– Сколько ты нынче заработал? – спросила она Антона.
– Пятьдесят девять пфеннигов, – печально ответил мальчик. – Какой-то господин дал мне пятьдесят пфеннигов, а не то я вообще остался бы на бобах.
Кнопка что-то сунула ему в руку.
– Спрячь! – таинственно прошептала она.
– В чем дело? – подозрительно осведомилась фройляйн Андахт.
Кнопка возмутилась.
– Что за неуместное любопытство? Я же не спрашиваю вас, зачем вы делаете какие-то странные чертежи.
Тут уж фройляйн Андахт как воды в рот набрала.
Улица была уже довольно пустынной. Гувернантка сняла темные очки и отпустила Кнопкину руку. Они свернули за угол, потом еще раз и еще. И вот они у цели.
Лет сто пятьдесят тому назад парижская беднота собралась в Версале, где жил французский король и его жена, королева. Это была демонстрация, ну, вы же знаете, что это такое. Бедняки стояли перед дворцом и кричали: «У нас нет хлеба! У нас нет хлеба!»
Королева Мария-Антуанетта, стоя у окна, спросила у одного офицера в высоком чине:
– Чего хотят эти люди?
– Ваше величество, – отвечал офицер, – они хотят хлеба, у них очень мало хлеба, а они очень голодны.
Королева удивленно покачала головой.
– Им не хватает хлеба? – переспросила она. – Пусть тогда едят пирожные!
Вы, вероятно, подумали, что она сказала это, желая посмеяться над бедными людьми? Нет, она просто не знала, что такое бедность! Она полагала, что если вдруг почему-либо не хватает хлеба, то можно съесть пирожное. Она не знала своего народа, не знала нужды и год спустя ей отрубили голову. Вот чем для нее это все закончилось.
А не думаете ли вы, что с бедностью легче было бы покончить, если бы богатые дети уже с младых ногтей знали, как плохо живется беднякам? Не кажется ли вам, что тогда богатые дети сказали бы себе: вот когда мы вырастем и вступим во владение банками, поместьями и фабриками наших отцов, рабочим станет жить легче! Потому что в свое время дети рабочих были их товарищами по играм и забавам…
Вы верите, что такое возможно?
Хотите помочь осуществить это?
Глава седьмая
ФРОЙЛЯЙН АНДАХТ НАПИВАЕТСЯ
![Кнопка и Антон img07.png](https://litlife.club/books/13996/read/images/img07.png)
В ресторане-автомате сидело и стояло множество самых странных личностей, и Кнопка обожала сюда ходить, ей это казалось в высшей степени интересным.
Антон зевал и щурил глаза от усталости.
– Кошмар, – пожаловался он, – сегодня на арифметике я по-настоящему заснул. Господин Бремзер так на меня накинулся! Он орал, что я чуть с парты не свалился, что мне должно быть стыдно, что мои домашние задания тоже в последнее время оставляют желать много лучшего. А если так и дальше пойдет, он напишет письмо моей матери.
– Боже ты мой! – воскликнула Кнопка. – Только этого еще не хватало! Он не знает, что твоя мама больна и тебе приходится и готовить, и деньги зарабатывать?
– Откуда он может это знать? – удивился Антон.
– От тебя, ясное дело, – пожала плечами Кнопка.
– Да я лучше себе язык откушу, – заявил Антон.
Кнопка не поняла его. Она повернулась к фройляйн Андахт. Гувернантка сидела в своем углу, уставившись в одну точку.
Внезапно она вздрогнула и словно бы очнулась.
– Так что вы хотите? – спросила она.
– Апельсины со взбитыми сливками, – предложила Кнопка, и Антон поддержал ее предложение.
Гувернантка встала и направилась к стойке.
– Где ты взяла деньги, которые сунула мне? – спросил мальчик.
– Эта Андахт все денежки отдает своему жениху, имею же я право немножко от нее утаить! Тсс, и не смей возражать мне! – строго распорядилась она. – Смотри-ка, она опять дует шнапс! Господи помилуй, да она же пьянчуга! Знаешь, сегодня она сидела в своей комнате и чертила какие-то прямоугольники. На одном было написано «гостиная», на другом «кабинет». А больше я ничего не успела заметить.
– Это был план квартиры! – догадался Антон.
Кнопка хлопнула себя по лбу.
– Ах, я дура! Как же я сама не додумалась? Но зачем ей рисовать план квартиры?
Этого и Антон не знал. Наконец, фройляйн Андахт вернулась и принесла детям разделенные на дольки апельсины. Сама же она пила коньяк.
– Мы сегодня заработали как минимум три марки, – сказала она, – а в сумке только одна марка восемьдесят пфеннигов. Как это понять?
– Может, сумка прохудилась? – предположила Кнопка.
Фройляйн Андахт поспешила проверить это предположение.
– Нет, сумка цела, – сказала она, – ни одной дырочки.
– Странно, – заметила Кнопка. – Можно подумать, кто-то нас обокрал. – Она тяжело вздохнула и пробурчала: – Ну и времена!
Фройляйн Андахт промолчала, допила свою рюмку и отправилась за следующей.
– Мы часами торчим на этом мосту, а она потом все пропивает, – вслед ей проворчала Кнопка.
– А тебе вообще лучше было бы дома сидеть, – заявил Антон. – Если твои родители дознаются, будет такой скандал!…
– Ну и пусть! – сказала Кнопка. – Я что, сама себе гувернантку выбирала?
Антон взял с соседнего столика бумажную салфетку, свернул из нее кулечек и положил в него шесть апельсиновых долек. Кулек он спрятал в чемоданчик. И так как Кнопка смотрела на него вопросительно, он смущенно пояснил:
– Это для мамы.
– Ой, совсем забыла! – воскликнула она, роясь в кармане. – Вот, смотри! – Она что-то протягивала ему.
Он нагнулся к ней.
– Зуб? Сам выпал?
– Дурацкий вопрос! – оскорбилась Кнопка. – Хочешь, возьми на память.
Но мальчик мало интересовался зубами и Кнопка снова спрятала свою реликвию. Вернулась фройляйн Андахт, уже изрядно под хмельком, и заявила, что им пора идти. Вместе они дошли до моста Вейдендамм и там простились.
– Твоего классного руководителя зовут Бремзер? – спросила еще Кнопка. Антон кивнул.
– Завтра после обеда я опять к тебе зайду, – пообещала девочка.
Он с радостью пожал ей руку, отвесил поклон фройляйн Андахт и убежал.
Кнопка и фройляйн Андахт без всяких приключений добрались до дому. Родители все еще были в гостях у генерального консула Олериха. Кнопка заснула, едва положив голову на подушку. Пифке тихонько заворчал, недовольный тем, что его разбудили. Гувернантка направилась в свою комнату, спрятала нищенские одеяния в ящик комода, заперла его на ключ и тоже отошла ко сну.
А Антон еще не мог лечь спать. Он прокрался по коридору мимо маминой комнаты, зажег свет на кухне, спрятал свой чемоданчик, потом сел за стол и, подперев голову руками, зевнул так, что чуть не вывихнул челюсть. Затем достал маленькую синюю тетрадку и карандаш. Раскрыл тетрадку. «Приход» – стояло на одной странице. «Расход» на другой. Он сунул руку в карман брюк, вытащил горстку монет и разложив их на столе, пересчитал. Две марки и пятьдесят пфеннигов. Если бы не Кнопка и тот славный дядька, у меня сейчас было бы всего сорок пять пфеннигов, подумал он и записал сегодняшнюю прибыль в тетрадь.
Вместе с деньгами, которые он тайком хранил в коробке с тушью, у него теперь было пять марок шестьдесят пфеннигов, но пять марок хозяин требует за квартиру! Значит, на еду остается шестьдесят пфеннигов. Он заглянул в крохотную кладовку. Картошка еще есть. На кухонной доске лежала корочка шпика. Если натереть этой корочкой сковородку, можно, пожалуй, приготовить завтра жареную картошку. Но с четвертью фунта ливерной колбасы опять ничего не получится! А он так любит ливерную колбасу! Антон снял ботинки, выложил на тарелку апельсиновые дольки, погасил свет и крадучись вышел из кухни. У двери в спальню он остановился и прижал к ней ухо. Мама спала. Он слышал ее спокойное дыхание. Она даже чуть всхрапывала. Антон погладил дверь и улыбнулся. Мама как раз опять всхрапнула. Тогда он на цыпочках вошел в другую комнату. В темноте разделся, повесил костюм на спинку стула, спрятал деньги в коробку с тушью, забрался на диван и потеплее укрылся.