Под покровом ночи, узкими вриндаванскими улочками мы с Инженером пробрались к автобусной станции. Готовясь купить билеты, мы стояли в очереди, как вдруг раздался громовой голос: «Арестовать его!» Над автобусной станцией воцарилась тишина. Прежде, чем я что-либо понял, чья-то рука схватила меня за шиворот и ударила о кирпичную стену.
Я оказался лицом к лицу с тем самым правительственным чиновником. «Ты прятался от меня! — закричал он. — Но теперь тебе не убежать!» Его глаза сверкали от ярости. Инженер тронул его за рукав и попытался объяснить, что произошло недоразумение. Но доводы на чиновника не действовали. Он понимал только язык силы. Несколько раз ударив Инженера по лицу, он прижал его к стене рядом со мной. «Как ты смеешь перечить мне?! — прорычал он. — Еще одно слово, и я изобью и арестую тебя, так же как и его!» Тут поднялся неимоверный гам: женщины заголосили, мужчины стали браниться, а дети — плакать. Двое полицейских прикрывали чиновника с обеих сторон, держа наготове дубинки, чтобы никто не вмешался. Инженер вжался в стену, а чиновник схватил меня за шею и потащил прочь. Местные жители, с ужасом наблюдавшие за происходящим, закричали: «Он — садху! Не обижайте его! Не трогайте этого юношу!»
Чиновник поволок меня за собой и запихнул в автобус на Матхуру. В дверях он обернулся к полицейским: «Дальше обойдусь без вас. Преступник в моих руках». Он швырнул меня на переднее сиденье, а сам уселся рядом. Теперь я мог хорошенько разглядеть его: взъерошенные волосы, короткая бородка и крепкое телосложение, как у военного. Встряхнув меня за плечи, он стал орать, брызгая слюной прямо мне в лицо: «Я тебя отлуплю розгами и заморю голодом! Ты пожалеешь, что вообще родился на свет!» Я утер лицо. Похоже, что я попал в руки к садисту. Этот человек сумасшедший. Что мне теперь делать? Я закрыл глаза и стал тихо повторять мантру, а битком набитый автобус рывками двинулся вперед.
Мы проехали какое-то расстояние, как вдруг в задней части автобуса началась какая-то возня. Два крестьянина чего-то не поделили и затеяли драку. Мой мучитель решил не упускать этой возможности проявить свою доблесть. Сорвавшись с места, он приказал водителю приглядеть за мной, как будто я мог выпрыгнуть на ходу из автобуса, а сам, рыча, стал проталкиваться сквозь толпу в конец салона. Нырнув в самую гущу потасовки, он принялся безжалостно колотить затеявших ссору крестьян. Тем временем мне пришла в голову мысль: Эти несколько секунд — мой единственный шанс на спасение. Я взмолился, чтобы Господь подсказал мне, как это сделать.
Неожиданно меня осенило. Вскочив со своего места, я закричал водителю: «Пани[12], пани, пани!» — имея в виду, что мне необходимо справить нужду. Водитель махнул рукой, велев мне вернуться на место, но я не унимался. Вместо этого я стал подпрыгивать, словно ребенок, который вот-вот наделает себе в штаны: «Пани! Пани!» Он опять приказал мне сесть. Единственная возможность сбежать ускользала от меня. В этот миг я обратил внимание на то, что водитель был босым. То, что я сделал затем, должно быть истолковано как исключительная мера в чрезвычайных обстоятельствах. Я присел на корточки возле водительского места и стал мочиться прямо на пол автобуса, тщательно прицеливаясь, чтобы струя отрикошетила на его босые ноги. Теплая моча потекла по его ногам. Такого он явно не ожидал. Глаза его округлились, челюсть отвалилась, он ударил по тормозам, отворил двери и заорал: «Делай это там!»
Я помчался, словно ветер. К моему удивлению, автобус поехал дальше. По всей видимости, водитель был только рад навсегда избавиться от меня. Добежав до поля, я спрятался за кустами и стал наблюдать за дорогой. Проехав еще метров сорок, автобус резко остановился и подал назад. Я мог только догадываться, каким подзатыльником мой конвоир огрел водителя! Чиновник выскочил в темень и стал метаться по дороге с фонарем в руках, но, конечно же, ничего, кроме безлюдного шоссе, не обнаружил. Обозленный, он потопал обратно к автобусу и укатил в Матхуру. А я тем временем пробирался — сначала полями и лесами, а затем глухими переулками — к дому Иогамайи.
Инженер был там. Все собравшиеся, услышав от него о том, что я схвачен, молились и пели весь вечер, прося Кришну защитить меня. Они не знали, чем еще помочь мне. Когда я появился в дверях, все повскакивали со своих мест и кинулись ко мне с расспросами.
«Как тебе удалось сбежать?»
«По милости Кришны». Я не стал вдаваться в подробности. Мне было неловко рассказывать им о нестандартном способе освобождения, к которому я прибег.
Позже другие пассажиры из автобуса рассказали мне, что произошло после моего побега. Чиновник рвал и метал, и одна пожилая вдова подняла его на смех: «Кто тут похвалялся, что он такой важный и сильный? Ха-ха-ха! Тебя победил этот маленький, тощий садху!» Все пассажиры захохотали. Глубоко уязвленный, он торжественно поклялся, что во что бы то ни стало отомстит мне. С той самой ночи он все свое время посвятил только одному делу — выслеживанию своей жертвы, то бишь меня.
Враджабаси направляли его по ложному следу, а я изучил буквально каждый переулок во Вриндаване, не осмеливаясь появляться на главной дороге. Я жил, словно беглый каторжник, которого по пятам преследует представитель закона, одержимый жаждой мести.
Как-то раз, в полпятого утра, молясь в храме Радха-Рамана, я представил свою непростую ситуацию на суд Кришны: «Если я попытаюсь уехать из Индии с просроченной визой, мне никогда не позволят снова въехать в эту страну. Если же я останусь здесь, то меня все равно рано или поздно арестуют и вышлют из Вриндавана навсегда. Пожалуйста, сделай со мной то, что Тебе угодно».
В предрассветных сумерках я вышел из храма и шагнул в узкий переулок. Внезапно во тьме послышался леденящий душу вой. В испуге я застыл на месте, и тут же в мою правую ногу вонзились клыки какого-то зверя. Огромные челюсти вцепились в меня, заставив упасть. Я приготовился к худшему, но неожиданно челюсти разжались. Я огляделся по сторонам, но не увидел ничего, кроме темного переулка. Неведомая тварь растворилась в ночи так же неожиданно, как появилась. Нога горела от боли. Ковыляя впотьмах, я вдруг потерял равновесие и упал прямо в сточную канаву. Кое-как выбравшись из густой черной жижи, я доплелся до храма Радхи-Валлабхи, где был радушно встречен главным священнослужителем и его сыном, Радхешем Лалом Госвами. Они помогли мне омыться, и в обществе этих замечательных людей, ощущая на себе их любовь и заботу, я стал забывать о боли в ноге.
Позже тем же утром я сидел вместе с Ганашьямом и двумя другими садху в его храме, и Ганашьям заметил, что из моей ноги сочится кровь. Встревоженный этим, добросердечный старик поднял брови и своим высоким голосом спросил: «Кришнадас, что с тобой?» Я объяснил. Все сочувственно качали головами, слушая мой рассказ. Один из старых садху охнул: «Кришнадас, собаки, которые без причины набрасываются на человека, больны бешенством. Тебе нужно немедленно отправляться к врачу».
Я хмуро ответил: «Лучше я умру во Вриндаване, чем уеду отсюда».
Они засуетились и стали наперебой уговаривать меня: «От бешенства ты сойдешь с ума. Мы настаиваем, чтобы ты лечился!»
Пункт бесплатной медицинской помощи представлял собой деревянную будку на обочине главной дороги. Чиновник по-прежнему охотился на меня, поэтому появляться там было очень опасно, но я все же рискнул. В очереди стояло несколько десятков бедняков, вокруг жужжали назойливые мухи. У врача практически не было лекарств и инструментов. Я видел, как он делал укол одному больному, а затем, ополоснув иглу в блюдце со спиртом, колол этой же иглой следующего больного, затем — следующего, потом еще одного. Настал мой черед. Доктор обследовал рану и озабоченно нахмурил брови: «Похоже, что Вы заразились бешенством. Можете описать животное, которое укусило Вас?»
«Нет, доктор, было темно, — ответил я, — понятия не имею, кто это был».
12
Пани (хинди) - вода.