Изменить стиль страницы

– Примерно это я и имел в виду.

Я страдальчески пожал плечами и усмехнулся:

– Мне кажется, я ничего не теряю. Вообще-то ты мог бы просто дать мне возможность спастись, Артур. Во имя нашего общего прошлого.

– Мы не собирались обсуждать прошлое, ты же сам сказал. Да и к тому же ты слишком много знаешь. Ты видел Мюллера. Ты видел меня. А мы ведь умерли, ты не забыл об этом?

– Не хочу тебя оскорбить, но лучше бы ты действительно умер. – Я вытащил из пачки вторую сигарету и прикурил от окурка первой. – Ну хорошо, рассказывай. Так почему же Линден был убит?

– Линден по происхождению – немец, живший в Америке. Он даже преподавал немецкий в Корнуэлльском университете. Во время войны он выполнял какое-то небольшое задание разведки, а после нее занимался выявлением нацистов. Он был умным человеком и очень скоро занялся рэкетом – продавал старым товарищам свидетельства «Персил»[13], ну, ты понимаешь, о чем я говорю. Затем он был переведен в службу контрразведки и служил офицером связи КРОВКАССа в Архивном центре. Естественно, он не бросал своих прежних махинаций на черном рынке и со временем стал известен Организации как человек, симпатизирующий нашему делу. Мы связались с ним в Берлине и предложили за деньги время от времени оказывать нам небольшие услуги.

Помнишь, я говорил тебе, как много членов нашей Организации распустили слухи о своей смерти, придумали себе новые имена? Этим занимался Альберс – Макс Абс, который тебя интересовал. Это была его идея, но она имела недостаток: нужно было сменить имена так быстро, что не хватало времени придумать себе биографию. Представь, Берни: идет мировая война, все дееспособные немцы от двенадцати до шестидесяти пяти лет находятся в армии, а у меня, Альфреда Нольде, никакого послужного списка. Где я был? Что делал? Мы думали, что поступили очень умно, подбросив в руки американцев свидетельства о нашей смерти, но, выяснилось, что это только породило новые вопросы. Мы и не предполагали, в каком объеме будут собраны документы в Архивном центре. Стало возможным проверить все ответы в анкете, с помощью которой они выясняют, не был ли тот или иной человек нацистом.

Многие из нас к тому времени уже работали на американцев, и естественно, сейчас наши покровители заинтересованы в том, чтобы закрыть глаза на прошлое членов нашей Организации. Но что ждет нас в будущем? У политиков есть привычка менять свой образ действий. Пока мы союзники в нашей борьбе против коммунизма, но останемся ли мы ими через пять или десять лет?

Тогда Альберс придумал новое решение. Он сфабриковал документы, отражавшие послужной список наших самых высших чинов, но уже с указанием их новых, вымышленных имен. Себе он тоже состряпал такие документы. В прошлом, судя по этим бумагам, мы имели небольшие чины в СС и Абвере, и нас невозможно было признать опасными преступниками. Так, Альфред Нольде якобы служил сержантом в отделе кадров СС. В моей папке содержатся все необходимые документы, даже отпечатки моих зубов. Во время войны я был мелкой сошкой, меня и обвинить-то не в чем. Конечно, я был нацистом, но отнюдь не военным преступником. А то, что я случайно оказался похожим на человека, которого звали Небе, еще ни о чем не говорит.

Режим в Центре очень строгий, абсолютно невозможно вынести оттуда папку. Однако не составляет особого труда принести ее туда. Тебя обыскивают только при выходе из Центра, но не при входе. В этом и заключалась работа Линдена. Раз в месяц Беккер привозил в Берлин папки с документами, изготовленными Альберсом. А Линден проносил их в архив. Все шло прекрасно до тех пор, пока мы не обнаружили, что у Беккера есть русские друзья.

– А почему фальшивки изготовлялись здесь, а не в Берлине? – поинтересовался я. – Тогда бы вам не понадобился курьер.

– Потому что Альберс отказался жить в окрестностях Берлина. Ему нравилась Вена, и нравилась по одной простой причине: Австрия – это начало пути, по которому крысы бегут с корабля, потому что легко пересечь границу и очутиться в Италии, а затем добраться до Ближнего Востока и Южной Америки. Многие из нас отправились на юг, словно птицы на зимовку. Хе-хе.

– Ну и что же произошло?

– Линдена обуяла жадность, вот что произошло. Он знал: документы, которые мы ему передавали, поддельные, но не понимал, как можно подделать такое количество документов. Сначала, я думаю, им двигало обыкновенное любопытство. Он стал фотографировать материалы, а затем обратился к двум еврейским адвокатам, охотившимся за нацистами, чтобы они помогли установить происхождение этих новых папок с документами и выяснить, кем были прежде эти люди.

Эти евреи – Дрекслеры – работали в Группе объединенных армий союзников по расследованию военных преступлений. Возможно, они и понятия не имели о том, что Линден обратился к ним за помощью исключительно в своих собственных интересах, чтобы заработать на этом деньги. Да и почему бы им подозревать Линдена? Его документы были безупречны. Тем не менее, я думаю, они заметили, что со всеми этими новыми чинами СС и партийными записями не все ладно: мы ведь сохранили свои прежние инициалы, этот старый трюк часто применяют, придумывая человеку новую легенду. Так проще свыкнуться со своим новым именем, и к тому же возникает какое-то инстинктивное чувство, будто со своими инициалами находишься в большей безопасности. Я думаю, что Дрекслер сопоставил эти новые имена Семенами тех, кто считался пропавшим или мертвым, и предложил Линдену сравнить подробности, содержащиеся в папке Альфреда Нольде, с теми, которые содержались в папке Артура Небе, Генриха Мюллера сравнить с Генрихом Мольтке, Макса Абса с Мартином Альберсом и так далее.

– Так вот почему вам пришлось убить Дрекслеров!

– Да, именно поэтому, но это произошло уже после того, как Линден вернулся в Вену, надеясь содрать с нас крупную сумму за обещание держать свой рот на замке. Мюллер встретил его и убил. Мы знали: Линден уже виделся с Беккером, знали по той простой причине, что американец нам сам об этом рассказал. Тогда мы и решили убить одним выстрелом двух зайцев. Во-первых, мы оставили несколько коробок с сигаретами в складе, где был убит Линден, чтобы подозрение пало на Беккера. Потом Кениг встретился с Беккером и рассказал ему об исчезновении Линдена. По нашим замыслам, Беккер должен был начать расспрашивать людей о Линдене, разыскивать его в отеле и в конце концов обратить на себя внимание. В то же самое время Кениг заменил пистолет Беккера пистолетом Мюллера. После этого мы сообщили полиции, что Беккер стрелял в Линдена и убил его. А вот неожиданным подарком судьбы оказалась осведомленность Беккера о том, где находится тело Линдена. Мы не сомневались, что он непременно туда вернется, чтобы забрать сигареты. Конечно, американцы уже поджидали его и схватили на месте преступления. Дело не стоило выеденного яйца. И все-таки, если бы американцы немного покопали, они бы узнали о встречах Беккера и Линдена в Берлине. Но они не потрудились провести расследование где-нибудь за пределами Вены, они были вполне удовлетворены тем, что у них есть. Во всяком случае, мы так думали до сегодняшнего дня.

– Раз Линден так много знал, почему же он в целях предосторожности не оставил у кого-нибудь письмо, из которого полиции все стало бы известно в случае его смерти?

– Он оставил такое письмо, – подтвердил Небе. – Но только адвокат, которого 6н выбрал для этого в Берлине, тоже был членом нашей Организации. Узнав о смерти Линдена, он прочел это письмо и передал его руководству Берлинской секции. – Небе спокойно посмотрел на меня и кивнул с серьезным выражением лица. – Такие вот дела, Берни. Мюллер как раз и хочет выяснить, знаешь ли ты обо всем этом или нет. Расскажи ему обо всем, и тебе удастся избежать пытки. Естественно, я бы хотел, чтобы наш разговор остался в тайне.

– Можешь быть в этом уверен, Артур. И спасибо. – Голос у меня слегка дрогнул. – Я ценю твою помощь.

Небе понимающе кивнул и огляделся, явно чувствуя себя неуютно Вдруг его взгляд упал на нетронутый кусок слоеного пирога.

вернуться

13

Стиральный порошок. Речь идет о выдаче свидетельств о денацификации.