Заряд кипящей ярости поднялся так внезапно, что он не успел вовремя охладить его доводами разума. Глаза полыхнули бешеным золотом, слегка удлинившиеся когти впились в ладони, когда инстинктивно сжались кулаки, а побледневшая кожа на короткое мгновение раскрасилась сетью из темных вен… И этого мгновения оказалось достаточно, чтобы огненная волна ударила во все стороны от создателя. Она покрыла оранжевым ковром ярко освещенную площадку, поймав в свой жаркий плен и широкую спину четэри, заслонившего собой удивленную Катю, и испуганно подпрыгнувшего Боргофа, в выпученных глазах которого отразилось почти детское недоумение.
"Может, Смерть не совсем был не прав, говоря насчет отсутствия контроля? — мелькнула тоскливая мысль, сгорев в океане постепенно утихающей ярости. И, словно финальная вспышка, в голове пронеслось: — Проклятье! Из-за этой женщщщщины я скоро превращусь в законченного психа".
Все случилось так быстро, что я не сразу врубилась в суть происходящего. Хмурые глаза Арацельса внезапно полыхнули бешенством, еще мгновение — и его темная фигура вспыхнула как свеча, утонув в красно-оранжевом ореоле, а секунду спустя вся эта "пламенная красота" рванула на нас. Потом был резкий толчок, белая стена одежд перед носом и крепкая хватка мужских рук, поднявшая меня над землей. Еще кто-то (подозреваю, Ринго) пробежал по моей макушке, использовав ее как трамплин. Нас обдало жаром, как горячим паром в бане, и тут же потянуло чем-то паленым. Короче масса необычных ощущений за короткий промежуток времени. Я даже не видела, куда делась огненная волна. С лицом, прижатым к чужой груди, узреть что-либо сложно. С пером в зубах не сразу и выскажешься. А с передавленными ребрами, которые едва держатся, чтобы жалобно не захрустеть, думать о чем-то другом, кроме скорейшего освобождения, сложно.
Когда все посторонние шумы, наконец, затихли, я постучала Смерть по плечу. Он тут же ослабил объятия и аккуратно поставил меня на твердую почву. Даже отряхнул слегка. От чего? От перьев, стало быть… угу. Я как после переполоха в курятнике, наверное, выглядела. Вся такая белая и в прямом смысле пушистая. С ног до головы. Он ведь меня не только своим телом закрыл, а еще и крыльями обнял. Вот уж не предполагала, что при особо резких движениях (или это у него на нервной почве?), Ангелы… эээ… линяют? В общем, не знаю, как правильно называется частичная потеря перьевого покрова у летающих людей. Промычав что-то типа "спасибо", я сплюнула-таки пушистую деталь его облика и отступила на шаг, осматриваясь по сторонам. Напротив одного из столбов плавно приземлился Кама. Уж его-то внешность, в отличие от четэри, не изменилась так радикально при боевой трансформации. На плече мужчины висел груз в виде замотанного в плащ человека. Исходя из размеров, это был либо ребенок, либо девушка… на худой конец карлик. Меня, конечно, разбирало любопытство, кого эти ненормальные Хранители еще притащили с собой (надеюсь, не очередную Арэ, а то с них станется), но кидаться на брюнета с вопросами так сходу я не стала, решив сначала разобраться в ситуации и кое-кого найти. Кое-кого шустро проскакавшего по моей голове несколько секунд назад. Обнаружился искомый объект там, где его меньше всего ожидали. И… лучше бы вообще не обнаруживался.
Короткие мгновения всеобщего оцепенения сменились прозрением. Сидящий аккурат между острыми ушами Боргофа Ринго, продолжая судорожно сжимать лапками выше упомянутые органы слуха, скосил выпученные глазищи вниз и столкнулся с ошалелым синим взором трех дивно округлившихся очей. Секунда, вторая и… я мысленно поздравила свои перепонки с новой серией потрясений. И ладно бы визжал только пушистик, такое мы уже проходили, так нет же! Это был незабываемый концерт на два голоса. Огромную тушу монстра едва ли не трясло от ужаса, а на оседлавшем его башку зверьке шерсть встала дыбом, хвост трубой, а раскрытую на полную катушку пасть как будто закрепили домкратом. Метнувшись к истошно вопящей парочке, я отодрала мелкого от ушей Боргофа и на автомате захлопнула последнему пасть, из которой помимо жутких звуков капала еще и не менее жуткая слюна. Не думайте, что у меня неожиданный приступ смелости случился, вовсе нет, просто выдерживать такие децибелы мой слух отказывался. Следующим на очереди по зажиманию рта был Ринго. С ним, само собой, повозиться пришлось дольше. Маленький, маленький… а до чего верткий и царапучий в перепуганном состоянии. Совсем как кошка. Но, как известно, русская женщина в горячую избу войдет, коня на скаку остановит и… некоторым мелким заразам пасть все-таки закроет, перекрыв источник звуковой атаки.
Повисшая тишина ватным покровом упала на нас. И как-то особенно отчетливо на ее фоне прозвучали полные возмущения слова Смерти:
— Цель, чтоб тебя… Ты мне перья опалил, придурок!
— Восстановятся, — ответил тот.
А в голосе ни капли раскаяния, вот ведь… гад белобрысый.
— Послушай, дорогой, — фальшиво-спокойным тоном начала я, вглядываясь в черты своего Хранителя. — До меня что-то не совсем дошло… Если у остальных внешние покровы восстановятся, значит, твой "пламенный привет" предназначался исключительно мне? Это как называется? Пришел, увидел… и добил? Ты зачем сюда явился-то? Жаркое из своей Арэ сделать или…
— Тише, Катюша, — белокрылый подошел ко мне и обнял одной рукой за талию. — Он просто…
— Моей Арэ? — перебил его Арацельс, медленным шагом направившись к нам. Морда кирпичом, глаза — щелки, полные злого золота, а голос… яд и тот послаще будет. Ну, и чем я ему так насолила? А точнее, когда успела? Прибежал-то он сюда вполне нормальный, даже вроде как счастливый. Или это мне от собственной радости привиделось? — Ты ведь уже за другим замужем, женщщщщина. А эта зверюга, — он кивнул в сторону съехавшего на противоположный край стола Боргофа, — свадебный подарок, что ли?
Мы с еще не оправившейся от шока "корзиночкой" переглянулись. Монстр вопросительно мигнул глазами и выдал осторожное "Урррагуррр", я же только плечами передернула, крепче сжав в руках напрягшегося Ринго. Что же это получается… его так мое замужество взбесило? Вот дура я дура, надо было думать, о чем говорю, а главное кому. С неуравновешенными беловолосыми маньяками стоит особенно тщательно следить за своей речью. Сделав такой важный вывод, я тут же брякнула первое, что слетело с языка:
— Нет, это мой приемный сын, знакомься… Боргоф, — мда… горбатого могила исправит. А меня в нее точно скоро уложат. Если не живьем зажарят, то закопают в снегу… за длинный язык и идиотские фразы в неподходящий момент. Но… до чего ж все-таки обидно, а?!
— Ты…
— А ты, Арацельс? — взвилась я, плюнув на все доводы разума, намекавшего мне на то, чтоб вела себя поосторожней. — Ты хоть думаешь, что творишь? Я ведь ждала тебя тут, как последняя дура… минуты считала, надеялась. А ты даже "здравствуй" не сказал. Чем ты недоволен? — Смерть предостерегающе сжал мою талию, напряженно посматривая то на меня, то на приближающегося друга.
— Тем, что у тебя мозгов ссссовсем нет, — поджав губы, ответил блондин. — Пока я ищу способ, как освободить тебя от жизни с одним чудовищем, ты находишь себе другое. Замуж за демона… О чем ты думала, ИДИОТКА?!
— О том, как сильно не хочется умирать, — сказала я, подчиняясь движению четэри, который ненавязчиво так переместил меня подальше от подошедшего собеседника. — Пусть идиотка. Зато живая. Или ты бы предпочел найти вместо меня "фарфоровую куклу" типа той рыжей, что мирно покоится у столба? Безумный секс, минутный оргазм и предсмертная агония в придачу…
— Секссс? — первый Хранитель зашипел не хуже змеи, готовой к прыжку. Черт, я опять что-то не то сморозила? Такое чувство, что ему каждое мое слово, как красная тряпка для быка. Вроде вменяемый мужик был, а тут… Подменили его, что ли, по дороге? Или просто стресс так сказывается?
— У Лу странные методы убийства, — благоразумно спрятавшись за крылатого, проговорила я.