— А вы пробовали? Марина засмеялась:
— Зачем? Я в Бога верю. Все равно он свое воздаст. И Валера шею себе еще сломает. Думаете, он счастлив? Да у него на лице мука смертная написана. Он все время чего-то боится, как бы не оступиться, не проколоться, как бы угодить. У него столько забот, что не позавидуешь. Если бы люди становились счастливее от тех подлостей, что они совершают…
— Да, здесь вы правы, зло всегда к тебе же и возвращается. Пожалеем же господина управляющего. Спасибо большое, Марина, хорошо мы с вами побеседовали. Желаю, чтобы вас не уволили, чтобы и хорошие люди здесь остались.
— Да я не переживаю. Хотят — пусть увольняют, а я лучше ребеночка рожу. Главное — задаться целью.
Почему-то Леонидов вспомнил Лялю. «Главное — задаться целью». Вот задаст себе такая задачу-минимум — и не отвертишься. Чтобы убить, тут нужен темперамент. Взрывной, импульсивный, неуправляемый. И характер нужен. Это должен быть такой сплав воли, нервов и ненависти! Надо искать человека, способного на сильные эмоции.
— Забыл, зачем к вам пришел, Мариночка. Я ведь хотел всего-навсего список уволенных получить, а проболтал с вами бог знает сколько времени. Есть у вас адреса, телефоны?
— Да, Ларисы, Лили и Анечки точно. А где-то в записных книжках должны быть адреса менеджеров. Со складскими труднее, но я поищу.
Зазвонил телефон. Марина сняла трубку:
— Алло? Да, переводи. Приемная коммерческого директора. Слушаю вас. Нет, его, к сожалению, нет и не будет до обеда. Нет, никакой информации для вас не оставлял. Что-нибудь передать? Хорошо. До свидания. — Она положила трубку. — Все Пашу ищут. Что ж будет теперь?
За соседней дверью раздался грохот и звон разбитого стекла.
— А там кто воюет? — Леонидов кивнул на очередную белую преграду.
— Оля вещи собирает. Нервничает, конечно. А может, нарочно подарочные сервизы бьет.
— Какая Оля?
— Секретарша Серебрякова.
— Вы пока поищите мне телефончики, а я, пожалуй, зайду и поговорю с девушкой.
В комнате гремела ящиками стола симпатичная стройная девушка. Леонидов увидел все те же стол, монитор, два кресла, два телефона. Разнообразие вносили искусственные комнатные цветы на стенах и подоконнике.
— Здравствуйте, девушка. Вы — Оля?
— Совершенно верно. А вы, случайно, не директор какой-нибудь фирмы? Для меня сейчас это актуально.
— Огорчу вас, всего лишь работник внутренних органов, государства, разумеется.
— А, по душу Серебрякова. И конечно, уверены, что личный секретарь что-то вроде поверенного во всех делах.
— Надеюсь. Неужели ничего мне не расскажете? Или я вас от работы отрываю? Могу побеседовать и в более удобное время.
— Моя работа вся вышла, а ваши слова я могу принять за приглашение поужинать вместе.
— Упаси боже. Ресторан сожрет зараз весь мой скромный месячный бюджет.
— Согласна и на «Макдоналдс».
— Ладно, я подумаю.
Оля рассмеялась. Смеялась она здорово, искренне и заразительно, так, что Леонидову захотелось ляпнуть еще какую-нибудь глупость.
— Оля, неужто вас уволили? Не найдется другой работы для такой красивой девушки?
— Да вы прямо-таки за мной ухаживать начинаете. Ухаживания начинаются с комплиментов. Ладно, хватит смеха, на самом деле все не очень весело, на душе сплошная помойка. Другая работа, говорите? Так я ведь не состою в родстве с управляющим, а это главный критерий при здешнем конкурсе на освободившуюся вакансию.
— Наслышан, наслышан. Тоже не любите Валерия Валентиновича?
— Любить можно людей и животных, если они не кусаются.
Алексей попробовал предположить, к какой категории движущихся существ она относила Иванова, и от комментариев воздержался. Эта девушка понравилась ему еще больше, чем предыдущие, и он начинал догадываться, каких людей убрали с фирмы. Вполне возможно, что версия о мести имеет право на существование. И надо в этом направлении работать.
— Оля, а Серебряков в последний день целый день был на работе?
— Нет. Мелькал, как Фигаро, то здесь, то там. Нервный какой-то, странный. Это при его-то безвредной невозмутимости. Было такое чувство, что он наконец-то увидел, что вокруг него люди. Очнулся от рабочего запоя. Он ведь был слегка повернутым на своей фирме. Этакий вариант полезной шизофрении. Никто не мог спокойно уйти с работы, пока он в офисе; чтобы здесь удержаться, надо было забыть напрочь о личной жизни и принести сюда зубную щетку и постельное белье. Я не помню шефа без мобильника в руке, без непрерывных переговоров. Да, зарывался в работу, как крот в нору. Но последние два дня…
— Что последние два дня?
— Ну, очень изменился. Если бы я его знала похуже, то подумала бы, что человек влюбился. Такая щенячья улыбка на лице прорезается, только когда появляется тайная страсть. Но Серебряков… Красивых женщин он, конечно, любил, но относился к ним как к предметам, выставленным на аукционе. Все для него имело свою цену. Поэтому я думаю, что на него просто свалилась неожиданная удача в бизнесе. Наверное, крупный кредит в банке на льготных условиях выцарапал. С деньгами точно что-то связано, потому что накануне он долго сидел со своей бухгалтершей Юлей. Всех отсылал, на звонки не отвечал. И вечером у Юльки были круглые' глаза.
— А где Юля сейчас?
— В банке, с Павлом Петровичем.
— Да, забыл совсем. И неизвестно, когда объявится. Что ж, будем ждать встречи с бухгалтершей Юлей. А в «Макдоналдс» мы с вами обязательно сходим. Телефончик не дадите?
— Дам. По крайней мере, будет один ужин в запасе, с голоду не умру.
— Ну, Оленька, не переживайте так, вы без работы не останетесь.
— Спасибо на добром слове. Звоните, работник внутренних органов государства.
«Да, без работы ты не останешься, это уж точно, — думал Леонидов, переваривая услышанную информацию. — И тебя надо отнести к категории союзников, а не подозреваемых, если, конечно, не было у вас с Серебряковым тайных амуров. Но не похоже. Любовниц Серебряков личными секретарями не держал, предпочитал разделять работу и удовольствие».
Надо поговорить с бухгалтершей. Алексей заглянул в бухгалтерию, тем более что обещал рандеву очаровательной девушке Наташе. Бухгалтерия была, несмотря на громкое название, крохотной, как и кабинет управляющего, комнаткой, с одним столом и кольцевой вереницей шкафов. Аккуратно подшитые документы расставляла неприятная кассирша в малиновой кофте.
— А где Наташа?
— В банк уехала.
— Как, и она в банк? А когда вернется?
— Неизвестно.
— Что у вас там, черная дыра? Или бермудский треугольник? Все уезжают, но никто не возвращается. Сигнал «SOS» оттуда еще не посылали?
Если у этой мадам и имелись какие-нибудь чувства, то чувство юмора к ним явно не относилось. Она посмотрела на Алексея как на идиота, и он предпочел поскорее убраться с глаз долой. Чуть не заблудившись в извилистых коридорных кишках, Леонидов дошел до Марининого стола.
— Ну что, готов мой списочек?
— Да, пожалуйста. — Она протянула ему отпечатанный на лазерном принтере перечень фамилий и телефонов.
«Сервис на грани фантастики», — подумал Алексей и собрался было рассыпаться в комплиментах, но Марина уже увлеченно объясняла по телефону, когда и где можно поймать коммерческого директора. Он вздохнул и пошел искать дорогу в торговый зал.
Там ему показалось совсем уж знобко после того, что он услышал от Наташи и Оли. Управляющий был по-прежнему прикован к монитору, как Прометей к своей скале. Девицы перемещались по залу медленными галсами, менеджер беседовал с одиноким клиентом, изредка звонили телефоны.
«То ли засыпают они здесь, то ли вымирают, как мамонты. Веселое местечко», — подумал Леонидов, перехватив пристальный взгляд бесцветной дамочки. Судя по описанию, это и была жена управляющего. Что-то у него пропала охота к дальнейшему общению, хотелось глотнуть воздуха и света. «На волю, скорее на волю!» — мысленно прокричал Алексей и едва нашел в себе силы вежливо кивнуть на прощанье коллективу торгового зала. И напрасно, потому что коллектив его усилия проигнорировал.