Над всей этой красотой витала элементаль, ради такого случая приобретшая и форму, и цвет, и объем. Вид у нее был патриотический: по всему телу, от носа до хвостика, пробегали полоски цветов лыкоморского флага.
— Кушать подано, — возвестила она и поинтересовалась, умильно заглядывая снизу вверх: — Подкатить?
— Подкатить, — повторила ошарашенная Полин.
Ловко орудуя ложноножками, элементаль подкатила столик к кровати. Полин присмотрелась к нему получше: право слово, это того стоило. Идеально гладкая столешница представляла собой квадратную плиту синего мрамора, испещренного светлыми прожилками; ножки у столика были сделаны в виде старинных колонн с неглубокими каннелюрами и позолоченными штуковинами у основания. Медальоны, привлекшие ее внимание с самого начала, были вырезаны из красновато-оранжевого камня, напоминавшего своими переливами закат, и чередовались с овальными камеями, выбитыми на белом и темно-сером фоне.
Столик — это, конечно, хорошо, однако мебелью сыт не будешь. В конце концов, даже если плюшки и все прочее изъяты у принца (а откуда же еще?), то это в какой-то степени справедливо. А посуду мы потом вернем обратно.
Приняв единственно верное решение, Полин сразу повеселела и надкусила первую плюшку. Элементаль быстренько налила шоколаду в чашку и заботливо поинтересовалась:
— Нравится?
— Очень, — ответила честная Полин, прожевывая предпоследний кусочек и примеряясь к следующей плюшке.
— Может, маслица подать, а, вторая хозяйка? А то я мигом!
Полин задумалась. Соблазн был велик, но после стольких дней почти что голодания следовало ограничивать себя. И потому она со вздохом ответила:
— Лучше завтра. Или сегодня за ужином.
Плюшек было в самый раз: не много и не мало. В каком-то умном журнале Полин вычитала, что переставать есть надо именно тогда, когда чувствуешь себя еще не совсем сытой. Вот и сейчас она понимала, что с удовольствием съела бы еще одну… ну ладно, две плюшки. Стало быть, она не до конца сыта, и это правильно. Да и блюдце с плюшками… тарелка… хорошо, будем честными — блюдо — оказалось довольно маленьким, и булочки были разложены очень хитро, в соответствии с диетическими канонами.
— Поел — сердцем подобрел! — констатировала довольная элементаль.
В этот момент в дверь постучали. Полин сперва закончила доливать себе в чашечку какао и только потом сказала:
— Открыто… Кто там?
«Там» были близнецы — усталые, перемазанные землей, но донельзя возбужденные. Уже неделю они отрабатывали повинность и вскапывали для гнома-завхоза бесконечные грядки и клумбы. Гном туманно намекал, что в землю придется что-нибудь посадить, и авторитетно утверждал, что ничто так не насыщает, как овощ, посаженный своими руками. Но братья аунд Лиррен не хотели насыщаться гипотетическим овощем. По утрам, когда надлежало копать отсюда и до обеда, они желали спать, а днем, когда такая возможность подворачивалась, спать было решительно невозможно. Как же, столько дел не сделано, столько пакостей не придумано!.. И потом, можно подумать, каждый день кафские принцы в Академию приезжают!
Едва дверь приоткрылась, элементаль немедленно спрятала столик куда-то в глубины пятого измерения. Полин осталась сидеть с горячей чашкой в руке, прекрасная, сытая, но печальная. Такой ее и увидели братья аунд Лиррен.
— Привет! — сказал Эллинг.
— Яльга не появлялась? — спросил Яллинг.
— Ой, как я устал! — поведал Эллинг.
— Поесть чего-нибудь водится? — жалобно поинтересовался Яллинг.
— Уже нет, — меланхолично ответила Полин, допивая остатки какао.
— Хельги заходил? — понимающе спросил кто-то из близнецов, и довольные эльфы хором захихикали.
— Диета, — вздохнула Полин и сделала скорбное личико.
На это братьям сказать было нечего. Они одновременно плюхнулись на застонавшую Яльгину кровать, и правый заглянул под покрывало, а левый приподнял подушку.
— Чего надо? — недовольно проскрипела элементаль. — Ужо я вам!..
— Ладно, ладно, — благодушно отмахнулся Эллинг. — Яльга-то где?
— А я знаю? — пожала плечами Полин.
— Уж всяко не под кроватью прячется… — пробурчала недовольная флуктуация.
Тема Яльги и ее загадочного исчезновения исчерпалась — все предположения на этот счет закончились еще вчера, и самой разумной была идея, что Яльга отбыла куда-то с Рихтером, которого тоже не видать, но это как раз хорошо. Переглянувшись, близнецы перешли к тому, для чего, собственно, и явились. Перебивая друг друга и заканчивая чужие фразы, они поведали Полин, что далеко не все мужчины одинаковы, что их, можно сказать, переполняет сочувствие к младшей боевой подруге и что прямой долг каждого уважающего себя эльфа — помочь дамасели в беде.
— Мы ж ведь не какие-нибудь там… норданы! — гордо заявил Яллинг.
Полин не слишком разбиралась в эльфийских народностях и потому не смогла оценить пафоса этой фразы. Но на душе у нее все равно потеплело.
— И как там этот… как его… принц? — только чтобы поддержать беседу, осведомилась вежливая алхимичка.
— Да неплохо… — ляпнул, не подумав, Эллинг, но брат сделал ему страшные глаза и ткнул в бок локтем.
— Страдает! — авторитетно заверил он. — Очень страдает. Ну прямо кушать не может, как страдает!
Полин засветилась от восторга.
— Страдает? — переспросила она третьим бальным голоском.
— Страдает! — слаженным хором подтвердили близнецы.
Это было очень приятно. Тем более что плюшки при таком раскладе все равно пропали бы даром.
— Вот только того, Полин… — начал было Яллинг и замялся. Полин насторожилась. — Вот даже и не знаю, как тебе это сказать…
— Он, конечно, гад еще тот, — уверенно перебил Эллинг, — и от тебя, сразу видно, ну просто без ума…
— Однако же ваши алхимички времени даром не теряют. Мы, когда сюда к тебе сейчас шли… знаешь, где пальма стоит?
— Знаю, — нехорошим голосом сказала Полин. Своих однокурсниц она действительно знала хорошо. Вполне возможно, что под пальмой уже вовсю шел очередной тур кастинга на роль жены ее принца. Ее собственного принца, между прочим!
— Так вот, там были Ликки и Эриа. Мы думаем, они там и сейчас сидят, так что чего тебе говорить — сама иди да послушай. Они же как языками зацепятся, так раньше чем через час и не уйдут…
Последние слова он договаривал, уже обращаясь к спине Полин. Алхимичка, пылая праведным гневом, ринулась прочь из комнаты. В голове у нее роились тысячи планов, как заставить этих двух выскочек навсегда прибрать свои цепкие длинные лапки!
Ишь, пользуются моментом!
Негодяйки!..
5
Братья аунд Лиррен переглянулись и торжественно пожали друг другу руки.
— Дело в шляпе, — улыбаясь во весь рот, констатировал Эллинг. — Что там нам обещал Саид? Два рубина с голубиное яйцо и засадить все эти мрысовы грядки? Или рубины нам обещал визирь?
— He-а, Саид, — довольно сказал Яллинг. — И почетное место на свадьбе, забыл?
— Точно! Тогда в шатер к нему через полчаса?
— Не-э, рано! — Яллинг сурово помотал головой. — Ты что, Полин не знаешь? Лучше перед закатом — он как раз будет добрый, аж жуть.
Эллинг извлек из кармана длинную полосу пергамента. Там под разными порядковыми номерами шли левый визирь, правый визирь, главный казначей и западный придворный маг принца. Отдельным мелким шрифтом значился директор Буковец, туманно пообещавший некие послабления на дифференцированном зачете.
Под списком была проведена жирная черта и выставлена общая сумма. Она радовала глаз и приятно грела душу.
Посмотрев на это дело, элементаль пошла мелкой смущенной рябью. Одним движением она вытащила из воздуха столик попроще, без всяких изысков и каннелюр, зато с отпотевшей бутылью, запечатанной сургучом.
— Ялле, Элле…
Ошалевшие близнецы опасливо обернулись и замерли, не поверив своим глазам. Яльгина элементаль, которую давно уже прозвали «сторожевой», с радушной улыбкой вытаскивала одно за другим блюда с яствами и с ловкостью опытной хозяйки упихивала их на стол. Последней оказалась круглая тарель с восточными сладостями, варенными в меду.