— Лисандр, познакомься с моим дедом Аяксом, новым эфором Амиклов.
— Пока тебя здесь не было, состоялось голосование, — пояснил Мирон. — Аякс на следующий год заменит Сарпедона.
Аякс слегка наклонил голову.
— Твой дед правил справедливо, он был хорошим человеком. Я благодарен тебе. Мало кто стал бы рисковать жизнью, чтобы спасти Демаратоса.
— Спасибо, — ответил Лисандр. — Он тоже не раз спасал мне жизнь.
Мимо проходил илот, неся кувшин, из которого выплескивалась вода. Он остановился перед очередью других илотов, в которой стоял также Идас, и начал наполнять фляги, чтобы можно было разбавить гостям вино.
— Ты говоришь как настоящий спартанец, — сказал Аякс. — Если впереди фаланги поставить двух таких воинов, как вы, наш город никто не возьмет. А теперь скажи, Лисандр, могу ли я чем-нибудь тебе помочь?
— У меня все есть, — ответил Лисандр.
— Глупости. Такого быть не может. Подумай и скажи мне, чего ты желаешь.
Лисандр на мгновение задумался.
— Неуклюжий илот! — крикнул кто-то.
Лисандр обернулся и увидел Теллиоса, тот стоял рядом с Идасом.
Раб присел, чтобы поднять упавшую чашу. Спартанец изо всех сил пнул илота и сбил его с ног, когда тот хотел встать. Лицо Идаса горело от стыда и гнева — столь знакомых Лисандру чувств.
— Хватит! — крикнул Лисандр. — Идас, иди в казарму и приведи себя в порядок.
Грудь Идаса вздымалась, его маленькие кулаки сжимались.
«Не делай этого, — молил Лисандр. — Тебе еще жить да жить».
Идас бросился в здание казармы. Пока Лисандр провожал его взглядом, к нему подошел Теллиос.
— Уверен, ты распорядишься, чтобы этого парня выпороли, — прошептал Теллиос.
— Считайте, что я уже сделал это, — холодно ответил Лисандр.
— Видно, я недооценил тебя, — сказал Теллиос, близко наклонившись к нему. — Думаю, ты уже определил, что для тебя самое главное.
Когда Теллиос вернулся к столу, Лисандр обнаружил, что Аякс снова разговаривает со своим внуком. В его голове созрел план.
— Извините, что беспокою вас, — он прервал их разговор, — но если ваше предложение все еще остается в силе, вы могли бы оказать мне помощь в одном деле…
На следующий день Лисандр шагал по вспаханным полям Сарпедона в сторону поселения илотов, которым раньше владел его дед. Аристодерм провожал Лисандра и Демаратоса с улыбкой на устах:
— Возвращайтесь, когда захотите. Спарта перед вами в большом долгу.
По пути они взяли с собой Кассандру.
Лисандр обрадовался, увидев, что в доме деда царит прежнее оживление, а все вещи девушки распакованы. Во время вчерашних празднеств у него не было удобного случая рассказать ей о полукровке Аристархе, сыне Ликурга, и их общих предках. Но сегодня у Лисандра пропала охота вообще говорить ей об этом. Какая польза Кассандре, если она узнает, что в ее жилах тоже течет кровь илота? Что все, во что она верит, неправда?
Здоровой рукой Лисандр вел за поводья Пегаса, на котором сидела Кассандра. Его вторая рука была забинтована и подвязана. Хотя опухоль прошла и короста затвердела, Лисандр знал, что шрамы, полученные в Таренте, навсегда останутся на его теле. Пророчество Огня Ареса всегда будет сопровождать его, оставив неизгладимые следы на коже.
Демаратос шел за ними. Узкие улочки пахли гнилой пищей и выделениями человеческого организма. Даже по меркам поселения, где когда-то жил Лисандр, положение здесь было ужасным. Время от времени кто-то появлялся в дверях и тут же исчезал, заметив красные плащи.
— Почему они так боятся? — спросила Кассандра.
Впереди раздались крики боли и они ускорили шаг.
На открытом пространстве стояло недостроенное здание. Кричал человек средних лет, опустившийся на колени. Рядом с ним стоял мужчина в одежде периэка и бил его палкой.
— Я же велел тебе дать высохнуть ступе, прежде чем возводить опоры для крыши, — кричал периэк.
— Но господин, — заговорила жертва, — начался дождь, и мы не могли ничего поделать. Вы хотели, чтобы здание достроили.
Еще один удар обрушился на спину илота, и он растянулся на земле.
— Не умничай, — сказал периэк. — Плавт, покажи этому, как следует выполнять приказы.
Другой периэк, сидевший на табурете и ковырявший в зубах, встал и ударил лежавшего на земле илота ногой в живот. Тот скорчился и застонал.
— Что здесь происходит? — крикнула Кассандра. — Немедленно прекратите!
Периэк, тяжело дыша, отошел назад.
— Кто вы?
— Я госпожа Кассандра, владелица этого поселения, — ответила она. — Я приказываю вам уйти.
Илот с трудом поднялся и, хромая, направился к ближайшему зданию, у которого топталась какая-то женщина.
Второй периэк фыркнул.
— Этой землей владеет Теллиос, эфор Лимны. Мы подчиняемся только его приказам. А теперь ступайте своей дорогой.
— Я предлагаю тебе делать так, как приказала девушка, — заговорил Демаратос, грозно приближаясь к периэку. — Со вчерашнего дня Теллиос больше не владеет этой землей.
— Кто это сказал? — спросил надзиратель.
— Аякс, новый эфор, управляющий Амиклами, — ответила Кассандра. — Власть Теллиоса не распространяется на это поселение. Совет старейшин решил положить конец его временной власти. Если ты сомневаешься, обращайся к другим эфорам.
— Разумеется, если тебе хочется побеседовать об этом здесь… — сказал Лисандр, обнажая меч, — мы не сможем отказать тебе в этом удовольствии.
Надзиратель отступил на шаг, споткнулся и упал в грязь. Его друг Плавт помог ему встать, и оба попятились назад.
— Мы поговорим с Теллиосом, — сказал он. — Тогда посмотрим, кто прав.
Демаратос выбил мечом палку из руки периэка. Оба надсмотрщика вскрикнули, повернулись к ним спинами и исчезли среди зданий.
В дверях снова показались лица осмелевших людей.
— Выходите, — громко позвала Кассандра. — Мы вам не сделаем ничего плохого.
Илоты постепенно начали выходить из своих жилищ. Слух о том, что здесь произошло, быстро распространился, и вскоре вся площадь заполнилась людьми.
Кассандра кивнула Лисандру, тот забрался на незавершенную каменную кладку. Его охватило чувство гордости.
— Может, кое-кто из вас знает меня, — заговорил он, улыбаясь. — Меня зовут Лисандр. Я сын спартанца Торакиса. Но я также сын Атеназии из илотов. Я жил в таком же поселении, как и это. А теперь я живу в спартанской казарме.
Собравшиеся вокруг люди смотрели на него с недоверием. Здоровой рукой Лисандр расстегнул плащ и бросил его в грязь. Толпа охнула.
— Я стою перед вами не как спартанец и не как илот, а как человек, подобный вам, — заявил он. — Теперь я ношу меч в том месте, куда раньше привязывал серп. Одним я истребляю, другим собираю урожай. Однако на этой земле нужны и работники, и воины, иначе она погибнет.
По толпе собравшихся на площади пробежал ропот.
— Без вашего труда Спарта ничто. Если бы не ваш труд, нечем было бы кормить воинов, и мы бы все голодали. А без щита и меча эта земля подверглась бы не одному нашествию, грабежу и опустошению.
Смотря на стоявших перед ним усталых и несчастных людей, Лисандр переживал их страдания как свои собственные.
— Я знаю, ваша жизнь нелегка, иногда хозяева плохо обращаются с вами. Я пришел сказать вам, что в этом поселении такого больше не повторится, пока я жив. Я обязательно позабочусь о вас не хуже, чем мой дед заботился о моей матери из илотов. Больше не будет никаких избиений. Больше никто не станет голодать. Если вы заболеете или получите увечье, вас освободят от работы. Мы наймем нового надсмотрщика, не палача и истязателя, а того, кто будет следить, чтобы существующее положение изменилось.
— Ты, — сказал он, указывая на мужчину, которого совсем недавно избивали, — займешься этой работой до следующей полной луны. Госпожа Кассандра наймет управляющего, с которым ты сможешь говорить.
— Это похоже на правду… — сказала одна женщина. Она вышла вперед, взяла руку Лисандра и положила ее себе на лоб. — Благословляю тебя, сын Атеназии.