Как покончить со страхами?
Мы обсуждаем то, что требует вашего внимания, а не согласия или несогласия. Мы смотрим на жизнь максимально строго, объективно, ясно, а не согласно вашему чувству, воображению, тому, что вы любите или не любите. Именно это самое нравится и не нравится, порождает страдание. Все, что мы говорим: "Как покончить со страхами?" Это - одна из наших главных проблем, потому что, если человек не может покончить с ними, он живет в вечной темноте, вечной не в христианском смысле, но в обычном смысле; одной жизни достаточно. Для меня, как человека, должен быть выход, а не созданная мной самим надежда на некоторое неопределенное будущее. Могу ли я, как обычный человек, покончить со страхами полностью, а не устранить их незначительную часть? Вероятно, вы никогда не задавали этот вопрос сами себе, и, вероятно, вы не ставили вопрос таким образом, потому что вы не знаете, как выйти из проблемы. Но если вы действительно подняли этот вопрос с максимальной серьезностью, с намерением не просто выяснить, как именно можно покончить со страхом, но с намерением узнать природу и структуру страха, в тот момент, когда вы это узнаете, страху как таковому будет положен конец; вам не нужно будет что-нибудь для этого специально делать.
Когда мы знаем что-то и входим в непосредственный контакт с этим, наблюдатель становится наблюдаемым. Нет никакого различия между наблюдателем и наблюдаемой вещью. Когда на страх посмотреть не с точки зрения наблюдателя, то возникает действие, но не действие наблюдателя, действующего на страх.
Дуальность мыслителя и мысли
Когда вы наблюдаете за чем-нибудь: деревом, вашей женой, вашими детьми, вашим соседом, звездами в ночи, светом на воде, птицей в небе, чем угодно, - всегда есть наблюдатель - цензор, мыслитель, тот, кто ощущает, ищущий - и есть вещь, которую он наблюдает; наблюдатель и наблюдаемое; мыслитель и мысль. Так, всегда неизбежно разделение. Именно это разделение - и есть время. Такое разделение - сама сущность конфликта. И когда есть конфликт, есть противоречие. Есть "наблюдатель и наблюдаемое", то есть противоречие, разделение. И, следовательно, там, где есть противоречие, конфликт неизбежен. А когда есть конфликт, всегда есть острая потребность уйти от него, победить его, преодолеть, убежать, что-то с ним сделать, и всякое такое действие вовлекает время... Пока существует такое разделение, время будет идти дальше, а время - горе.
И человек, который поймет окончание горя, должен понять это, должен найти, должен выйти за пределы этой дуальности, существующей между мыслителем и мыслью, тем, кто переживает, и опытом. То есть когда есть разделение между наблюдателем и наблюдаемым, есть время, и поэтому нет никакого окончания горя. Тогда что же нужно сделать? Вы понимаете вопрос? Я вижу, внутри самого себя, что наблюдатель постоянно смотрит, оценивает, подвергает цензуре, принимает, отклоняет, дисциплинирует, управляет, контролирует, формирует. Такой наблюдатель, мыслитель сам является результатом мысли, это очевидно. Мысль возникает первой, а не наблюдатель, не мыслитель. Если бы не было никакого размышления вообще, не было бы никакого наблюдателя, никакого мыслителя; только тогда было бы возможно полное, абсолютное внимание.
Мысль создает мыслителя
Мысль - это облеченное в слова ощущение; мысль - реакция памяти, слова, опыта, образа. Мысль мимолетна, изменчива, непостоянна и ищет постоянства. Такая мысль создает мыслителя, который тогда становится постоянным; он принимает роль цензора, гида, диспетчера, конструктора мысли. Это иллюзорно постоянное существо - продукт мысли, мимолетного процесса. Об этом существе думают; без мысли его нет. Мыслитель состоит из качеств; его качества нельзя отделить от него самого. Тот, кто управляет, и есть управляемое, он просто играет в обманчивую игру сам с собой. Пока ложь видится как ложь, правды нет.
Стена неприступной мысли
Как возможно единение мыслителя с его мыслями? Не через какое-то действие или волю, не через дисциплину, не через любую другую форму усилий, контроля или концентрации, не через любые другие средства. Использование какого-то средства подразумевает какого-то человека, который действует, не так ли? Пока есть актер, будет сохраняться разделение. Единение возможно только тогда, когда сознание абсолютно тихо и безмолвно, не пытаясь стать таким при этом. Тишина и безмолвие наступают вовсе не тогда, когда мыслителю приходит конец, но только когда самой мысли положен конец. Должна быть свобода от реакции на обусловленность, которая и есть мысль. Каждая проблема решается только тогда, когда больше нет идей, выводов; заключения, идеи, мысли - результаты волнения сознания. Как можно что-то понять, когда сознание взволнованно? Серьезность должна быть уравновешена стремительной спонтанностью. Вы обнаружите, если услышали все, что было здесь сказано, что истина придет в тот момент, когда вы ее совсем не ожидаете. Если можно так сказать, будьте открытыми, чуткими, полностью осознавая то, что есть на самом деле - от мгновения к мгновению. Не стройте вокруг себя стену из неприступной мысли. Блаженство истины приходит к вам тогда, когда сознание не занято собственными действиями и борьбой.
Когда наблюдатель и есть наблюдаемое
Пространство необходимо. Без пространства нет никакой свободы. Мы говорим в психологическом отношении... Только тогда, когда человек находится в непосредственном контакте с объектом наблюдения, когда нет никакого пространства между наблюдателем и наблюдаемым, тогда человек находится в полноценных отношениях с объектом, с деревом например. Человек не идентифицирует себя с деревом, цветком, женщиной, другим человеком или чем-нибудь еще, но когда есть такое полное отсутствие пространства как наблюдатель и наблюдаемое, тогда есть широкое пространство. В таком пространстве нет никакого конфликта; в таком пространстве есть свобода.
Свобода - не реакция. Вы не можете сказать: "Хорошо, я свободен". В то самое мгновение, когда вы говорите, что свободны, вы автоматически несвободны, потому что вы ощущаете свое состояние как свободное от чего-то, и поэтому с вами происходит та же самая ситуация, как у наблюдателя, наблюдающего за деревом. Он создал пространство, и в этом пространстве он порождает конфликт. Чтобы понять это, требуется не интеллектуальное принятие или неприятие, высказывания в духе "я не понимаю", а скорее требуется непосредственный контакт с тем, что есть на самом деле. Это означает видеть, что все ваши действия, каждое мгновение действия имеют наблюдателя и наблюдаемое, и внутри такого пространства есть удовольствие, боль и страдание, желание чего-то достичь, стать известным. В пределах того пространства нет никакого контакта с чем-нибудь конкретным. Контакт, отношения имеют совсем другое значение, когда наблюдатель больше не существует отдельно от наблюдаемого. Есть только это экстраординарное пространство и есть свобода.
Есть ли наблюдатель, наблюдающий одиночество?
Мое сознание наблюдает одиночество и избегает его, убегает от него. Но если я не убегаю от него, происходит разделение, отделение одного от другого, так есть ли наблюдатель, наблюдающий одиночество? Или есть только состояние одиночества, мое сознание само является пустым, одиноким? Не в том дело, что есть наблюдатель, который знает, что есть одиночество. Я думаю, что важно это стремительно ухватить, не слишком облекая в слова. Теперь мы говорим: "Я завистлив, и я хочу избавиться от зависти", так есть наблюдатель и нечто наблюдаемое; наблюдатель желает избавиться от того, что он наблюдает. Но разве наблюдатель - это не то же самое, что и наблюдаемое? Само сознание создало в себе зависть, и поэтому оно не может ничего сделать с завистью. Так, мое сознание наблюдает одиночество; мыслитель знает, что он одинок. Но если остаться с ним наедине, в абсолютном контакте, не убегая от него, не переводя на знакомый язык и так далее, тогда, есть ли хоть какое-то различие между наблюдателем и наблюдаемым? Или есть ли только одно состояние, то есть само сознание одиноко и пусто? Дело не в том, что сознание наблюдает свою собственную пустоту, но само сознание