Изменить стиль страницы

— Что с ним могло произойти? — задумчиво спросила Лорен.

— С кем?

— С Люком. Как ты думаешь, откуда у него шрамы?

— Если тебя это так интересует, спроси у него.

— Я хотела, — виновато сказала Лорен, — но не смогла заставить себя спросить его о том, чего он так стесняется.

Рена фыркнула:

— С каких это пор ты перестала совать нос в чужие дела?

Лорен удивленно посмотрела на нее.

— Хочешь сказать, что я любопытная, взбалмошная и избалованная?

— Ты меня обижаешь. Я принимала участие в твоем воспитании и никогда тебя не баловала.

— Зато так поступал отец.

Поджав губы, Рена взяла еще один стручок.

— Может, он и пытался, но ему это не удалось. Иначе бы ты, разведясь с Девоном, прибежала домой, поджав хвост, чтобы твой папочка позаботился о тебе. Но ты не сделала этого, — одобрительно кивнув, произнесла Рена. — Вместо этого ты приехала сюда и принялась упорно работать, чтобы выжить. По-моему, это смелость, а не избалованность.

Вспомнив о принятом вызове, Лорен задумчиво уставилась в темноту.

— Отец считает, что я, должно быть, сошла с ума, раз пытаюсь превратить старый домик в постоялый двор.

— Старый хрыч, — раздраженно сказала Рена. — Он считает ненормальным все, что пришло в голову не ему.

Смеясь, Лорен нежно потрепала Рену по руке:

— Что бы я без тебя делала?

— У тебя все получится.

— Не знаю. Сколько я себя помню, ты всегда поддерживала меня.

— Ты сильнее, чем думаешь, Лорен Тэннер, — заявила Рена. — Жизнь жестоко била тебя, но ты снова поднималась, держа наготове кулаки, чтобы продолжать борьбу.

— Поднималась? — с сомнением повторила Лорен. — Скорее, уползала.

— Тебе нужно было время, чтобы прийти в себя. Но самое главное — ты со всем справилась. Более слабый человек опустил бы руки и сдался, но не ты. Ты немного погоревала, как и положено женщине, но затем собрала обломки своей жизни и начала все заново.

Лорен подозревала, что Рена говорит не только о ее разводе, но и о смерти ее матери.

— Как бы я хотела знать, почему мама это сделала.

— Она была несчастна, — просто ответила Рена.

— Почему? У нее было все. Любящий муж, дети, красивый дом, много друзей. Чего еще она могла желать?

Рена положила свою ладонь на руку Лорен.

— Дорогая, — ласково сказала она, — некоторые вещи нельзя объяснить. Они случаются, и все. — Она убрала руку и продолжила лущить горох. — Твоя мама была… хрупкой. И твой отец не мог это изменить. Поверь мне, он всячески пытался сделать ее счастливой.

— Я похожа на нее?

Рена изумленно посмотрела на Лорен.

— С чего ты это взяла?

— Девон говорил, что мне невозможно угодить.

Рена презрительно фыркнула:

— Это самая большая глупость, которую я когда-либо слышала. Девон был единственным, по чьей вине распался ваш брак. Он привык брать, а не давать.

— Отец думает, что я была дурой, раз обеспечила ему доступ к своим банковским счетам.

— Если твой отец так сказал, значит, дурак он. Девон был твоим мужем. У тебя не было причин не доверять ему.

— Зато теперь их предостаточно, — криво усмехнулась Лорен.

— Да, но тогда ты любила его. Женщина должна доверять мужчине, которому отдает свое сердце.

— Причем «должна» — ключевое слово.

— Да, — согласилась Рена. — Но то, что один мужчина разочаровал тебя, вовсе не означает, что тебя разочаруют другие.

Лорен покачала головой:

— Я уже один раз обожглась и никогда не позволю другому мужчине причинить мне боль.

Все следующее утро Лорен и Люк подстригали деревья вокруг домика. Это была не ее идея, а Люка. Так как жести для починки крыши все равно не хватило, он предложил привести в порядок деревья, потому что опавшие листья и сломанные ветки причиняли наибольший вред крыше.

Таская обрезанные сучья, Лорен заметила, что Люк снова надвинул шляпу на брови и отвернулся. Это давалось нелегко, учитывая, что он должен был смотреть вверх, на дерево. Лорен пыталась не обращать на это внимания, но через несколько часов потеряла терпение.

Бросив на землю ветку, она сорвала с Люка шляпу.

— Все! С меня довольно! — рассердилась она. — Я видела ваши шрамы, так что больше не имеет смысла скрывать их от меня.

У Люка отвисла челюсть. Он вырвал у нее из рук шляпу и сказал;

— Я ничего не скрываю, просто пытаюсь защитить вас. Вот и все.

— От чего? Я видела случаи угревой сыпи, которые были куда хуже ваших шрамов.

Он опустил глаза и дотронулся рукой до своей щеки.

— Большинству людей тяжело на меня глядеть.

— Но не мне. И я была бы вам очень признательна, если бы вы, разговаривая со мной, смотрели в глаза, а не опускали голову.

На его щеке дернулся мускул.

— Да, мэм.

— Вы смотрите не на меня, а на землю.

Люк поднял голову и, прищурившись, уставился на нее:

— Так лучше?

Лорен выпятила подбородок.

— Да.

— Теперь мы можем вернуться к работе, мисс Тэннер?

— Не зовите меня мисс Тэннер. Меня зовут Лорен.

Люк надел шляпу, но на этот раз не стал надвигать ее на лоб.

— Да, мэм… Лорен, —с долей сарказма произнес он, дав ей понять, что хотя он и будет выполнять ее приказы, это вовсе не означает, что они ему по душе.

Решив, что на сегодня с него достаточно, Лорен подобрала ветку и потащила ее к мусорной куче.

Люк начал раздавать лошадям овес. Проведя добрых пять часов в домике Лорен, он вернулся в «Бар-Т». Он очень устал, но его мозг по-прежнему работал четко.

Он не знал, что и думать о своем новом боссе. Во-первых, она из Тэннеров, и это означало, что у нее денег куры не клюют. Однако он не заметил ничего, указывающего на расточительность. Никаких модных нарядов. Никаких ярких украшений. Даже машина скромная и абсолютно непригодная для езды по здешним дорогам. Он считал, что человеку, живущему за городом, нужен грузовик или, на худой конец, внедорожник.

Ее теперешние жизненные условия также оставляли желать лучшего. Они с Реной обитали в маленькой хижине среди беспорядка, который был неотъемлемой частью ремонта. Насколько он понял, пожилая женщина занималась домашним хозяйством, а Лорен — всем остальным. Она трудилась вместе с Люком, выполняла работу, которая больше подошла бы мужчине, хотя запросто могла бы сидеть в тени на крыльце, красить ногти и отдавать приказы.

Но что больше всего привело его в замешательство — это ее реакция на его шрамы. На лице не дрогнул ни один мускул. В ее взгляде он не заметил отвращения, только гнев. Лорен раздражала его скрытность, и она решила положить этому конец.

Покачав головой, Люк насыпал в кормушку овса и пошел к следующему стойлу. Он не мог понять, почему она так хотела, чтобы он открыл свое лицо. И почему не содрогнулась, когда увидела его? Черт возьми, он же не дурак. Люк и до пожара не был писаным красавцем, а шрамы, уж точно, не красили его. Может, Рай Тэннер и талантливый пластический хирург, но не волшебник. Он не мог вернуть ему то, чего у него никогда не было.

Лорен, напротив, отличалась удивительной красотой. У нее были голубые глаза и черные волосы, как у кузенов. Она обладала такой фигурой, что мужчины оборачивались ей вслед. Каждое ее движение было преисполнено грации. Когда она что-то изучала, между ее бровей залегала складка, а губы слегка морщились. Эти губы… Он глубоко вздохнул. Пухлые, розовые, они были будто созданы для поцелуя.

Люк смиренно вздохнул. Он никогда не узнает, какие они на вкус. Даже до пожара такая женщина, как Лорен, никогда бы не посмотрела на него. Она дочь Рэндалла Тэннера, а он — младший сын ковбоя и кухарки. У него не было ни родословной, ни положения в обществе. В одиннадцатом классе его выгнали из школы, и он стал работать на одного фермера, который предложил ему достойное жалованье и крышу над головой. Для него Лорен была недосягаема.

Услышав за дверью жалобное поскуливание, Люк поднял голову и, улыбаясь уголком рта, пошел открывать дверь.