«Наверно, он его все-таки отнимет…» — пришло Лисандру в голову. Он затаил дыхание. Что тогда скажет мать? Поверит ли она ему или подумает, что он по неосторожности выронил амулет в поле?
Сарпедон осторожно вернул ему камень. Лисандр вздохнул свободнее.
— И где же илот нашел такую красивую вещь? — спросил мужчина.
В его голосе не чувствовалось угрозы, но на этот вопрос у Лисандра не было ответа. Он и так уже слишком много сказал. Молодой человек начал потихоньку продвигаться вдоль стены — подальше от спартанского воина.
ГЛАВА IV
![Огонь Ареса i_007.jpg](https://litlife.club/books/143406/read/images/i_007.jpg)
По дороге Лисандр споткнулся, растянувшись в грязи, но поднялся и, не обращая внимания на жгучую боль, убежал в ночь. Только добравшись до края поселения илотов, юноша остановился. Ноги отказывались идти дальше.
Вперед его гнал страх, но когда сердце в груди забилось спокойнее, Лисандр снова почувствовал мучительную боль, ноги сводил судорога. Ему ничего не оставалось, как кусать губы и массировать стянутые узелками мышцы, надеясь, что судорога пройдет.
Наконец Лисандру хватило сил пройти по извилистой дорожке среди низких жилищ, которые его соплеменники называли домами. Поселение почти не изменилось с тех пор, как он был маленьким. Это было скопление низких глинобитных лачуг, расположенных близ реки. В воздухе стоял тяжелый запах животных и немытых людей. После изнурительного дня на полях царила тишина.
Теперь, когда страхи Лисандра улеглись, его обуревали тревожные мысли.
«Меня выследили? Неужели этот старый спартанец со шрамами разузнал, где я живу?»
Лисандр вспомнил о камне, который по-прежнему крепко сжимал в руке — Огонь Ареса. Он раскрыл одеревеневшие пальцы, и взглянул на лежавший у него на ладони амулет.
«Я чуть не потерял его», — подумал молодой илот.
Теперь алый камень казался почти черным, под ярким лунным светом на нем играли белые крапинки. Лисандр спрятал амулет в складках туники. Взявшись за дверь из необработанного дерева, он собрался с духом и вошел.
В единственной комнате лачуги было тепло, кожу стало покалывать. Последние угли догоревшего полена угасали на решетке.
— Мама? — тихо позвал он, стараясь дышать ровно. Никто не отозвался.
Лисандр тихо приблизился к огню, рядом с которым у стены стояла кровать матери. Он сам сколотил ее раму из кусков дерева, которые удалось стащить. Лекарь сказал, что его мать в столь плохом состоянии, что не должна спать на утрамбованной земле. Несколько месяцев назад кровать придвинули ближе к огню, надеясь, что тепло уймет боль у нее в груди.
Когда Лисандр подошел ближе, его пульс забился быстрее — что-то было не так. Он потрогал одеяла — кровать была пуста. Всматриваясь в угрюмую темноту, он оглядел комнату, но матери нигде не было видно.
Лисандр выбежал из лачуги. Ночь напоминала черное бездонное озеро, он слышал лишь тяжелое биение сердца в своей груди.
— Мама? — тихо позвал Лисандр. В ответ прозвучал стрекот цикад, облюбовавших окружавший поселение низкий кустарник. Юноша позвал громче: — Мама!
В одной из соседних лачуг кто-то недовольно проворчал в ответ.
В груди у Лисандра похолодело от страха, и он крикнул что было сил:
— Мама, где ты?
Рядом с лачугой раздался едва слышный стон.
«Мама!» Лисандр бросился в сторону, откуда прозвучал стон. Там, в беззвездной темноте, он обнаружил Атеназию.
Она сидела, прислонившись к стене глинобитной лачуги, рядом валялась опрокинутая пустая миска и немного чечевицы. На виске у женщины запеклась кровь.
Лисандр опустился на колени и прижал голову матери к своему плечу. Она так исхудала, что ему показалось, будто он держит маленького ребенка.
— Мама… тебя обидели? — заикаясь, спросил он. — Что случилось? Кто это сделал? — Юноша чуть не рыдал.
— Лисандр, никто не обижал меня, — вздохнула Атеназия. — Твоя глупая старая мать сама себе навредила.
Лисандр смутился, но голос матери успокоил его.
— Видно, я споткнулась обо что-то… — Мать поднесла руку ко лбу и поморщилась. — Я ударилась головой. Наверно, весь ужин пропал.
Лисандр почувствовал облегчение. Он обойдется тем, что осталось от ужина. Он бережно поднял мать на ноги.
Лисандр промыл во дворе остатки чечевицы и вернулся в лачугу. Снова горел огонь, отбрасывая во все стороны оранжевые тени. До наступления зимы надо будет починить крышу в тех местах, где потрескалась глина и частично отстала солома.
Атеназия снова легла в кровать. Лисандр промыл и перевязал ей голову.
Стоя на коленях перед огнем, он помешивал сухие целебные листья в кипевшем на медленном огне горшке. Пар жег Лисандру глаза, ему приходилось сдерживать слезы.
Мама болела уже несколько месяцев. Ее голубые глаза поблекли, кожа стала бледной, но сын видел в ней красавицу, какой она была прежде. Высокие скулы проступили резче, чем раньше, щеки провалились. Прежде каштановые волосы поседели и начали редеть. Но были по-прежнему длинными.
— Прости, — сказала Атеназия. — Впредь я буду слушаться тебя.
Лисандр улыбнулся. Зачерпнув чашкой немного лечебного варева, он, следуя совету матери Тимеона, добавил к нему мятного масла, чтобы Атеназии было легче дышать. Присев у кровати, он приподнял ей голову и медленно поднес чашку к ее губам. Мать отхлебнула глоток, и ее лицо исказилось.
У Атеназии вдруг начался сильный кашель, он сотрясал все ее тело и лишал возможности говорить. Сидя рядом, Лисандр ждал, пока пройдет приступ. Мать крепко ухватилась за него.
Сквозь ткань туники ногти Атеназии задели его раны, он не выдержал и вскрикнул от боли.
— Что с тобой? — спросила мать.
— Ничего, — ответил Лисандр. — Ничего страшного… так, получил несколько царапин, работая на поле.
— Твои глаза говорят, что это неправда, — не поверила Атеназия. — Покажи, что там.
Лисандр неохотно снял через голову тунику и повернулся спиной.
— Лисандр! — ахнула мать. — Кто это сделал?
— Агестес, — пробормотал юноша. — Мы… разошлись во мнениях.
— Лисандр, прошу тебя, расскажи, как это произошло, — сказала мать. — Мне страшно за тебя.
Лисандр рассказал ей о том, как урезали его долю зерна, и о последовавшей порке.
— Агестес — скотина, — заявила Атеназия. Вздохнув, она собралась встать с кровати. Лисандр тоже поднялся. — Оставайся на месте, — приказала она. — Хотя я и больна, но позаботиться о тебе еще смогу. Принеси ту табуретку и сядь.
Лисандр сделал, как ему велели.
Мать взяла кусочек ткани и сняла с каменной плиты чашку с теплой водой. Отбросив длинные, до плеч, волосы Лисандра, мать принялась прикладывать смоченную водой ткань к припухшим местам на его спине. Вдруг Атеназия застыла, и Лисандр услышал ее вздох.
— Где Огонь Ареса? — спросила она со страхом в голосе.
— Не волнуйся, мама, амулет при мне, — ответил Лисандр, доставая камень. Еще не время рассказывать ей о втором избиении, которому он подвергся за этот день. Это причинило бы матери лишние волнения. — Только ремешок порвался, и все.
Атеназия взяла амулет из руки Лисандра и тут же завязала его на шее сына.
— Лисандр, не забывай о том, что я тебе все время повторяю. — Никогда не снимай Огонь Ареса. Тебе понятно? Никогда. Храни его при себе. Обещай мне.
Лисандр не стал ни спорить, ни пускаться в объяснения.
— Мама, клянусь, я никогда не потеряю его. — Лицо Атеназии просветлело. — А теперь допивай свое лекарство.
Атеназия съела лишь немного хлеба и чечевицы. Лисандр доел все, что осталось от ее ужина. Набив желудок, он занял свое обычное место на земле и натянул на себя потертое одеяло.
Хотя горел огонь, через щели вокруг двери проникал холод. День выдался долгим и напряженным, но Лисандр не мог заснуть, хотя его тело изнывало от усталости. В темноте он мысленно увидел, как унесли бездыханное тело Като, затем перед глазами возник жестокий Агестес, жадный лекарь, наглый Демаратос и шайка спартанских забияк. И, наконец, перед ним появился Сарпедон. Лисандр вспомнил лицо старика, когда тот увидел Огонь Ареса.