- По природе это животное робкое и не мускулистое. Почему Шаолинь ввел его в кун-фу? Да потому, Мартина, что оно не агрессивное и не сильное. Практиковать змеиный стиль - значит использовать внутреннюю энергию и умение сконцентрироваться.
- Да?..
- Змея способна проявить гибкую и одновременно жесткую силу, потому что она спокойна и расслаблена. В змеином стиле нет резких ударов кулаком, а есть ладонью и кончиками пальцев. Все тихо, спокойно, и вдруг, в момент атаки, - проникающий удар. В жизненно важные точки. Ты ведь знаешь, это может вызвать сильнейшую боль, потерю сознания и даже смерть. Змея - существо нежное и вместе с тем грозное.
- А конкретно кобра, с ней как?
- Шаолинь перенял именно ее повадки. Руки принимают форму головы кобры, ты разве не замечала? И потом, во время атаки воин имитирует позу змеи, когда она поднимается на треть своей длины, прежде чем стремительно напасть.
- Теперь понятно…
- Может, придешь ко мне, выпьем чего-нибудь, поговорим спокойно?
Левин подумала немного, вообразила себе Марилиз привязанной к люстре с помощью толстой веревки, охватившей кольцом ее груди, похожие на снаряды, перерезавшей ее живот, крепкие бедра и ягодицы в форме параллелепипеда. А себя внизу, в сапогах на шпильке и с хлыстом в руке.
- Не беспокойся, - вновь заговорила Марилиз после нескольких секунд молчания, - я не стану задавать лишних вопросов.
Марилиз - детеныш кита, попавший в рыболовные сети. Из воды доносятся его крики. Соленые слезы на глазах. И удары хлыста, беспорядочно падающие на этот чудесный улов.
- Я ведь догадываюсь, что тебе все это нужно для работы.
- Более или менее.
- Я умею хранить секреты, не волнуйся.
Легко сказать - чудесный улов! «В отличие от Марилиз, я неисправима, - подумала Левин и улыбнулась. - Люблю угощать хлыстом только мужчин».
- С удовольствием приду в другой раз. А что касается работы, то на сегодня с меня и в самом деле хватит. Я как измученная кобра, которая уже не может оторвать тело от земли.
- Тем хуже. До следующего раза, Мартина, я надеюсь. Спокойной ночи!
Повесив трубку, Мартина налила себе еще текилы и с удивлением отметила, что прежде, регулярно практикуя стиль змеи, она ни о чем подобном никогда не задумывалась. Надо же, нежная и грозная одновременно.
12
Поднявшись по улице Оберкампф, оживленной, как в разгар дня, Брюс замедлил шаг возле кафе «Шарбон». Он решил зайти, выкурить сигаретку, выпить крепкого немецкого пива. Это кафе славится красивыми девицами. Приятно посмотреть. А можно и приятно провести время. Он вспомнил Натали. Минуту назад его телефон зазвонил, но после нескольких секунд молчания трубку повесили. Эту студенточку угораздило влюбиться. Милая беседа, милое личико, изящная фигурка. Волосы короткие и мягкие, словно перышки. Через пару часов - на тебе: влюбилась. Его телефон звонил иногда посреди ночи, и он предполагал, что это Натали молчит там, на другом конце линии. «Это ты, Натали? Ты?» - спрашивал он. Трубку вешали. Он уже был готов к тому, что на днях застанет ее у себя дома. Проникнуть в его квартиру не представляло труда: Брюс всегда оставлял запасные ключи на газовом счетчике возле входной двери - на случай, если журналисту Фредерику Геджу, алкашу и неврастенику, с которым его связывала бескорыстная дружба, негде будет пережить очередной приступ хандры. Наверное, надо будет изменить этот обычай и попросить Фреда, чтобы он сообщал, когда соберется нагрянуть.
В этом стремлении кого-то обожествлять, свойственном некоторым женщинам, есть нечто непостижимое. К чему донимать вас своей любовью, точно речь идет о племени, в котором после множества набегов на вражескую территорию почти не осталось мужчин? «Я все готова тебе отдать. Любовь моя, которую я и знаю, и не знаю одновременно». О господи!
Брюс изменил намерение и заказал себе газированной воды. Он выкурил две сигареты, наблюдая за тремя подружками, которые сидели через несколько столиков от него и разговаривали, сильно жестикулируя. Одна из них поймала его откровенный взгляд. Несколько раз стрельнула в него глазами. На ее лице мелькнула адресованная ему улыбка. Густые, медного цвета вьющиеся волосы, ну прямо тысячи огненных змеек… глаза карие, ярко-розовая куртка. Медный и розовый усиливают друг друга, получается маленький костер. Как раз то, что ему нужно, чтобы провести ночь. Женщина, готовая все бросить к его ногам, чтобы почувствовать, что она существует. Он представил себе, что ее зовут Роксаной или Ребеккой, улыбнулся в ответ, встал и, не оборачиваясь, направился к выходу.
Он брел по улице, и сами собой на него накатывали воспоминания. Тесса. Единственная, кто стала его женой. Он любил ее. И потерял. Развод был два года назад. Натали, у нее легкие волосы и такая обременительная, давящая любовь, очень романтичная. Красивое воспоминание. А потом Мартина, женщина, похожая на глубокий колодец, капитан полиции, знающая толк в стволах и кун-фу. Он мог бы заявиться к ней этой ночью, попросить приюта. Они согрели бы друг друга, на время избавили бы от одиночества. Но она такая же, как все. Путешественница с багажом. И ее чемодан до отказа набит чувствами.
Придя домой, он все же ей позвонил. Она еле ворочала языком, и Брюс понял, что она выпила. Поблагодарив ее за эффективную работу с «финансовиками», он сразу стал рассказывать о своей беседе с Феликсом. Рассказал о его римских каникулах, но Мартина никак не отреагировала. Рассказал об Эскулапе и о пикнике на берегу пруда. Левин ответила, что хотела бы поговорить обо всем завтра, а сегодня она устала, но тем не менее уже послала ему по электронной почте краткий отчет о своей встрече с Патрисией Креспи.
- Завтра утром я буду на стрельбище в национальной полиции. Не хочешь присоединиться? Немного постреляем и все спокойно обсудим.
- Нет, Алекс, я не смогу. Увидимся в понедельник, хорошо?
- Как хочешь.
Повесив трубку, Брюс на какое-то время задумался. Потом принялся за изучение бумаг Дарка. Он убедился, что Феликс правдиво рассказал о карьере отца. Дарк-старший несколько лет проработал в исследовательском институте в Пало-Альто в Калифорнии, после чего перешел в Институт Пастера. Четыре года назад он уволился оттуда и занял в «Корониде» должность, на которой стал получать втрое больше. Даже с учетом, что французское государство забирало у него значительную часть зарплаты, все равно его доход составлял кругленькую сумму.
Что касается здоровья, то до последнего четверга Дарк находился в прекрасной форме. У Феликса тоже не было никаких серьезных проблем, он никогда не консультировался ни у психиатра, ни даже у психолога. Поль Дарк хранил все медицинские заключения о здоровье сына с подросткового возраста. Были еще письма. От Дианы Дарк, бывшей супруги, вышедшей вторично замуж за американца. В письмах не было ни слова для Поля, зато Диана беспокоилась о Феликсе, рассказывала, насколько уровень жизни в Америке выше, чем во Франции, писала, что с нетерпением ждет приезда сына, который каждое лето бывал в Сан-Франциско. В одно из писем была вложена фотография с изображением светловолосой, худенькой загорелой женщины, поджарого и загорелого мужчины и Феликса, еще подростка. На заднем плане - красивый дом с верандой, садом и гаражом; двери гаража открыты, и в нем виднеются две машины. Брюсу пришла в голову мысль, что отказ от исследовательской работы, большая зарплата и квартира на улице Монтань-Сент-Женевьев, вполне возможно, были молчаливым ответом на «высокий уровень американской жизни».