотреть их.
— Подождите, — сказал Винс в телефонную трубку. — Что случилось, Крис?
Крис не ответил.
— Когда доктор Нэш купил свой комби?
— Полгода назад, — ответил Джон Хьюз. — Он пользуется машиной только пока она новая.
— Тогда, ручаюсь, она там есть.
Папки с документами лежали на полке в красивом шкафу из красного дерева. Миссис Хьюз было известно, где хранится ключ.
Крис легко нашел документы на машину. Он схватил папку. Все прибежали на его радостный крик. Он вытащил инструкцию по противоугонной системе «лоуджек», на ней значился код черного «мерседеса» Нэша.
Полицейский из Бриджуотера сообразил, что за документ оказался в руках Криса.
— Дайте-ка сюда, — сказал он. — Я сообщу код в участок. Наши патрульные машины оборудованы нужным передатчиком.
— Итак, ты лежала в больнице, Дарси. — Голос Майкла оставался спокойным.
У нее пересохло во рту. Она хотела пить, но боялась отвлечь его внимание от беседы.
— Да, у меня был менингит. Я помню, мне было очень плохо. Думала, что умираю. Мои родители сидели у постели. Я слышала, как доктор сказал, что я вряд ли выживу.
— И какова была реакция твоих родителей?
— Они обняли друг друга. Отец сказал: «Барбара, нас все-таки двое».
— И это причинило тебе боль?
— Я поняла, что не нужна им, — прошептала она.
— Ну, Дарси, разве ты не знаешь, что, когда человек осознает, что может кого-то потерять из близких, то, естественно, он в ком-то или чем-то ищет поддержку? Они пытались найти опору друг в друге, точнее, готовились к этому. Хочешь не хочешь, но это — нормальная реакция. И с тех самых пор ты старалась отдалиться от них?
Хотела отдалиться? Она всегда отказывалась носить одежду, которую ей покупала мать, отказывалась от подарков, которыми они ее осыпали, критиковала их образ жизни, все, что им удалось достичь. Даже ее работа. Стояло ли за этим желанием что-то им доказать?
— Нет.
— Что нет?
— Моя работа. Я действительно люблю то, что делаю.
— Люблю то, что делаю. — Майкл медленно повторил за ней нараспев. Началась другая мелодия. — Обещай мне последний танец. — Он встал. — А я люблю танцевать. Именно сейчас, Дарси. Но сначала...
Я хочу тебе кое-что подарить.
Замерев от ужаса, она наблюдала, как он встал и достал что-то из-за стула. Он повернулся к ней, в его руках была обувная коробка. — Я купил тебе прелестные туфельки для танцев, Дарси.
Он опустился перед ней на колени и стащил с нее сапоги. Инстинкт подсказывал Дарси не сопротивляться. Она с силой сжимала кулаки, стараясь не закричать, ногти ее впились в ладони. Кольцо Эрин повернулось, и она чувствовала, как в ее ладонь впечатывается буква "Э".